Последняя инстанция. Расследование (СИ)

Глава 56

Заведующая билась в истерике, и помочь ей могли только врачи. Я сгрёб в охапку всю пачку документов и вышел в холл, где следователи потихоньку опрашивали остальных сотрудников центра. Я нашёл среди них Сашку, отозвал его в сторону и показал ему документы:

— Ты понимаешь, какая засада… По этим документам массажистка устроилась сюда на работу. Всего неделю назад. Сегодня её четвёртая смена. На фото — не она. Работала на самом деле другая. Надо срочно отыскать эту Розу Лившиц и выяснить, как её документы попали в чужие руки. Давай, Саня, дуй! Найди эту настоящую Лившиц и под страхом смерти притащи в отделение. Мы здесь закончим, я тоже туда подскачу. И вот ещё что… Постарайся найти предыдущую массажистку… э-э-э… Нина её, кажется, зовут. Данные должны сохраниться у заведующей. Хватай и беги! Пулей!

Я поговорил со следователями, которые уже опросили персонал клиники. Самому пытать несчастных, перепуганных девчонок не очень-то и хотелось. Мне было вполне достаточно одной, бьющейся в истерике заведующей. Коллеги описали ситуацию так: Лисицына прошла несколько процедур. Администратор Лана проводила пациентку в массажный кабинет, передала с рук на руки массажистке и вернулась на рабочее место. Во время массажа в кабинет никто не заходил и из него не выходил, не заглядывал и не приближался к дверям. Только молодой человек «зверского вида», он же — Толян — спрашивал на ресепшн, сколько времени займёт массаж, представившись при этом телохранителем. Чёрт бы побрал этих «топтунов»! Хорош телохранитель! Впрочем, уровень охраны бывает разный. С кем-то бодигарды норовят в туалетную кабинку втиснуться, а кого-то провожают до дверей, и всё. Тут у нас второй вариант в легенде намечается. Через несколько минут, после расспросов телохранителя, из массажного кабинета вышла Роза, подошла к администратору и, как положено, сделала запись в процедурном журнале. Что-то сказала о плохо работающем в кабинете кондиционере, попросила администратора вызвать техника, «чтобы посмотрел, в чём там дело» и отправилась покурить. Лана начала заносить данные о процедуре в компьютер, как полагалось по инструкции. По этой же инструкции, администратор не имеет права беспокоить пациента в течение десяти минут после массажа. Когда положенный срок истёк, подскочил «телохранитель», и Лана вместе с ним отправилась в кабинет, негромко постучалась и, не услышав ответа, осторожно открыла дверь. Весь персонал клиники, кроме, пожалуй, уборщиц и техничек, имеет медицинское образование. На то, чтобы понять, что перед ней находится не живой человек, а его труп, у Ланы ушли какие-то доли секунды. После этого девушка грохнулась в обморок. На шум падающего тела из своего кабинета выскочила заведующая Регина. Молниеносно оценив ситуацию, Толян втащил тело администратора в массажный кабинет. Регина плотно закрыла дверь изнутри. Машинально пощупала пульс на шее Лисицыной, хотя прекрасно понимала бессмысленность этого. Она же вызвала милицию и «скорую». Толян в этот момент уже названивал мне.

То, что помочь Лисицыной было невозможно, Регина поняла с первого же взгляда на тело. Она быстро привела в чувство администратора, сделала ей собственноручно успокаивающий укол и отправила на пост. Как бы не складывалась ситуация, в клинике полно пациентов и негоже им знать, что в соседнем кабинете лежит молодой красивый труп со свёрнутой шеей. Паники было, конечно, не избежать, но Регина пыталась хоть как-то сгладить ужас произошедшего. Лане было приказано срочно обзвонить записанных клиентов и отменить все процедуры на сегодняшний и завтрашний день, принося им извинения. С теми, кто уже явился на процедуры — по счастью ни одного пациента в момент обнаружения трупа не находилось в холле клиники, все разбрелись по кабинетам — было решено вежливо попрощаться и под любым предлогом выпроводить их восвояси, сославшись на аварию, потоп, землетрясение и прочие стихийные бедствия. К тому времени, как клинику заполнили люди в форме, она была пуста, оставался только весь персонал, за исключением исчезнувшей массажистки. Как она исчезла, было совершенно очевидно. Курительная комната находится у запасного выхода, двери которого прямиком вели в проходной двор. Массажистка вышла, якобы покурить, скинула с себя голубой халатик, бросила его в мусорное ведро у туалета, где его и нашли подъехавшие следователи, и спокойно ушла через проходной двор, выходящий на улицу Восстания.

