Последняя инстанция. Расследование (СИ)

Глава 35

Мутная картинка вырисовывалась. По сути: свидетелей никаких, парень мёртв, а убийца сам вызвал милицию и описал весьма яркую картину преступления. Мол, заступился за сына, силы не рассчитал. Каюсь, виноват, но педофила убил, не случайного прохожего. В Интернете Кузьмин тут же стал народным героем. Немного нашлось людей, которые пытались осудить его. Осуждали как раз убитого парня.

— Ладно, — вздохнул я, — картина более менее понятна. По крайней мере, с одной стороны. С другой нам, увы, знать её не дано. Что сам думаешь по этому поводу? — я взглянул на помрачневшего Меркурьева.

— Ничего я не думаю, — вздохнул тот. — Когда на место прибыл, выслушал Кузьмина, по первости ему поверил. Складно всё у него получалось. А потом, как копать начал, понял, что не всё так гладко.

— Что именно тебя смутило?

— Да всё! Всё смутило. Начиная с личности самого Кузьмина и заканчивая его рассказом. Это потом уже, в отделении, он отдышался и говорил как по писанному. Всё по минутам описал. А всё равно, в голове у меня что-то не стыкуется. Да и потом, женщина одна ко мне пришла… Не поверишь, ведунья! Она, вроде, подруга Татьяны, сожительницы Нумана, так что лицо заинтересованное. Но, тем не менее, выслушать её пришлось…

— Ну вот видишь! — радостно захлопал в ладоши уже поддатый Сашка. — Дошли мы, наконец. И до экстрасенсов мы с тобой дошли! А ты не верил!

Чтобы я не верил, что рано или поздно мы придём к этому — так нет! У меня уже давно появилось желание задать каким-нибудь сверхъестественным силам несколько вопросов, ответы на которые мы другим путём просто не сможем получить. Ни за что и никогда. А тут вон они и сами к следователям приходят. Любопытно послушать.

— И что же ведунья? — заинтересовался я.

— Ведунья наговорила много. Я, конечно, скептически к этому отнёсся, но, если честно, такую версию и в Интернете обмусоливали, и у меня такие мысли были…

— Ну давай, не тяни… Если что-то надо прояснить, я и от чёрта лысого информацию учту и приму к сведению.

— Да она не чёрт лысый. Красотка ещё та. Просто, модель, да и только! Я, если честно, даже запал на неё… Ну, чтобы сразу её не выставлять из кабинета, а пообщаться с ней подольше, пришлось выслушать всю её мистификационную хрень.

— Не тяни кота за хвост! — разозлился я. — Что она тебе там наплела?

— Ну, что… Рассказала сказочку. Мол, так-то и так-то дело было… Стал наш убиенный узбек свидетелем некого неблаговидного происшествия, в коем виноват был сам гражданин Кузьмин, борец, понимаешь, с педофилами. И, дескать, он сам-то, то есть, Нуман, вступился. Ну и огрёб по полной программе. А виноват он ни в чём не был. Ибо, как есть, он — человек святой и правильный.

— Так! Ты мне тут эту лабуду колдовскую не неси. А то я тебя быстро в великомученика превращу, — пригрозил я Меркурьеву совершенно серьёзно. — Русским языком можешь рассказывать?

— Попробую, — рассмеялся опер. — Ну, с её, ведьминской точки зрения, эпизод выглядел так: Кузьмин, набравшись по самое не балуйся шнапсу, полирнув это всё каким-то кумаром, пролюбил пацана где-то на улице. А, скорее всего, пока они там, дома с сожительницей своей трали-вали… пацан сам свалил из дома, чтобы популять петардами. Где-то около часа ночи накушавшиеся родители сообразили, что мальчишки дома нет, кинулись его искать. Ну, кинуться-то мог один только Кузьмин, потому как сожительница его к этому моменту уже лыка не вязала и бегать никуда не могла. Кузьмин пошатался по дворам, нашёл пацана и силком потащил его домой, поддавая по дороге подзатыльников и затрещин. В подъезде, оставшись с пацаном один на один, он решил произвести некий воспитательно-профилактический акт в виде драния ремнём, чтобы тому неповадно было отсутствовать по ночам. Пацан по обычной привычке орал благим матом, и случайно присутствовавший на лестнице Нуман, вступился за мальчишку. Слово за слово, фигом по столу, Кузьмин был на расправу скор да и нетрезв изрядно. А тут какая-то, извините за неполиткорректность, узбекская морда будет ему указывать, как ему воспитывать собственного сына, хоть и неродного. Пацан, получивший ускорение в виде поджопника, полетел в квартиру, а парни сцепились на лестнице. Нуман был тоже не робкого десятка, вырос в адлеровских дворах, и постоять за себя умел. Но столкнуться нос к носу с профессиональным боксёром — это ему не стенка на стенку в домашних боях, это серьёзно. Вот и вышла драка быстрая и печальная, в два удара. Причём, смертельных. А Кузьмин, протрезвел вмиг, осознал, что наделал, и быстро, пока ехала им же вызванная милиция, соорудил весьма циничную и спекулятивную версию про узбека-педофила. Такую вот шнягу мне поведала эта очаровательная ведьмочка. Что ты про это думаешь? — в свою очередь, поинтересовался у меня Меркурьев.

