Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 31. Ночное признание.

Алисия.

Меня трясло, но вовсе не от страха, а скорее от адреналина, который все еще бурлил в крови, как тот самый освобожденный огонь саламандры. Я вернулась в свои покои, но сидеть не могла, ноги сами носили меня по комнате от камина к окну, от окна к двери. В ушах все еще стоял гул толпы, шипение саламандры, звон сорванной решетки и… тишина после. Мне все еще слышалась та самая, оглушительная тишина, когда все смотрят только на тебя одну.

Я сделала это, но не магией, не силой, не кровью, а смекалкой и грубой физической силой и это на удивление сработало. От этой мысли было одновременно пьяняще и страшно. Я переступила черту, но не ту, что нарисовали на полу маги, а другую, невидимую. Черту, отделяющую послушную, невидимую гостью от того, кто может изменить ход событий. Теперь меня заметили по-настоящему. И Рудгард, и Келли, и весь этот холодный, блестящий двор и королевская свита...

Дверь в мои покои открылась без стука. Я вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть гневную Келли с охраной или ледяного посланца императора Рудгарда.

Но это был Лео.

Он стоял на пороге, запыхавшийся, словно бежал сюда через половину замка. Его обычно безупречный кафтан был расстегнут на пару пуговиц, волосы слегка растрепаны. И на его лице не было ни тени той княжеской маски, ни усталой отстраненности. Были только широко раскрытые глаза, в которых плясали отблески тревоги, гордости и чего-то дикого, необузданного и., щемящего.

Он захлопнул дверь за спиной и на мгновение просто смотрел на меня, тяжело дыша. — Боги, Алиса… — выдохнул он наконец, и его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Ты… ты это видела? А себя саму?

Я не смогла сдержать нервную, сдавленную улыбку. — Я видела подсвечник. И решетку. И немного физики. — Это было… гениально. Безумно. Опасно до чертиков. И… — он сделал шаг вперед, — и самое великолепное, что я видел за последние сто лет.

Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и легкий запах озона, отзвук недавнего напряжения, его собственного или магического поля зала, я не знала. Его слова обожгли сильнее любого комплимента. — Я ничего не сделала, Лео. Я просто сломала их игру. — Именно! — он рассмеялся, коротко, беззвучно. — Ты взяла их безупречный, выверенный ритуал, их драконью гордыню и их веру в то, что только магия имеет значение, и разбила об землю куском бронзы! Ты показала им, что есть другие законы. Законы ума и законы… смелости

Он снова замолчал, и его взгляд стал серьезным, почти суровым. — Но ты должна понять. Ты только что нажила себе врага. Не просто завистливую соперницу. Келли… ее род стар и могуществен. У нее связи, влияние. И теперь ее гордость ранена публично. Она не простит этого. Никогда, Алисия.

— Я знаю, — тихо сказала я. — Но что мне было делать? Смиренно принять поражение? Позволить ей растоптать меня перед всем двором? Перед… Фарреллами и … тобой? При последних словах голос мой дрогнул. Я не хотела, чтобы это прозвучало как упрек, но это было правдой.

Лео закрыл глаза, как будто от боли. — Нет. Ты поступила правильно. Единственно возможным образом. Просто… теперь все стало сложнее. Для тебя. И для меня тоже, Алисия.

Он прошелся по комнате, его движения были резкими, беспокойными. — Я не могу всегда быть рядом, чтобы защитить тебя. Отец будет держать меня при себе, Келли и ее сторонники будут следить за каждым твоим шагом, выискивая слабину. А ты… ты не умеешь прятаться, Алиса. Твоя сила — в том, чтобы действовать. И это делает тебя, увы, уязвимой. Понимаешь?

— Что же мне делать? Снова бежать? — в голосе моем прозвучала горечь. — Нет! — он резко обернулся. — Нет. Бегство… это не выход. Не для тебя и… не для нас.

Он подошел ко мне вплотную, и в его глазах бушевала настоящая буря — страх, решимость, что-то темное и давно скрываемое. — Ты должна быть сильнее. Не магически. Сильнее духом. И ты должна знать… ты должна понять, почему все это так сложно. Почему я…

Он запнулся, сжал кулаки, будто борясь с собой. — Лео? — осторожно позвала я. — Тереза говорила о каком-то долге. О бремени. Это правда, да?

Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Потом, с трудом, произнес: — Да. И это не просто долг перед семьей или империей. Это… древнее обещание. Проклятие, если хочешь, то, что я должен исполнить, когда придет время, заплатить ценой, которую я даже не могу тебе назвать. Именно поэтому отец так строг, именно поэтому Келли и ее род так настойчивы. Они видят во мне не просто принца. Они видят ключ. Исполнителя и они хотят быть рядом, когда… когда это случится. Чтобы разделить плоды или, по крайней мере, не быть раздавленными.