Оперативники попытались связаться с мужем Лисицыной, выяснив его телефон у домработницы, но потерпели неудачу. Телефон супруга был «вне зоны».

— Может, он на яхте рассекает. Нужен ему телефон? — проворчал один из следователей. — Отключил для полного комфорта, и все дела.

В общем-то, произошло именно то, чего я боялся. Мы шли по чёткому следу, дышали в затылок. В последний момент убийца сделал неожиданный рывок, и мы снова остались далеко позади с носом. С носом и с трупом на руках. Свежим и тёплым, мать твою!..

Снегирёв появился в клинике в тот момент, когда труп уже увезли, персонал опросили, а оперативники уже заканчивали с протоколом. Макарыч дописывал свои бумаги, когда Снегирёв обратился к нему:

— Ну что скажешь, Василий Макарович?

— А что скажу?.. Пальцев полно, и на столе, и на банках с массажными маслами, да везде… Сверил их с базой, — эксперт кивнул на открытый ноутбук, — та же самая Рудая Варвара Дмитриевна. Силища, я тебе скажу, Иван Петрович, у этой Варвары-красы богатырская. Так свернуть шейные позвонки, это надо либо быть чемпионом по аймреслингу, либо долго и успешно учиться целенаправленно убивать. Насколько мне известно, у нас таких школ нет. Чечня, Ингушетия… Там этих «учебных заведений» полно. Так что, ищите женщину, как говориться.

Снегирёв долго молчал, потом внимательно посмотрел на меня, как будто только что заметил и предложил:

— Пойдём, Сергеев, посидим где-нибудь. Суетно здесь…

Мы забрались в мою машину. Полковник тяжело вздохнул:

— Как же так, майор? Ты же по пятам шёл! Ты же её практически взял!..

— Иван Петрович, — я с трудом подбирал слова. — Лисицына носилась по городу, как обезумевшая. Магазины, салоны, бассейны, клубы… Ну, не могли мы все эти места окружить нашими людьми. Её могли утопить в бассейне, зарезать в примерочной кабинке бутика, отравить в клубе, подсунув вместо дури какую-нибудь отраву… Я и так уверен, что Рудая, то есть, Маслова, заметила слежку. Тем не менее, её это не остановило. Остановить её вообще практически невозможно. Ей сопутствует удача и покровительствует бог Индра…

Полковник внимательно посмотрел на меня, силясь разглядеть в моём лице признаки безумия. Но почему-то совершенно спокойно спросил:

— А кто это такой — бог Индра? Что это за ересь?

— Это не ересь. Это языческий бог, хранитель мечей возмездия, — вспомнил я слова Евграфова.

— Круто, — ляпнул вдруг Снегирёв слово из совершенно несвойственного ему лексикона. — Похоже, что ты прав. Ничем иным, в общем-то, объяснить то, что сопливая девчонка уходит прямо из-под носа практически невозможно. Ну, не такие же мы дилетанты!..

— Она тоже не дилетантка! И учителя у неё, видимо, были грамотные. Ребята сейчас отсматривают записи с камер, которые над магазинами установлены по Восстания, рядом с выходом из проходного двора. Она могла уйти только через него, больше там деться некуда. Администратор сказала, что массажистка вышла покурить и назад не возвращалась. Значит, ушла через проходной.

— Пойдём-ка! — приказал Снегирёв.

Мы вернулись в клинику, вышли через запасной выход и остановились во дворе. Полковник огляделся:

— Смотри, майор! — он, как фокусник раскинул в сторону руки — «алле оп!». — Она могла выйти на Восстания, пройти пару кварталов и спокойно сесть в собственную машину, припаркованную на любой из соседних улиц. Она могла выйти из двора и поймать такси в пяти метрах от арки, но так, чтобы не попасть в зону слежения… Камеры она наверняка «срисовала» и просчитала их обзор заранее. Она могла войти в любую из этих парадных, вот в эту, — Снегирёв ткнул пальцем в ближайший грязный подъезд, — в эту, вот в эту… В любую дверь, за которой могла находиться заранее снятая ею квартира. Сейчас сидит себе спокойненько перед зеркалом, меняет внешность. А, когда мы все уберёмся отсюда, спокойно выйдет, поймает машину и отправится на вокзал, аэропорт, на другую снятую лёжку… Что делать думаешь, Сергеев? — неожиданно закончил полковник пытку версиями.

— Не знаю, — честно ответил я, — ума не приложу, Иван Петрович. Ребята повезли часть сотрудниц в отделение, фоторобот составлять. Александров носится по городу, ловит настоящую Розу Лившиц, по чьим документам Маслова устроилась в клинику.

