Последняя инстанция. Расследование (СИ)

Глава 45

Я чувствовал себя крабом на солнце. Расплавленным, разнеженным, расслабленным. Все функции головы сводились к возможности открывать и закрывать глаза и почти невпопад шлёпать губами. Нужен был срочный допинг. Около конторы существовало множество кафе, одно другого хуже и дороже. Придворной забегаловкой считалась только одна, на Якубовича. Она славилась фантастически вкусной едой по заоблачным ценам и восхитительным, крепким кофе. Привести меня в рабочее состояние мог только местный напиток, гордо именуемый «эспрессо». Допивая третью чашку, я уже чувствовал лёгкую дрожь в руках и излишне активный стук собственного сердца. Я мечтал о том, как сейчас допью божественный напиток и выкурю пару сигарет. После этого я буду готов на всё. Но не тут-то было. Заверещал телефон, и я вздрогнул так, что остатки волшебной жидкости немедленно оказались на белоснежной, только сегодня одетой рубашке. Надо бы сменить звонок, а то он не только окружающих будоражит, но и меня самого до икоты доводит. Как взвоет, так из рук всё валится. Пришлось бросаться в туалет, срочно замывать пятно, иначе рубашку можно будет просто выбросить. А жалко, мне её буквально несколько дней назад подарила Жанна. Представляю, сколько она стоила — Жанна не выносит ширпотреб. Скорее всего, шмотка из какого-нибудь навороченного бутика. Второй раз одел, и на тебе!.. Замывая в туалете пятно, я лихорадочно думал, зачем я вдруг понадобился Снегирёву с такой безотлагательностью. Утром, вроде, всё доложил… Что ж ему вдруг в мозг стукнуло? Занятый мыслями о срочном звонке начальника и молящий только о том, чтобы эта самая срочность не была связана с новым преступлением, я унёсся из кафе, забыв даже расплатиться. Это случалось часто, и официанты перестали обращать на нашу забывчивость внимание. Нам просто записывались долги, а потом включались в следующие счета. По дороге к снегирёвскому кабинету я заскочил к себе и быстро сменил застиранную рубашку на нашедшуюся в шкафу старенькую футболку. Конечно, нельзя сказать, что в конторе существует какой-то определённый порядок ношения формы, ну, как там его, дресс-код, но всё же появление на глаза начальству в мятой футболочке с игривой надписью «я люблю шефа» на нерусском языке, не приветствуется. Особенно, когда перевод надписи трактуется достаточно вольно, не одобряется нисколечко.

Снегирёв брезгливо поморщился при моём появлении, тем более что в кабинете присутствовал укутанный в костюм мужик. Возмущаться начальник не стал, но посмотрел на меня совершенно недвусмысленно. Взглядом указал на стул, напротив мужчины, в котором я моментально опознал коллегу.

— Знакомься! — предложил мне Снегирёв. — Майор Чертанов, УФСБ.

У меня внутри что-то скрипнуло и тихонечко заскулило, предчувствуя беду. Полковник тут же заметил перемены в моей физиономии и успокоил:

— Не боись, Сергеев! Ещё не всё так плохо. Майор тут, можно сказать, не совсем по своей непосредственной службе.

Скулёж внутри немного утих, но ощущение опасности не покинуло.

— Майор Сергеев, — я протянул руку «костюму». Вот ведь люди, и в тридцатиградусную жару при галстуках. А тут сидишь как механик-вредитель в мятой футболке и стынешь лицом. Неудобно даже!

— Вот, Сергеев! Попробуй вникнуть в то, что мне поведал наш коллега. Если вникнешь, значит, товарищ Чертанов прав, и это наша тема. Ну, делитесь, товарищ майор! — попросил Снегирёв гостя.