Меня охватил леденящий ужас. Это было хуже, чем я думала… Не просто политика или несчастная любовь, а что-то древнее, мистическое, связанное с самой его сущностью дракона. — Лео, скажи, что ты должен сделать?» — прошептала я. — Я не могу сказать. Это знание опасно. Оно… притягивает внимание. И может изменить твой выбор. А твой выбор, Алиса, — его голос стал тихим, но жгучим, — твой выбор стал для меня сейчас единственным светом в этом долгом туннеле обязанностей. Если ты узнаешь… ты можешь отвернуться. Или, что хуже, попытаться остановить это, а этого нельзя остановить.

В его словах была такая бездонная тоска, такая обреченность, что мне захотелось обнять его, удержать здесь, в этой комнате, подальше от всех долгов и проклятий. — Я не отвернусь, — сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Что бы это ни было, ведь ты спас меня. Ты стал мне другом. Нет! Больше, чем другом. Я в неоплатном долгу перед тобой. И… ты мне небезразличен. Гораздо больше, чем небезразличен…

Признание вырвалось само, без моего ведома. Я покраснела, но не стала отводить взгляд. Он замер, и в его глазах что-то дрогнуло, растаяло. Маска принца Леодара окончательно рухнула, и передо мной снова был тот самый Лео — уязвимый, насмешливый, настоящий. Мой…

— Алиса… — он прошептал мое земное имя, и оно в его устах прозвучало как заклинание, как молитва. Он медленно поднял руку, будто боясь спугнуть момент, и коснулся моей щеки. Его пальцы были теплыми, слегка шероховатыми. — Ты… ты не понимаешь, как ты важна для меня, как этот свет, что ты принесла с собой, согревает меня изнутри, когда все остальное холодно, как камень этого замка.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Сердце бешено заколотилось. Мир сузился до его серых глаз, до точки, где вот-вот должно было случиться что-то неизбежное и прекрасное.

И в этот момент в коридоре за дверью раздались громкие, решительные шаги и приглушенные голоса.

Лео отпрянул, как обожженный. Маска мгновенно вернулась на место, но в его взгляде оставалась паника и досада. — Отец, — выдохнул он. — Или его люди. Они ищут меня.

Шаги приближались к двери. — Лео, я… — Слушай, — он быстро, почти отчаянно, сунул руку за ворот своего кафтана, а когда он вынул ее, в пальцах у него что-то блеснуло. Он взял мою руку и положил мне в ладонь маленький, теплый предмет. — Возьми это. Держи при себе, носи всегда и никому не показывай.

Я разжала пальцы. На моей ладони лежала чешуйка. Не больше ногтя, но невероятно тяжелая для своего размера. Она была цвета темной ночи с вкраплениями золота, как в его драконьей шкуре, но по краям отливала глубоким, бархатисто-черным. Она была теплой, почти живой, и пульсировала едва уловимым ритмом, словно тихим сердцебиением.

— Это… часть тебя? — ахнула я. — Часть моей защиты, — торопливо сказал он, уже отступая к двери. Голоса за ней стали отчетливее. — Она связана со мной. Если тебе будет по-настоящему страшно, если будет прямая угроза… сожми ее в руке и подумай обо мне. Я… я постараюсь почувствовать. Это не гарантия, но… это все, что я могу дать тебе сейчас. Прости.

Он бросил на меня последний, полный смятения и невысказанных слов взгляд, затем резко открыл дверь и вышел. Я услышала его спокойный, холодный голос в коридоре: «Я здесь. Что случилось?»

Дверь закрылась, оставив меня одну с теплой чешуйкой в руке и с бушующим вихрем эмоций в груди. Я сжала драгоценный дар в кулаке, чувствуя, как его тепло проникает в кожу, успокаивая дрожь.

Он не сказал, что любит. Он не поцеловал меня, но он дал мне часть себя. Самую интимную, самую настоящую часть. Не как принц, а как дракон, как существо, чья истинная суть была скрыта от всех. Он только что доверил ее мне.

И в этом было больше искренности, чем в тысячах клятв. Он боялся за меня, и он гордился мной. Он хотел защитить меня, даже когда не мог быть рядом. И его чувства не были игрой или долгом. Они были настоящими, такими же настоящими, как эта чешуйка, тяжелая и живая в моей руке.

Я прижала ее к груди, туда, где бешено стучало сердце. Враг стал могущественнее. Опасность возросла, но у меня теперь был его знак. Крошечная частица его силы и знание, что где бы он ни был, что бы ни готовила ему судьба, его мысли — они со мной.

Впервые за все время в этом ледяном замке я почувствовала не одиночество, а связь. Глубокую, прочную, как его броня, и теплую, как драконий огонь. И это придавало сил больше, чем любая победа.