Последняя инстанция. Расследование (СИ)

Глава 34

В кафе я согласился идти только потому, что был будний день, середина недели. Я был практически уверен, что в кафе не будет толпы. Достаточно одной крайне осведомленной журналистки на мою голову. Вполне достаточно. Хотя, именно её в настоящий момент мне так болезненно не хватало.

Запись я у Сашки забрал, чтобы внимательно изучить её дома. Отдавая мне переноску, Сашка терпеливо пояснил:

— Там три дня. Один день, плюс-минус ещё по одному дню вперёд-назад от предполагаемой даты смерти. Врубился?

— Ладно, врубился.

— Справишься?

— Да уж как-нибудь… Давай рассказывай.

— Не, Сергеев, я передумал. Неохота мне самому эту фигню вспоминать. Так, поддакнуть могу, а теребить эту дрянь, ей-ей, не в силах.

Я аж рот приоткрыл от Сашкиной наглости. Заманил меня в «Поляну», дождался, пока притащат заказ, треснул рюмку ледяной водочки, закусил крохотным груздем, и теперь выносит мне мозг какими-то идиотскими капризами. У меня дар речи пропал. Видя моё молчаливое изумление, Сашка поспешил развеять сгущающие тучи:

— Сейчас Меркурьев подскочит. Он тебе в красках всё опишет. А то я, мало ли, чего запамятовал… Так что, ждём…

Ждать долго не пришлось. Минут через двадцать в подвальчик спустился высокий молодой парень с манерной кожаной папкой под мышкой. Всем своим видом парень больше походил на кинозвезду регионального масштаба, чем на обычного районного следователя. Именно про таких парней говорят: «Бабы их любят, хотят, но боятся…» Мажористый оперативник доброжелательно улыбнулся и вежливо представился:

— Меркурьев. Василий.

— О, как! — неделикатно ляпнул я. — Родственник?

— Так точно. Внучатый племянник, — Василий широко улыбнулся.

Я признал в его лице реальное сходство с известнейшим когда-то артистом, и неприятное чувство зашевелилось где-то под ложечкой. Тут же тягучая, въедливая мысль о театральной связи всех убиенных заворочалась в мозгу и окончательно испортила всё настроение. Меркурьев вряд ли мог догадываться о причине моей кислой мины, поэтому без обиняков спросил:

— Что-то имеете против артистической среды? Я и сам в театральном учился… Пока не понял, что это — не моё. А вот привычки семейные остались.

— Да ты не обращай внимания, — встрял Сашка. — У майора Сергеева от всего, что связано с театром, кино и прочим искусством, почесуха начинается. Так что ты майора не зли. Рассказывай, давай.

Я почувствовал в словах напарника злую издёвку и усугубил ситуацию:

— Давайте будем считать, что я застукал свою благоверную в постели с любовником из артистической среды, и с тех пор на дух не выношу всё, что связано с кино и театром. И закончим на этом. Перейдём к делу.

Меркурьев быстро заказал себе какой-то манерный салат и, устроившись поудобней, уточнил:

— Мы на «ты»?

— На «ты», на «ты», — подтвердил я. — Внимательно тебя слушаем.

— А, собственно говоря, вы что хотите услышать? Материалы дела я принёс, можете сами почитать. Я ж не в курсе, что именно вас интересует и с какой стороны.

— А с какой стороны ты можешь осветить нам дело? Со стороны следствия, разумеется, — историю Кузьмина в красках обмусоливали в Интернете, и я уже заранее догадывался о том, что могу услышать. — Ты нам пока просто поведай подробности. И, желательно, без комментариев и предвзятости.

Василий ухмыльнулся, чем безмерно меня огорчил. Ясень пень, объективной информации мы не получим. Ладно, послушаем хотя бы субъективную…

— Давай не будем играть в «помню — не помню», рассказывай так, как будто мы вообще не в курсе, — я был само терпение.

— Лады. Значится, так… Новогодняя ночь. Чуть за полночь. Кузьмин собирается погулять с сыном по праздничному городу, посмотреть всякие шоу-салюты-фейерверки…

— С сыном или пасынком? — уточнил я.

— Ну вот, сам же сказал, что ты не в курсе… Может лучше, чтобы время не терять, я просто дополню картину? А то рассказ не на один час…

— Нам уже торопиться особенно некуда, — успокоил я следователя.

