Последняя инстанция. Расследование (СИ)

Глава 15

Я был почти уверен, что это МОЁ дело. И убийства не было потому что изначально девочка осталась жива. Соответственно, и его убивать не стоит. Стоит его наказать его же оружием: а именно — на тебе заразу, от которой ты сам жить не захочешь. Жесть! Однако в фантазии нашему мстителю не откажешь. Его креативные способности вызывают у меня уважение… Бред! Я не могу уважать убийцу, преступника, права на это не имею! Складывалась непонятная картина. Допустим: Гаргаевы убиты стрелком за свой беспредел с бизнесменами. Любой из «кинутых» с тех пор мог хоть немного, но приподняться, и первым делом уничтожить кровных врагов. Допускаем. Далее, этот стрелок появляется на Таврической. В том, что это тот же стрелок, сомнений, практически, нет. С Гаргаевыми и Куприяновым более-менее ясно. Дальше. Что произошло в Тарховке? Что это за изыск? Почему Куприянова, сбившего насмерть беременную женщину, надо было шлёпнуть из ствола, а Кировского за практически то же самое преступление — убить таким извращённым способом? Не потому ли, что вина в первом случае была полностью доказана, и преступник очевидно избежал наказания, а во-втором, вины, как таковой доказано не было. И что? Что это даёт, если и в том, и в другом случае исход один — летальный?

Стоп! Письма! Электронные письма! Как же я мог про них забыть? Ведь было некое сообщение от имени Новикова, ну да, разумеется, под ником, но доказано, что с его компа — было!.. Что там было? Чёрт! Памяти нет ни грамма!.. Как же там было сказано? «Когда оно возникло, мне показалось, что это есть абсолютное зло, но когда оно победило зло, я понял, что оно есть сама справедливость»… Вот, где-то так. Ответов на сообщение не было, фраза Новикова была сказана куда-то в пустоту, или именно тому, кто мог понять её. Ему было достаточно прочитать и понять. Отвечать ему было незачем. Сделка проведена и оплачена. Если, конечно, это оплачивается. Оплачивается… Так! Гнилая, конечно, мысль. Но проверить её стоит. Надо запросить приходы денег в интернат в Перелешино. Нет ли связи с преступлениями. Откуда они получают деньги, из какого-такого благотворительного фонда? Хотя, большей мутотени, нежели благотворительные фонды — просто не придумать. Там никогда нельзя найти концы и начала. Кто даёт деньги — непонятно. Кто переводит — непонятно. Есть только две единицы которые можно отследить: это сам благотворительный фонд и его получатель. И всё, и хана… На то он и благотворительный фонд, что внести в него любые, самые грязные деньги может любой барыга. Он же на другом конце, вступив в сговор с получателем, вынет эти средства обратно — чистыми и хорошими. Тем не менее, надо глянуть, когда у них были последние поступления. Хотя, сам-то детский дом открылся ещё до того, как туда попала Маслова… Белиберда какая-то получается. Ладно, это детали. Сейчас надо понять, какая связь между этими преступлениями. Во-первых, письма. То есть, везде была задействована электронная почта. Скорее всего, была переписка и у Новикова, только он умело её стёр. А вот Куприяновы при всём желании сделать этого не успели. Хотя, папа мог. Но, видимо, не захотел. Что там было? «Суд вынес приговор!». А сыну: «Вас ожидают в комнате матери и ребёнка!». А что, интересно, наши эксперты думают себе по поводу отправителя?

Я набрал телефон технического отдела.

— Сергеев беспокоит. Там у нас где-то компьютеры с Таврической по делу Куприянова… Им были письма — отцу и сыну. Удалось выяснить, откуда они были отправлены?

— Да, выяснили!..

— И молчите?!

— А что кричать-то? — наша техническая служба иногда вызывала во мне противоречивые чувства: то ли хорошо бы их всех уволить, то ли хорошо бы их всех убить, — Посланы они были с промежутком в восемь минут из одного и того же Интернет-клуба на Достоевского. С одного и того же адреса. Адрес зарегистрирован там, где мы его достать никогда не сможем. Считай — на Луне. А вот имя в электронном адресе, может, тебе что-то и даст.

— Я слушаю, — неторопливые вы наши!

– nemesida@yandex.ru. Врубаешься?

— Не очень пока.