— Что я думаю? — я немного помолчал и действительно задумался. — Как рабочая версия, очень даже катит. А Кузьмин действительно был пьян?

— Нетрезв, это однозначно. А кто от него в новогоднюю ночь трезвости ждал? Ты где вообще в самый что ни на есть Новый год трезвого человека встретишь? Или больные, или спящие. Ну, мёртвые, в крайнем случае, — хмыкнул Василий.

— Хорошая версия. Мне она в Интернете попадалась. Там, правда, и другие были… Ну и ребята, приятели Нумана, своё слово тоже высказывали.

— И как там мнения разделились? — заинтересовался Меркурьев.

— Ну, кто-то вопил: «Смерть педофилу!», а кто-то орал: «Осудить наркоторговца за невинно убиенного!». Так что, на суд толпы ориентироваться нечего.

— А что сам тогда из сети не вылезаешь? — с набитым ртом поинтересовался Сашка.

— Я должен знать… Здесь вопрос в другом… И не лезь, пожалуйста! Вон, наливай, да пей! И другу бы предложил, а то жаришь в одно лицо, как алконавт.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался следователь. — Я за рулём.

— А что вы с этой версией сделали? Отработали или как?

— Или как. Начальство нажало. Дескать, нечего выдумывать. Свидетелей нет, есть чистосердечное признание убийцы, есть раскаяние, сам милицию вызвал, дождался приезда. То есть, со всех сторон белый и пушистый. А что прошлого его касаемо, так он за это всё отсидел, поэтому одно к другому приплетать нечего. Ну, начальство наше и решило: Нумана не воскресить, как и что было точно не узнать, а выглядит всё именно так, как сам Кузьмин и рассказывает. А что друзья-приятели вступаются, что мать Нумана говорит, что сожительница уверяет — так это всё эмоции лиц заинтересованных. Вот и перетянули дело со сто пятой на сто седьмую. Так в суд и передали. Такие вот пироги… Ну и адвокат, конечно, постарался на славу. В сети, кстати, тоже вброс был на предмет: «Защитим наших детей от педофилов!». Тема-то больная, что не поспекулировать? Тоже, видать, с подачи адвоката пиар-кампания.

— А что за адвокат у него был? Нанятый, что ли?

— Да непростой мужик. Медведев Владимир Васильевич. Слыхали про такого?

— Ого! — я даже присвистнул. — Недешёвое удовольствие. Это тот Медведев, у которого гражданская жена в центральном суде судьёй работает?

— Он самый. А что ты удивляешься? Кузьмин — мужик небедный. Вернее, сам-то он пустой, а вот у сожительницы его заначка от папахена нехилая осталась. Тот ещё из цеховиков, миллионами ворочал. Ну, непутёвая у него девка получилась, так что ж с того? Оставил ей квартирку неслабую на Крестовском, ну и деньжат немало. Бизнес, правда, племяннику передал. Боялся, видимо, что она всё псу под хвост со своими наркотиками спустит. Жалко дела было. А квартиру они то ли сдают за нехилые бабосы, то ли продали. Там несколько миллионов нерусских рублей гуляют. Так что, хоть обколись до смерти, хоть адвокатов самых дорогущих нанимай. Думаю, там и со вторым его сроком не всё гладко было. Но это, как говорится, дело прошлое…

— Хорошо. Давай поверим, что всё было так, как Кузьмин рассказывал. Пусть всё так и останется. А с мальчиком работали?

— Сложно было. Его только психологи расспрашивали. А он твердил, как попугай: «Дядя ко мне приставать начал, штаны снял, набросился… Потом папа прибежал, с кулаками на дядьку кинулся. Меня папа в квартиру затолкал, я больше ничего не видел». Так что, тут можно верить, а можно и не верить.

— А ты кому веришь? — я посмотрел прямо в глаза Меркурьеву. Он взгляда не отвёл:

— Я никому не верю. Если бы вторую сторону услышать, тогда другое дело. Но я не медиум, с мёртвыми общаться не умею. А ведунья эта, ведьмочка, — она же тоже заинтересованное лицо. Если бы других экстрасенсов поспрашивать… Но что теперь говорить? Кузьмин осужден, срок отбывает…

— Отбыл уже. Освободился недавно.

— А что вы вдруг эту историю на белый свет потащили? В прошлом всё, чего теперь ворошить?