Меркурьев вопросительно взглянул на Сашку. Молодец напарник, не проболтался о задержании Кузьмина. Василий явно не в курсе событий. Что ж! Не будем торопиться. Сашка молча пожал плечами, мол, не при делах, и продолжил уминать закуску.

— Ну да ладно, — вернулся к рассказу Меркурьев. — Значит, Кузьмин, с его слов, потерял мальчишку из виду.

— Сколько лет парню было, и где в это время находилась его мать?

— Мальчишке было восемь. Мать была дома. Вроде как спала. Судя по тому, что она дважды проходила курс лечения в Городской наркологической больнице, она наркоманка. Бывших наркоманок не бывает, как ты понимаешь.

— Сколько времени мальчишка находился вне поля зрения Кузьмина? — я понял, что наводящие вопросы быстрее приведут меня к прояснению ситуации.

— Больше часа, — быстро ответил следователь. — Кузьмин сказал, что он выскочил из дома чуть позже мальчишки и сразу начал его искать.

— Народу на улицах много было?

— Много, конечно, Новый год всё-таки… Везде гуляли, компаниями, парами, фейерверки, петарды… Через час с небольшим Кузьмин кинулся домой. На лестничной площадке у своей квартиры застал жуткую картину…

— Давай попробуем без эмоций, — вежливо попросил я.

— Ну, давай без эмоций, — усмехнулся Меркурьев. — На лестничной площадке Кузьмин обнаружил молодого парня, который насиловал его пасынка. Он наорал на насильника, отвёл мальчишку домой, отправил спать, сам вернулся на площадку и избил парня до смерти.

— Хм-м… — где-то в общем-то так я себе эту картину и представлял. — Свидетели были хоть какие-нибудь?

— В том-то и дело, что никаких свидетелей. На площадку выходят всего две двери. Квартира рядом пустовала. Её хозяева свалили на праздники к детям, куда-то в Урюпинск, так что дома никого не было. А ниже-выше этажами никому ничего не слышно было. Новый год, телевизоры орут, у кого-то гости, кто-то уже мордой в салат отдыхает, кто-то гулять ушёл на всю ночь, кто-то уехал в гости… В общем, никто и ничего не слышал.

— Хорошо, — не унимался я. — Обратно эти соседи съехались? Их всех опросили? Что там за контингент живёт?

— Да разный… Где-то квартиры выкуплены и народ богатый — ну, относительно богатый, кое-где ещё и коммуналки с алкашами да бабулями…

— Во! Вот бабули меня в первую очередь интересуют. Что они рассказывали?

— Ну, те, кто дома был — не слышали ни хрена. Одна только, из соседнего подъезда слышала, что почти весь вечер у Кузьмина музыка орала и ругались они между собой.

— Они часто ругались?

— Ну, соседи говорят, что каждый день. Марина, ну, сожительница Кузьмина, всё время денег требовала. На наркотики, видимо. Соседи подтверждают, что она употребляла… Правда, когда дело доходит до вопроса, приходили ли к Кузьмину посторонние лица, тут как отрезало. Молчат, как партизаны.

— И бабульки молчат?

— Ну, бабульки кое-что рассказывают. Но можно ли им верить? Говорят, Кузьмин наркотой торговал. Но после последней судимости, вроде перестал. Сейчас же дилеры дурь из собственных квартир не продают. Прячут где-нибудь дозы и, после получения денег, называют нычки. Наркоманы сами идут и забирают. Для всех безопасно. И для дилера, и для наркот. Если и возьмут с дозой на кармане, так это одна доза будет. А дилер, вроде, как и вообще не при делах.

— А расчеты?

— А хоть как! Хоть кошельки электронные, хоть карточки банковские, хоть на телефон деньги кидают, отследить можно, но невероятно сложно. А уж доказать…

— А контрольная закупка?

— Да всё едино. Ты докажи! Позвонил по какому-то телефону, тебе сказали, сколько и куда передать денег — хоть любым безналичным способом, хоть кэшем посреднику, ты передаёшь, подтверждаешь передачу денег, тебе называют точку, где взять дурь. Куда бежать, кого хватать?

— Посредника, например…

— И что? Там ответ один: он мне денег был должен. Вот, отдал долг… За что должен? А это, простите, граждане начальники, не вашего ума дело. Хомячка я ему третьего дня продал. Хомячок издох, долг остался. Да не… Выкручиваются они, как гады ползучие, не взять так.