— Я, товарищ майор, — обратился ко мне «костюм», — действительно, не по службе. Но и не как частное лицо. Дело в следующем, — майор был по-деловому краток и лаконичен, — довольно давно, когда я ещё доучивался в академии и работал «на земле», был у меня «барабан». Бывший ведущий инженер, склонный к неумеренной выпивке и безобразиям на почве этой самой выпивки. В общем, это почти неважно. Как он стал информатором, не суть. Просто с тех пор лет утекло немало, и в его информации я перестал нуждаться. Я уровнем поднялся, он уровнем упал. Тем более что с работы на секретном заводе его давно турнули, всё за те же самые безобразия. Да и секретность их предприятие давно растеряло. Так что, неинтересен он мне стал совершенно. Не знаю, по-прежнему он сотрудничает с органами или нет, я лично его никому не передавал. А тут вдруг нашёл меня этот типчик, перехватил у работы прямо посреди бела дня. Видок у него, я тебе скажу, — легко перешёл на «ты» майор, — ещё тот — бомж бомжом. Выпить хочет, аж трясётся. «Ну, — думаю, — вот ведь как тебя поприжало, что ты аж до конторы добрался!». Ладно, думаю, скину ему по старой памяти соточку, хотя вряд ли его информация может мне быть хоть как-то полезна. Зашёл с ним в ближайшую забегаловку, купил ему сто пятьдесят с закусочкой, он мне быстренько и выложил свою историю. Живёт он, как Карлсон, на крыше. Жарко, конечно, но из подвалов гоняют их брата. Сейчас он облюбовал себе дом на Рылеева, — майор назвал номер дома, — который на капитальный ремонт пошёл. Там ещё не всё расселено, но всё отключено. Проверяют редко, строители ещё не появились. Бомжовый рай, просто. Ну а Вадик, «барабан» — то мой, облюбовал себе чердак. Мается от жары, конечно. Ну, да, упревших меньше, чем обмороженных. Живёт, быт налаживает. Никто к нему туда не суётся, то ли не знают пока об этом месте, то ли общением со стукачом брезгуют. И вот, как-то раз, прикорнул Вадик среди бела дня, после трёх раз по стошечке. Слышит спросонья, кто-то на чердак залез. Вадик, конечно, испугался. Мало ли кто на его владения посягает… Решил потихоньку присмотреться. А спал он в небольшом ящике, за дымоходом, и тот, кто залез на чердак, его не заметил. Очень там укромное местечко. Вадик-то вторженца видит, а тот Вадика ни-ни… Ну и наблюдать бомжу через щели в ящике очень удобно, только пошевелиться боится. И такую он картину, значит, наблюдает: парень…

— Парень? — перебил я.

— Да не прыгай ты, Сергеев! — осадил меня полковник. — Всё тебе расскажут. Потом вопросы будешь задавать. Продолжайте, товарищ майор, — попросил Снегирёв.

— Ну, так вот… Парень, с небольшим рюкзаком. Устроился у окна. Там есть слуховые окна, есть лазы на крышу, а есть окна, из которых весь дом напротив, как на ладони. Это, собственно говоря, не чердак, а мансарда. Нежилая просто. Достаёт он из своего рюкзачка хороший такой военный бинокль и начинает наблюдение. Долго сидел, часа полтора. За это время всего один раз отвлёкся, другой прибор достал. Смотреть в него не стал, направил на окна напротив, одел наушники, вроде как звук снимал…

— Однако, образованный тебе бомж попался, майор, — заметил я.

Чертанов оценивающе посмотрел на меня, как будто прикидывал мои мыслительные способности, глянул на полковника и терпеливо повторил:

— Этот бомж в далёком прошлом работал ведущим инженером на военном заводе. Он этих «штучек» насмотрелся там выше крыши. Так что, ничего удивительного.

— Ну да, ну да, — я покаянно наморщил лоб. Не уловил. В начале разговора майор ведь упомянул про бывшую трудовую деятельность информатора. «Кол» за невнимательность! — Долго он там свои шпионские штучки утилизировал?

— Часа полтора, я же говорю. Бомжик мой еле дотерпел, так отлить хотелось. Вздохнул с облегчением, когда парень свинтил. Ну и прямиком к нашей конторе побежал. Думал, сольёт важную информацию, так хоть поест-попьёт от пуза.

— Поел, попил? — поинтересовался я судьбой «барабана».

— А как же! — искренне удивился майор. — Надо уметь быть благодарным. Сегодня, может, это и не сверх важная информация, а завтра — кто знает? Не будет контакта с населением, не будет предотвращения тяжких преступлений, — занудным голосом продекламировал Чертанов заученную формулировку. — Ну, как, майор, есть какие-то мысли по данному инциденту?