— Да есть темка одна, — Сашка оторвался от стола и ввязался в разговор. Если он сейчас что-нибудь ляпнет сверх допустимого, я его… я ему… Хотя, нет, нельзя, надо гасить в себе приливы ненависти и жажды крови! — Ты нам вот что скажи, мил друг! Письма ему какие-нибудь приходили по электронке?

— По какой электронке? Кузьмин этот в компьютерах ни в зуб ногой. У них в доме и компа-то не было. Он парня в строгости и спортивном аскетизме растил. Сам сказал, что компьютер только всякой ерундой голову забивает. А пацан должен расти спортивным, в крайнем случае, книжки читать. А лучше другим таким же пацанам хлебало чистить учиться.

— Вот, кстати, вспомнил… А соседи, ну, бабульки, что они про отношения Кузьмина с пасынком рассказывали?

— Да рассказывали кое что… Ну, что ссорились они в семье часто. Что Кузьмин поколачивал и пасынка, и супружницу свою. Регулярно, так сказать. В воспитательных целях.

— А у парня были хоть какие-то внешние повреждения?

— Да были… Только вот эксперты наши в один голос утверждают, что эти повреждения не могли быть получены в момент преступления. Скорее всего, накануне. Так что, не исключено, что Кузьмин или мамашка в ломке сами ему эти повреждения нанесли. А бабульки вообще-то говорить практически все отказываются. То ли не сплетницы они, то ли Кузьмина побаиваются. Узбека-то нет, а Кузьмин останется. Скажи что лишнее, им жизни не будет. Так что тут ты правды не узнаешь.

— Хорошо. Если всё-таки предположить, что ситуация выглядела так, как тебе твоя ведунья нашептала, то почему крики мальчика, которого избивал отец никто не слышал?

— Да никто не слышал ничего. Ни криков мальчика, которого отец лупил, ни криков того же мальчика, которого узбек насиловал. НИКТО НИЧЕГО НЕ СЛЫШАЛ. Или предпочёл не слышать и не связываться. Себе дороже выйдет. Ну что, есть у вас, коллеги, ко мне ещё вопросы? Или я полетел?

— Лети! Спасибо тебе. Хотя, погоди, ещё один вопросик. Как думаешь, если вся эта история кому-то сильно не понравилась, мог кто-то зуб точить на Кузьмина?

— А вот тут я не понял, — вставший было Меркурьев, присел обратно. — Есть какие-то новости, о которых я не знаю?

Было неприлично не рассказать коллеге историю, приключившуюся с его бывшим подследственным. Но и всю информацию выкладывать было не с руки.

— Понимаешь, Василий! Похоже, кто-то сильно зол на этого гражданина Кузьмина. И зол неслабо. Очень, я бы сказал, зол, — в любом случае, лучше он узнает это от меня, чем от Сашки или из газет. — Дело в том, что Кузьмина подставили. И подставили по-крупному. Так подставили, что не выпутаться ему теперь ни за какие деньги. Никакие адвокаты Медведевы не помогут.

— Жив он? — в вопросе коллеги чувствовалась неприкрытая надежда на отрицательный ответ.

— Пока жив, — повторил я слова Снегирева. — Но, судя по тому, что он сотворил, жить ему недолго.

— Эх! Порадовали вы меня, ребята! Как на духу — порадовали! Гнилой он мужик. Я эту гниль за версту чую. Меня не проведёшь. Значит, есть всё же на свете Бог! И он, прости Господи, — не фраер! Даже не буду вас расспрашивать, что там да как, поверю на слово. Нашёлся, значит, тот, кто в этом деле паскудном разобрался. Свой приговор, стало быть, вынес. Ну что ж! Так тому и быть.

— А ты уверен, что эта подстава связана именно с этим эпизодом? А, может, папаша какой-нибудь наркоманки погибшей, взял да и расквитался с торговцем дурью. Может такое быть?

— А его на наркотиках подставили? — Меркурьев всё хватал на лету.

— Ну да, на них самых.

— Тогда не знаю, может и нашёлся какой-нибудь отчаявшийся папаша, который видел зло не в самих наркотиках, а в тех, кто их поставляет. Хотя, глупо это. Одного уберёшь, на его место тут же трое придут. Это дело безнадёжное. Их всех не перестреляешь, не пересажаешь, не передушишь… Мафия, мать её ити!.. Но как вариант годится и такая версия. А вы знаете, мне как-то и всё равно. Хоть за наркоту, хоть за убийство, он это заслужил! Ну, бывайте, ребята!

— Пять сек! А с барышней этого, ну, Нумана, пообщаться можно?

— Попробуйте. Только не в адеквате она. Почти не просыхает. Горькую пьёт. Раньше отличным работником была, незаменимым, а сейчас… Но я вам адрес чиркану, съездите, может, она с вами и захочет говорить. Особенно, если вы ей благую весточку принесёте об убивце этом. Ну, пока!