Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 36. Немилость Фарреллов

Алисия.

Планы, как выяснилось, имеют обыкновение рассыпаться в прах при первом же столкновении с высокомерной реальностью. Особенно реальностью, которая носит корону и дышит ледяным гневом.

Мы действовали быстро, почти бесшумно. Пока Грумб, свернувшись огромной горой в углу, похрапывал, восстанавливая силы после рискованного восхождения, я превратила свою роскошную комнату в штаб партизан.

Из гардероба полетели на кровать самые практичные вещи: шерстяные платья темных тонов, теплые плащи, прочные ботинки, которые я с грехом пополам разыскала в глубинах невероятных шкафов. Все это выглядело дико на фоне шелков и бархата, но напоминало мне о Гибельных землях, о свободе движения, о возможности бежать, не спотыкаясь о шлейф дорогого плаща.

Лео исчез, растворившись в лабиринтах дворца, чтобы найти своих людей. Он говорил о старом оружейнике, который когда-то учил его владеть клинком, о капитане стражи, которому он спас жизнь, о нескольких слугах, чья преданность была куплена не деньгами, а уважением. Наша задача была ясна, как можно быстрее покинуть дворец до рассвета, используя малые, тайные ходы, известные только тем, кто здесь вырос. А потом — в Гибельные земли, к Элоре, готовить ловушку для Эдриана.

Я как раз завязывала в узел угол плаща, представляя, как буду объяснять Грумбу принцип действия простейшего капкана, желательно в масштабах дракона, когда дверь в комнату не просто открылась, а будто была выбита порывом урагана.

На пороге стояли не слуги и не друзья Лео. Двое стражников в латах с гербом Фарреллов — черный дракон на золотом поле — смотрели на меня пустыми, исполняющими приказ глазами. А между ними, словно холодная и прекрасная грозовая туча, — Келли Палмер. На ее лице играла тонкая, ядовитая улыбка.

«Ну вот, — подумала я с странным спокойствием обреченного. — Наши два часа истекли».

— Леди Алисия, — голос Келли был сладок, как сироп, и так же липуч. — Его Величество Император Рудгард Фаррелл требует вашего немедленного присутствия в Тронном зале.

Мой взгляд метнулся к Грумбу. Тролль, к счастью, спал как убитый за высокой спинкой кресла, и его не было видно. Людвиг, почуяв неладное, потушил свой свет и замер где-то среди складок моей юбки.

— В такое время? — попыталась я выиграть секунды, хотя знала, что это бесполезно. — Уже почти ночь. Неужели дело не может подождать до утра?

— Дело государственной важности, — парировала Келли, и ее глаза сверкнули. — Особенно в свете… полученных только что тревожных известий. Идемте, пожалуйста. Не заставляйте стражу применять силу. Это будет так некрасиво.

Сердце заколотилось где-то в горле. «Тревожные известия». Эдриан. Они уже что-то узнали. Или… или Келли что-то подстроила. Я медленно отложила сверток. Сопротивляться сейчас — значило подставить под удар Лео и выдать Грумба. Оставался один путь — идти и смотреть в лицо музыке. Ну или, в данном случае, в лицо разгневанному Императору Драконов на троне.

Тронный зал, в отличие от Мраморного, был мрачным и подавляющим. Высокие своды терялись в темноте, которую не могли разогнать даже сотни свечей в тяжелых железных канделябрах.

Воздух был густым от запаха воска, камня и непреклонной власти. На возвышении, на троне, вырубленном, казалось, из самой горной сердцевины, сидел Рудгард. Он не смотрел на меня, когда я вошла. Его взгляд был устремлен куда-то в пространство перед собой, в прошлое или в будущее, полное мрачных предзнаменований.

Лео уже был там. Он стоял у подножия трона, спиной ко мне, но я увидела, как напряглись мышцы на его шее, когда я вошла под конвоем. По обе стороны от трона, чуть в тени, стояли советники. Среди них я узнала отца Келли, лорда Палмера — высокого, сухого мужчину с лицом бухгалтера, подсчитывающего убытки. А рядом с ним… мое сердце упало. Стояла Тереза. Ее лицо было бледным, а глаза полными немой муки. Она смотрела на мужа, потом на сына, и в ее взгляде читалась беспомощность.

— Леди Алисия Энжени, — раздался голос Рудгарда. Он был тихим, но каждый слог падал, как камень в глубокий колодец, порождая леденящие эхо. — Ты предстала перед нашим судом.