Я вздохнул. Мысли, конечно, есть. Много мыслей. Первая — бежать сравнивать список жильцов дома напротив с моим собственным списком намечающихся жертв. Странно. Судя по выбору места, киллер решил повториться ещё раз. Пойдёт на отстрел? На взрыв? Вряд ли… Место слишком оживлённое, церковь рядом, консульство, толпа народу за визами… Тут вероятен выстрел не на улицу, а прямо в квартиру. Может ли он не учитывать, что почти каждый расселённый дом облюбован бомжами, и его могут обнаружить в любой момент? Нет, не может. Что же он задумал?

Я поймал на себе сочувствующие взгляды Снегирёва и Чертанова и очнулся от глубокой задумчивости. Отвечать что-то надо, товарищ Огюст Дюпен! Полковник потормошил меня:

— Что, Сергей, напротив у тебя?

— У меня, слава богу, пока ничего. Дом там напротив, — уныло, но чётко отрапортовал я. — Улица Рылеева, дом нумер два. Знатный дом, упакованный. Сейчас иду, ищу, кто у меня там…

— Я тебе помогу сейчас, — Снегирёв выдвинул ящик стола, покопался в какой-то коробочке. Достал пачку визиток, быстро просмотрел их, протянул одну из них мне. — Держи. Это телефон участкового того микрорайона. Созвонись с ним, чтобы не разыскивать его долго. Он тебе, может что-то интересное расскажет.

Поблагодарив Чертанова за помощь, я уточнил некоторые интересующие меня детали:

— «Барабан» этого парня как-то описал?

— А как же?! — возмутился Чертанов. — Считай, профессиональный стукач! Он правила сбора информации не понаслышке знает. Воспитан! Парня описал так: худой, маленького роста, щуплый, похож на нарика — куртка с капюшоном, штаны широкие, болтающиеся, кепка, солнечные очки. Когда он очки снимал, Вадик его только со спины, к сожалению, видел, да и против солнца получалось. Только, когда тот обернулся вполоборота, Вадик заметил, что нос у него длинный. Так у нариков, у всех носы длинными кажутся при полном отсутствии лица… Остальное — вот, — майор протянул мне листок, исписанный мелким, неровным почерком, — тут подробное описание одежды, цвета, и тому подобное…

— Когда это было? — спросил я уже в дверях.

— Так два дня назад и было. Мы вечером в пятницу, что успели, сделали. Фоторобот составили, отпечатки обуви, как могли, сняли…

— Получились отпечатки? — порадовался я.

— А то как же! — похвастался Чертанов. — Там гладкие доски и куча пыли, море просто. Милое дело. Отпечатки в лучшем виде. Пальчиков не нашли, а ноги — сколько хочешь. Есть такие непростые ботиночки, Гриндерсы, пользуют их как скалолазы, так и байкеры, фашисты, панки и прочая шушера. Неудобные, дорогие, тяжёлые, но понтовые. Вот их мы и обнаружили, у них определённый рисунок протектора. Если не Китай, конечно. У фирменных свои знаки на подошве. По ним можно отличить китайское фуфло за пять тыров от фирменных гадов, сделанных непосредственно в Нортгемптоншире и стоящих порядка пятисот баксов. Это тебе так, для общего развития.

— Размер какой? — я был озадачен той лёгкостью, с которой майор не только вспомнил, но и без запинки произнёс название незнакомой мне местности.

— Не поверишь, майор! Тридцать восьмой. Маленький совсем. Хотя, учитывая мелкий рост, можно предположить, что и нога у него невеликая. Такие вот тебе вводные данные, коллега.

— Можно вопрос… А с чего это контора занялась этим делом?

— Ну ты странный, Сергеев! — майор не скрывал удивления. — Там же не только твой жилой дом на горизонте, там консульство напротив. А что если его интересует не кто-то из жильцов дома, а иностранная территория? Тогда что? Мы обязаны отследить передвижения этого «мальчика». Ты туда сам не суйся, у нас там «наружка» выставлена, попадёшься. Да, ещё имей в виду. С этой точки просматривается не только твой жилой дом и консульство, но и все дома по переулку Радищева… Там, правда, одни конторы посреднические — страховки, паспорта, визы оформляют, да и вид на них неудобный, боковой. Ещё хорошо просматривается дом по Кирочной, вроде, десятый. Так что, ты его тоже держи в поле зрения.