— А телефоны? — система распространения наркотиков меня просто удивила. Это ж надо: воистину на каждую вертлявую задницу…

— А что телефоны? Они на левых людей оформлены. Есть у нас операторы, которые свои симки прямо на улицах продают. Ты думаешь, там паспорт спрашивают? Купил симку за двести рублей, проговорил, выкинул. Пошёл новую купил. Отследить нереально. Я что-то не понял, мы этот ликбез по торговле наркотой для чего сейчас затеяли?

— Да нет… — я опомнился. — Действительно, ни к чему. Просто, скажем, для полноты картины.

— Ну, для полноты картины я тебе скажу, что Кузьмин отсидел за торговлю наркотой пятерик, второй раз доза оказалась маловата, его осудили условно, а вот третий суд был уже по убийству.

— Ага, и по какой же статье он пошёл?..

— По сто седьмой часть один… — криво усмехнулся Меркурьев. Грустно так усмехнулся.

— Это кто так решил?

— Районная…

— Вот ведь интересно получается, — я потёр лоб. — Я, может, чего-то не понимаю, а, Сашка? — я осторожно взглянул на так же криво усмехающегося напарника. — Кузьмин отвёл мальчика домой, чуть ли не спать его уложил, сказку на сон грядущий прочитал, только потом вышел и накинулся на насильника? Какой аффект?! Это ж сто пятая в чистом виде!

— Ты это районному прокурору расскажи, — добродушно улыбнулся следователь. — Заодно поинтересуйся у него, что заставило насильника терпеливо ждать, пока разъярённый отец вернётся и накостыляет ему по самое не балуйся. Тоже вопрос…

— Вопрос, — согласился я. — А сколько времени прошло, неизвестно?

— Ну, судя по признанию самого Кузьмина, минут пять-семь. Он пытался жену в чувство привести, объяснить ей ситуацию. Вроде как, не смог растолкать ту. Ну, типа, пьяная она была…

— Так она пьяница или наркоманка?

— Да там, судя по её истории болезни, целый коктейль: наркота, алкоголь, колёса…

— Ладно, фиг с ней, с мамашей! Как Кузьмин сам объяснил, что насильник терпеливо ждал возмездия, а не сбежал?

— Просто объяснил. Сказал, что пока отнимал у него сына, врезал ему пару раз. Он же спортсмен, ну этот, боец без правил…

— Микст-файт? — проявил я осведомлённость.

— Ну да, именно. Вроде, он пару раз сунул этому парню по мозгам, тот и вырубился. А, когда он вернулся, то просто добил уже лежачего и всё.

— Душераздирающая история, — я поёжился. — И никого не смутило такое развитие событий?

— Смутило, конечно. Но ты пойми. Он говорил вполне искренно. Шёл, вижу — сына насилуют. Дал промеж глаз. Увёл сына в безопасное место. Вернулся и, находясь в состоянии бешенства, ударил со злости ещё пару раз. Ну, силы не рассчитал, вот и убил. Случайно.

— Ладно. С этим всё как будто ясно, хотя ничего, на самом деле, не ясно. Парень, ну этот, погибший… Что о нём известно? Он, вроде, нерусский? Таджик? Гастер?

— Да никакой он не гастер. И не таджик. Узбек. Гражданин России. Студент политеха. Приехал из Адлера, поступил на бюджетное, учился отлично. Мать русская, в Адлере осталась. Ужасно переживает. Не верит, что её сын мог поднять руку на ребёнка. У неё ещё младший сын есть. Маленький совсем. Так Нуман — ну этот парень убитый, Нуман Юсупов — возился с ним с пелёнок, отца ему заменил. Отзывы о нём из школы самые хорошие. Отличник, активист, ни разу ни в чём не замечен, не привлекался, никаких дурных компаний… Девушка у него была в старших классах, любовь-морковь, всё такое… Никаких отклонений.

— А друзья? Те, с кем он учился, что говорят?

— Да в том-то и дело, что в один голос говорят, что не мог Нуман ни на кого напасть, и уж, тем более, никого изнасиловать. Даже в страшном сне такое не привидится. Девушка его бывшая, хоть и держит на него обиду, но клянётся-божится, что Нуман вполне адекватный, современный парень, безо всяких отклонений в сторону педерастии или педофилии.