«Судом». О, это было ново. И безнадежно.

— Ваше Величество, — я сделала реверанс, насколько позволяли дрожащие колени. — Я не понимаю, в чем моя вина.

— Не понимаешь? — он наконец перевел на меня свой взгляд. В его синих, как лед в глубине, глазах не было ненависти. Была усталость. И разочарование. И что-то похожее на отвращение. — Ты принесла в мой дом раздор. Ты ослепила моего сына, лишила его разума и долга. Твоим присутствием ты расколола единство совета накануне самой страшной угрозы, что видела наша Империя за последние триста лет!

Он говорил, не повышая голоса, но каждое слово било, как плеть. — Опасные слухи ползут по коридорам, леди Алисия. Слухи о том, что ты — шпионка. Что твое появление здесь, твое бегство от Виалара — все это часть плана, коварного плана по ослаблению нас изнутри, чтобы, когда придет настоящий враг, мы были расколоты, ослеплены, парализованы!

Это было настолько чудовищно и… логично с их точки зрения, что у меня даже не нашлось слов для возражения. Я стояла, открыв рот, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Отец! Это абсурд! — взорвался Лео, обернувшись. Его лицо исказила ярость. — Ты сам говорил, что она не имеет магии! Какой из нее шпион?!

— Самый опасный! — внезапно, звонко и четко прозвучал голос Келли. Она вышла вперед, держа в руках не пергамент, а небольшой, темный кристалл. — Тот, кого не заподозришь. Та, что действует не грубой силой, а ядом сомнений, лестью, притворной слабостью! И у меня есть доказательство!

Она подняла кристалл, и тот засветился изнутри мутным, зловещим светом. Внутри, как в туманном зеркале, заплясали образы. Я увидела себя… разговаривающей с Грумбом всего час назад. Картинка была беззвучной, но видно было, как я что-то оживленно объясняю, жестикулируя, а тролль кивает. Затем изображение сменилось: я стояла у окна, а рядом со мной — крошечная светящаяся точка. Людвиг. — Этот артефакт фиксирует следы магии, — торжествующе объявила Келли. — Особенно чужой, нездешней. И он показывает, что эта… особа… поддерживает связь с существами из самых темных глубин Гибельных земель! С троллем, известным своим буйным нравом! И с каким-то подозрительным световым духом! Это ли не доказательство сговора?!

В зале прошелся гул. Советники перешептывались, бросая на меня испуганные и осуждающие взгляды. Даже Тереза смотрела с ужасом. Лео был бледен как смерть.

— Это тролль Грумб, он наш друг! Он только что принес весть об угрозе Эдриана! — крикнул он. — А светлячок Людвиг спас нам жизнь! Это не доказательство, это подлог!

— А где тогда эти… «друзья» теперь? — мягко спросил лорд Палмер. — Почему они скрываются? Почему тролль проник в священный дворец тайно, как вор? Это поведение союзников?

Логическая ловушка захлопнулась. Любая попытка объяснить только усугубляла подозрения. Я видела, как Рудгард смотрит на сына, и в его взгляде уже не было гнева. Была жалость. И окончательное решение.

— Довольно, — сказал Император. Его голос перекрыл все. — Доказательства есть. Обстоятельства — против. А главное — ее присутствие сеет хаос. Она — катализатор раздора в то время, когда Империи нужно единство как никогда. Леодар, ты больше не наследник, но ты все еще мой сын. И ты все еще дракон этой земли. Твой долг — защищать ее. И начинается это с устранения угрозы в собственном доме.

Он поднялся с трона. Казалось, он вырос на метр, заполнив собой все пространство зала.

— Леди Алисия Энжени, — произнес он, и это звучало как приговор. — На основании представленных улик и в силу моего императорского права, я объявляю тебя персоной нон грата на землях Империи Черных Драконов. Ты изгоняешься. Никогда более твоя нога не должна ступать на нашу землю. Никогда более твое присутствие не должно омрачать разум тех, кто призван защищать этот народ.

Удар был настолько оглушающим, что я не почувствовала боли. Только ледяной вакуум внутри. Изгнание. Опять, но теперь — не в Гибельные земли, как несчастную невесту-пустышку. Теперь — как шпионку, как предательницу… как чуму. — Отец, НЕТ! — рев Лео был нечеловеческим. В его глазах вспыхнуло золотое пламя, по коже пробежали всполохи чешуи. Он сделал шаг ко мне, но двое стражников из его же собственной, бывшей гвардии, скрестили перед ним алебарды.