Я ещё раз попытался рассыпаться в благодарности за данные, но полковник одёрнул меня:

— Иди уже, работай, Сергеев! Давай, мил человек, давай!

Я отправился «давать». Через полчаса я уже сидел в кафешке на Восстания и расспрашивал участкового обо всех подробностях жизни дома на Рылеева.

— Вам откуда начать, товарищ майор? Снизу или сверху? — услужливо интересовался участковый.

— Давай, сверху! — панибратски заявил я и начал вникать.

— Если с самого верху, то там мансарда. Принадлежит бизнесмену Северину, совладельцу крупной нефтяной компании, вернее даже, его супруге, Инессе Севериной. Они сейчас проживают в Италии, квартиру сдают. Арендатор — известный киноартист… — участковый назвал фамилию действительно известного артиста и я горько задумался. Совпадение или случайность? Если совпадение, то не много ли совпадений, если случайность, то не перебор ли со случайностями? Я уже ненавидел всё искусство вместе с артистами, театрами и даже костюмерами. Для меня это был какой-то враждебный мир, который я не мог понять. Даже то, чем этот мир вызывал у меня приступ враждебности, я не мог объяснить.

Участковый, тем временем, старательно продолжал:

— Артист проживает там с гражданской женой и ребёнком. Втроём. Бывает там крайне редко. В основном дома жена. Ну и ребёнок, естественно. Сам артист всё время то на съёмках, то на гастролях. Вот, всю мансарду, метров двести, они и занимают. Ниже банкир, учредитель банка… — участковый назвал известный банк, и я понял, что головной боли мне прибавилось. — Он — владелец. Проживает в квартире его сын, Тупицын Александр Анатольевич, тоже какая-то шишка, только уже не в бизнесе, а среди чиновников. Забыл, если честно, — смутился парень, — вроде к законодательному собранию отношение имеет…

На улице была страшная жара, в кафе не работал кондиционер, но внутри у меня всё холодело, холодело и продолжало холодеть. Только чиновников из законодательного собрания мне и не хватало. Куда бежать, чего хватать? А, Сергеев? Не обращая внимания на мою мозговую деятельность, участковый старался помочь:

— Этот чиновник прописан в этой же квартире. Совместно с ним проживает его супруга, фамилия у неё только другая — Лисицына. И имени-отчества, к сожалению, не помню, но на пункте у меня есть все данные, кто, где прописан и тому подобное. Если хотите, переместимся ко мне, я Вам более полную информацию сообщу.

Сообщать полную информацию уже не было нужды. Фамилия Лисицыной была мне очень даже знакома. Именно она фигурировала в моём собственном списке потенциальных жертв. Кровавом, в перспективе, списке, составленном по обсуждениям в сети. Она, конечно, не лидировала, но, видимо, киллер думал иначе. Значит, он следит за Лисицыной. Твои действия, майор? Приставить слежку за барышней, чтобы выйти на убийцу? А если он окажется проворней? Стать свидетелем очередного акта мести? Взять на «живца»? А, если не получится взять?! Если не выйдет — ни взять, ни предотвратить?! Что тогда? Полетели погоны, полетела карьера!.. Да чёрт с ними, в конце концов! Жизнь человеческая полетела к богу в рай. Или к чёрту в ад? Ну и дребедень тебе, майор, в башку лезет! Действовать надо срочно! Ты уже приблизился к убийце на расстояние вытянутой руки. Так возьми его, догони. Сделай один логичный шаг, и вы окажетесь лицом к лицу — он в нападении, ты в обороне. Нет, не так! В защите. Другого шанса может не быть. Другого «барабана» Вадика может не приключиться на пути преступника, и тогда придётся всё начинать сначала. Итак!.. Если сесть на хвост Лисицыной, можно попробовать, во-первых, отследить её перемещения по городу, а, во-вторых, случайно наткнуться на убийцу. Он же пасёт её собственноручно, вернее, собственноножно. Значит, есть шанс столкнуться с ним. Дерзай, Сергеев, флаг тебе в руки!..