— Коэффициент полезного действия всех этих мероприятий, Сергеев — ноль целых ноль десятых. В фотороботе есть смысл, только, если мы знаем, что она не меняет внешность… Ты это знаешь? — полковник даже не ждал ответа. Он разговаривал сам с собой. — Ты знаешь совсем другое. Она уже изменила своё лицо. И изменит его ещё много раз. Натёрла лицо какой-нибудь дрянью, вставила золотые фиксы, обломала ногти, испачкала руки, надела грязную фуфайку и смешалась с толпой гастарбайтеров. Или нацепила парик, нанесла боевой макияж, влезла на двадцатисантиметровые каблуки и привет, родная милиция! Путана в бою! Какой вариант тебя больше устраивает?

— А документы она где взяла?

— Ты найдёшь сейчас эту самую массажистку, Розу Лившиц, и она тебе расскажет два варианта развития событий. Первый вариант — она потеряла документы…

— Все разом? Паспорт, диплом, сертификат, санитарную книжку? Куда их надо носить с собой в полном комплекте?

— Вот пусть она и ответит тебе на этот вопрос. Если сможет, конечно… А если учесть второй вариант — продажи документов, то тогда ты вообще правды не узнаешь. Девушка купила квартиру. Ей деньги нужны на ремонт, на кредит, не знаю, на что ещё! Ей предложили продать весь комплект, и она охотно согласилась за приличную сумму. Восстановить можно всё. Это бесплатно, хоть и муторно, а тысяч пять долларов ей никак не помешает. Надо узнать, когда она заявила о пропаже и заявляла ли вообще. Тут есть один моментик… Говоришь, заведующая проверяла эти документы?

— Уверяет, что проверяла.

— Тогда, в принципе, если Лившиц заявила о пропаже, хоть один из документов был бы аннулирован — паспорт, сертификат… Выясни этот вопрос! Если, конечно, заявление было.

— Этим Александров сейчас занимается. Иван Петрович, — я уже не боялся показаться хамом, — Вас послушаешь, так надо просто руки умыть, и вообще ничего не делать, потому что всё, что мы можем сделать — совершенно бессмысленно. Или я не прав?

— Не прав, конечно, — твёрдым голосом произнёс полковник. — Я подсказываю тебе возможные варианты развития событий, чтобы ты не обольщался.

— Я не обольщаюсь, — неуверенно заметил я.

— Обольщаешься, — покивал головой Снегирёв. — Ты считаешь, что ты такой весь умный из себя! Нашёл будущую жертву, приставил к ней «наружку» и сел спокойно на задницу ждать. Дождался, мил человек? Это не ты меня спрашивай! Это я тебя спрошу: дальше что? Что делать будешь, майор?

— Думать, — огрызнулся я. — Что-нибудь придумаю.

— Я в тебя верю, — безо всякого энтузиазма сказал полковник и направился обратно в клинику. Медицинский центр опустел. Кроме двух оперативников, Василия Макарыча и двух-трёх сотрудников клиники все остальные разбрелись кто куда.

— Всё у тебя? — окликнул Снегирёв криминалиста.

— Да нет, ещё кое-что… — пробурчал Макарыч, разглядывая что-то мелкое на ладони.

Мы подошли поближе, и эксперт протянул мне маленький медальончик. На чёрном пластиковом ошейнике с серебряными застёжками чёрный прямоугольник с иероглифом и небольшим прозрачным камнем.

— Дорогая вещица, — прокомментировал криминалист. — Не бриллиант, конечно, Сваровски, но штучка редкая. Дочка такую просила купить. Я пошарил в сети, нашёл похожую, но от цены аж вспотел — пятнадцать штук! Гламурная вещица, мать их!

— А что это? — полюбопытствовал полковник, заглядывая мне в ладонь.

— Мини-флешка, — охотно пояснил Макарыч. — Не ко всякому компьютеру подходит. Вход для неё не обычный нужен, а только мини-USB. В ноутбуках предусмотрен, а в обычных компах не во всех есть…

— А написано что на ней? — продолжал интересоваться Снегирёв.

— Я — без понятия. Иероглиф какой-то, — Макарыч отвлёкся на свои записи.

— Этот иероглиф означает силу, только и всего — тихо произнёс я и снова не услышал своего голоса.

Снегирёв пристально смотрел на меня:

— Знакомая вещица, Сергей?

— Встречалась…

— Ну, тогда ты знаешь, что делать.

Нет, этого я не знал. Категорически не знал.