— Принц Леодар, — сказал один из них, и в его голосе звучала боль, но непоколебимость. — Не заставляйте нас…

Лео замер, дрожа от бессильной ярости. Он смотрел на отца, и в его взгляде было столько ненависти и отчаяния, что становилось страшно.

— Если она уйдет, — прошипел он, — я уйду с ней.

— Если ты сделаешь этот шаг, — холодно ответил Рудгард, — то твое изгнание станет вечным. И когда враг придет к нашим стенам, ты будешь сражаться не как защитник, а как чужак. Выбирай.

Это был выбор между мной и всем, что у него оставалось: родиной, долгом перед народом, даже призрачной возможностью когда-нибудь быть прощенным. Я видела, как эта дилемма разрывает его изнутри. Его драконья суть рвалась на свободу, но цепи долга, надетые с детства, были прочнее любой магии. Я не могла этого допустить. Не могла стать причиной его полного краха. Он уже потерял из-за меня все. Трон, семью, уважение. Я не отниму у него последнее — право защищать свою землю.

Я подняла голову. К удивлению, всех, включая себя, мой голос не дрогнул.

— Я принимаю ваше решение, Ваше Величество. Я уйду.

— Алисия! — крикнул Лео, и в этом крике была вся его боль.

Я обернулась к нему. Посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь вложить в этот взгляд все, что чувствовала: благодарность, боль, понимание и… прощание.

— Твой долг здесь, Леодар, — сказала я тихо, но так, чтобы слышно было в мертвой тишине зала. — Ты нужен своей Империи. А я… я всегда найду дорогу. Я же специалист по побегам, помнишь?

Я попыталась улыбнуться. Получилось криво и жалко. Затем я повернулась к Рудгарду, избегая смотреть на побелевшую от ужаса Терезу и на торжествующую Келли.

— Когда я должна покинуть пределы Империи?

— Немедленно, — сказал Рудгард. — Стража сопроводит тебя до границы Гибельных земель. И позаботься, чтобы твои… друзья, последовали за тобой. Если они будут обнаружены на нашей территории после заката солнца, с ними поступят как с лазутчиками.

Это был приказ убить Грумба и Людвига. У меня сжалось сердце.

— Я поняла, Ваше Величество.

Я сделала последний реверанс, не глядя больше ни на кого, и пошла к выходу, туда, где ждали стражники. Спина горела от взглядов: ненавидящих, любопытных, сочувствующих. Но сильнее всего я чувствовала его взгляд. Взгляд Лео, полный такой ярости и беспомощности, что, казалось, он мог спалить камень.

Я снова в изгнании, но на этот раз по вине семьи Лео. Ключевой момент плана Келли выполнен с лихвой. Только вот «по вине» — это не совсем то. Не по злой воле, а по жестокой, неумолимой логике власти. Они выбрали сплочение против внешней угрозы, а для этого им нужно было устранить внутренний раздражитель. Меня и они это сделали.

Меня вывели из зала, потом из дворца, даже не дав зайти в комнату. Мои жалкие свертки, мои планы — все осталось там. У меня было только платье на себе и чешуйка Лео на шее, спрятанная под воротником.

Когда тяжелые ворота захлопнулись за моей спиной, а два безмолвных стражника взяли меня в клещи, чтобы вести к границе, я оглянулась. За высокими стенами, в башне, где были мои покои, на балконе стояла одинокая фигура. Он смотрел на меня, даже с этого расстояния я чувствовала его взгляд.

Я отвернулась и сделала шаг вперед, в темноту. В изгнание. Одиночество снова обняло меня, но на этот раз оно было горьким на вкус из-за предательства, но не его, а его семьи и его мира, который так легко вышвыривал тех, кто не вписывался в его древние, бездушные схемы.

Но где-то в глубине, под слоем обиды и страха, тлела искра. Я была жива. У меня были друзья, которые, я знала, не оставят меня. И у меня была цель. Я хотела не просто выжить, а показать им всем. И Рудгарду, и Келли, и даже Эдриану. Я хотела показать, что логика и воля — это оружие пострашнее любой драконьей челюсти. И что меня, Алису Орлову, недостаточно просто изгнать, со мной придется считаться.