— Сергеев, тебе надо как-то повышать своё самообразование, — лениво прожевал очередную печенюшку компьютерный червь, — Немесида — это богиня мести. То ли в греческой, то ли в какой другой мифологии… Ты погугли — найдёшь…

Вот, значит, как! Чёрт! Компьютер Кировского! Домашний, дачный… Хоть какой-нибудь. Насколько я силён в электронной почте, его ящик можно открыть с любого другого компа. С его удобней, потому что тогда не надо подбирать логин, только пароль взломать. Я нашёл визитку, взятую мной в Тарховке у местных следователей. Набрал номер капитана Смирнова. Меня интересовал вопрос только электронных писем. Оказывается, дачный компьютер они изъяли «на всякий случай», но пока не приступали «к его изучению». «Ну, естественно! „Счастливого фермера“ окучиваем!» — злорадно подумал я и пригрозил, что буду у них через час.

Через час — это я хлестанулся. Я ж сегодня без колёс! Докатил на метро до Старой деревни, там поймал такси, успел почти с двадцатиминутным опозданием. Хотя и уговаривал таксиста гнать, как на роды — тот попался упёртый и шибко правильный — ехал свои шестьдесят, аж противно!..

Ноутбук Кировского торжественно водрузили на центральный стол, как, на алтарь.

— Кто у вас тут по компам главный спец? — полюбопытствовал я.

— Ща будет, уже дёрнули. У него отгул сегодня, но он близко живёт — Смирнов резко обернулся к дверям и распростёр руки для объятия. — Димон! А мы тут без тебя пропадаем. Вот тут к нам товарищ из городской пожаловал по твою душу…

Тщедушный очкарик воспринял происходящее без энтузиазма. Он сел за компьютер, привычным жестом подоткнул очки к переносице и включился. Пока машина не загрузилась, компьютерный гений не произнёс ни слова. Сидел, то ли спящий, то ли мёртвый — пугал своим видом и бериевскими очками. Когда компьютер ожил, очнулся и Димон. Легко взломал пароль входа, чем обнадёжил присутствующих. Когда машина пришла в рабочее состояние, парень важно и очень гнусаво произнёс:

— Что мы ищем?

— Электронную почту. Желательно все ящики. Все письма за последнее время, — я с уважением относился к людям, которые умели делать то, чего не умел и не хотел уметь я.

Быстро клацая по манерным клавишам навороченного ноутбука, парень, не глядя на нас, бубнил то ли нам, то ли самому себе:

— Если человек ни в чём криминальном не замешан, ему нечего опасаться, и если по каким-то причинам он заводит себе несколько ящиков, он ставит себе… — парень брезгливо посмотрел на нас поверх очков, — некий уловитель. Копилку для писем. То есть, можно пользоваться каждым ящиком в отдельности, а можно проверять их одним кликом. Ща попробуем… Есть! Вот она, вся его почта. У него всего два ящика — видимо, один для работы, а другой — для дружеской переписки. Ну там, любовь-морковь… — парень сказал и сам смутился. Видимо слово «любовь» для компьютерных гуру — было чем-то из прошлого или, в крайнем случае — из невероятно далёкого будущего. — Вот все письма — довольно много, кстати. Вам какие нужны?

— Иди, сынок, попей кофейку, ещё понадобишься, — довольно панибратски я выставил парня из-за компа, — я сейчас попробую сам поковыряться…

— Ну, попробуйте — парень злорадно ухмыльнулся и вышел. Ребята из отдела неодобрительно зашипели на меня на все лады, но мне было уже не до них. Я увидел знакомый адрес: nemesida@yandex.ru… Вот оно. Текст — всего несколько слов: «ТЫ УДОСТОИЛСЯ ЧЕСТИ УМЕРЕТЬ НЕВЕРОЯТНО КРАСИВО!»

Я задумался на несколько минут, потом попросил ребят позвать в кабинет технического гения. Мне было, о чём его спросить. Я усадил его прямо перед собой, заглянул ему в толстые блестящие стёкла и задал вопрос, который интересовал меня больше, чем все вопросы на свете:

— Можно, зная адрес электронной почты вытащить всю переписку? Можно?! — я возбуждённо схватил парня за щуплое плечо и слегка тряхнул.

— Да можно, можно! — что Вы пинаетесь? — парень обиделся. — Можно. Только это не быстро. Давайте адрес, я дома помыслю, Вам позвоню. Это срочно?

— Это срочнее срочного! — я даже не преувеличивал. Это был единственный шанс найти хоть какие-то нити. Он «делал» нас по всем параметрам, — Адрес вот, — я ткнул парня практически носом в открытую электронную почту, показал адрес киллера. — Запиши себе куда-нибудь. Как ты думаешь, почему он использует один и тот же адрес?