— А почему она на него в обиде? — картинка не складывалась в голове ни на секунду.

— Он её бросил. Ушёл к женщине, значительно его старшей. На первом курсе он с этой девицей встречался, с, как её… — Меркурьев быстро заглянул в свою папку и быстро нашёл нужное, — с Людмилой Широковой. Жил в общаге. А летом устроился на практику в какую-то топографическую контору, познакомился там с Татьяной Рябцевой. Ну и, несмотря на разницу в возрасте в одиннадцать лет, у них роман закрутился. Женщина не замужем, детей нет. Нуман к ней переехал, съехал из общаги. Жили вполне дружно. Только перед самым Новым годом поссорились. Он и ушёл встречать Новый год в студенческую компанию.

— Так! — я остановил рассказ опера. — Давай подробней теперь. Какая компания? Где встречали? Что пили? Что ели? Что курили? Как он вообще оказался в этом злосчастном подъезде?

— Да, пожалуйста! Сто раз всё выспрошено. Ясности, как не было, так и нет. Встречали Новый год в квартире на Таврической. У парня родители в Таиланд уехали на праздники, хата пустая. Вот и собрались там компанией. Ели-пили, что обычно студенты пьют. Водка, шампанское, оливье… Никаких наркотиков. Сразу после боя курантов пошли на улицу, в Таврический, фейерверки запускать.

— Как оказалось, что Нуман от них куда-то отделился? Это выяснили?

— Да нет. Не помнит никто. Все в один голос утверждают, что он несколько раз отходил в сторону, звонил кому-то…

— Кому? Выяснили?

— Да зазнобе своей, Татьяне. Вроде, извинялся. Выясняли отношения. Потом ещё куда-то пару раз звонил…

— Куда?

— В том-то и дело, что телефон мы пробили, по которому он звонил дважды, но владельца установить не удалось. Что-то как раз, вроде вот такого дилерского обезличенного номера.

— А он что, употреблял?..

— Приятели утверждают, что нет. Ну так, за компанию, травки покурить, ну, гашишем побаловаться, но, чтобы серьёзно — это нет. Да и не обнаружено у него в крови ничего не было. Алкоголя немного, чуть-чуть совсем… Суета там была новогодняя. Никто ни на кого особого внимания не обращал. Кто куда отошёл, кто подошёл — никто точно не помнит. Девушка эта его, ну — бывшая, Людмила, с новым парнем была, ей не до Нумана было. Они фейерверки запустили, шампанское прямо на улице распили, поплясали, пошумели и отправились обратно. Когда заметили, что Нумана с ними нет, решили, что он свалил по-английски, решил вернуться к своей сожительнице. Вроде как, он ей звонил, мол, они помирились, и он отчалил в её направлении. А у него самого не спросишь…

— А сам что думаешь? Как парень мог оказаться в этом подъезде? Знакомые у него там есть?

— Нет, знакомых нет. Дом этот прямо рядом с Потёмкинской, где компания его и тусовалась. Там от кинотеатра музыка громко играла, сцена какая-то установлена была. Шум, гвалт, петарды рвутся… Может, он в подъезд заскочил, чтобы по телефону поговорить, ну чтобы слышнее было?..

— В закрытый подъезд? Просто во двор нельзя было заскочить?

— Так холодно. Может, из подъезда выходил кто в этот момент, вот он и воспользовался возможностью и погреться, и с любимой спокойно поговорить.

— А время происшествия точно установлено?

— Да, полвторого. Именно в этот момент он никому не звонил.

— Тогда на кой ему в подъезд?

— Ну, может быть, хотел позвонить. Или просто погреться зашёл. Отлить, в конце концов…

— Странно, бросить компанию, ничего никому не сказав, пойти греться в какой-то подъезд.

— Мы ж не знаем, может, он с духом собирался, слова подбирал, извиниться хотел перед этой свой… Татьяной. А тут…

— А тут идёт неизвестно откуда одинокий малчик! — не к месту встрял в разговор Сашка. — Дай-ка, — думает наш узбек, я его снасильничаю! Развлекусь… Тока штаны снял, а тут и папа разъярённый откуда ни возьмись. И сразу кулаком в лоб. И вся развлекуха…