— Ну, не знаю, — растерялся Димон. Думать в его компетенцию не входило. Его мозгом был компьютер, — Может у него с фантазией, того, слабовато?..

— Нет, Димон, — грустно рассмеялся я, — его фантазии хватит на целый отдел креативщиков-пиарастов. Тут что-то другое.

— Может быть, — вмешался один из оперативников, — он с этого адреса отправляет письма только жертвам? Ну, уже после смерти. Или перед смертью, но совсем перед самым убийством? А для заказчиков, если они, конечно, есть, он пользуется другой почтой. А для тех, с кем «сделка» уже прошла — третьей…

— Похоже, третьих нет. Он не связывался с заказчиком после смерти, по крайней мере, на Таврической, — я думал вслух. — А письма Куприяновым, действительно были отправлены в ночь перед убийством. Даже можно сказать — утром. Странный киллер. Он должен хорошо выспаться перед стрельбой… Может, всё же есть сообщник? Тогда всё оправдано: и мужская слюна, и девушка, и всё остальное…

Я поймал на себе взгляды коллег. По меньшей мере — изумлённые взгляды. Человек болтает вслух, бормочет что-то… Ко всему этому не хватает только слов о «разлитом Аннушкой масле». Пока сотрудники убойного отдела пытались осознать — это у меня такая манера работы, или я тихо тронулся рассудком, в кабинет заглянул смешной персонаж. Больше всего он был похож на вольного художника: длинная, не слишком опрятная борода, большая кепи, длиннющий шарф, обмотанный не только вокруг шеи, но и вокруг плеч и непонятная хламида, торчавшая из-под всего этого. И всё это, несмотря на достаточно тёплую погоду.

— А это наш эксперт, — поспешил мне представить вошедшего капитан Смирнов. — Чем порадуешь, Аркаша?

Аркаша готов был порадовать чем угодно. Его лицо светилось оптимизмом, который может позволить себе только последователь Кришны.

— С чего вам начать? Со слюней?

Я обомлел. Неужели? Видимо моё оцепенение произвело положительное впечатление на эксперта, и он, очень довольный собой, глубоко засунув руки в карманы невозможной хламиды, начал прогуливаться по кабинету взад-вперёд. Ну, хоть этот-то не станет тянуть кота за усы? «Этот» не стал:

— Мы нашли вашего слюнтяя!

— Как это? — мы взорвались почти хором. Эксперт просто упивался нашей растерянностью и обескураженностью. Это был его, пусть маленький, но миг удачи.

— Он проходил у нас по делу дважды, и в обоих случаях мы брали полный биологический материал: и сперму, и слюну, и кровь, и отпечатки всех мест…

— Это что за дело-то такое было? — посмотрел я на следователей. Те только плечами пожали.

— Поглядим сейчас по базе, делов-то! — один из оперативников, капитан Берберов, уселся за рабочий компьютер — Фамилия-то у этого слюнтяя есть?

— А как же? — радостно воскликнул Аркаша. — Есть. Новиков Евгений Борисович. Да ты можешь долго не искать. Он дважды сидел по одной и той же, двести двадцать восьмой… Один раз ему по-малолетству дали немного: два, причём год он уже в СИЗО отпарился, так сказать, в процессе следствия, а во второй раз влетел по-крупному: на весь пятерик. Правда, вышел досрочно по УДО. Брали его оба раза здесь, в Тарховке, поэтому и дела оставались в нашем ОБНОНе. Мы же дела сразу туда передали, вот вы и не помните…

— Выпускают же таких! Мы их ловим-ловим, а они им УДО! Я б за наркоту пожизненное сразу впаивал. Один раз попался — всё, кукуй весь век за решёткой! — Берберов злился по-настоящему.

— Ладно, ребята! Спасибо! Я, всё, что нужно, зацепил — теперь пойду из этого салат строгать… Я даже не буду вас расстраивать, спрашивать, на каком основании и для чего у Новикова брали полный комплект материалов на исследование — вам видней, вы же расследовали… Ты, Димон, — напомнил я парню, — про адрес этот не забудь! Пробей всё, что с него могло быть отправлено! Очень надо! — парень кивнул, — Хэх, — злорадно хмыкнул я, — Новиков, говоришь!..

Под удивлёнными взглядами сотрудников курортного отделения — не каждый, право, день им доводится видеть работника городской прокуратуры с отъехавшей крышей, не каждый! — я удалился.