Продавец счастья: магия кинематографа, или Новые приключения Ское

63

Вадим пристроился с камерой у основания качелей. В кадре время от времени мелькали ноги.

— Нужны лица, а не ноги, — решил он и поднялся с корточек.

— Ноги тоже нужны, — ответил Ское.

Даша с упоением качалась, не обращая внимания на ноги и лица. Ника сидела рядом, на соседних качелях. Паша, прислонившись к угловатому ржавеющему основанию, исподлобья смотрел на веселящуюся Дашу. И вот ей он должен будет улыбаться как дурак. Да, это потребует недюжинных актерских способностей.

— Чего приуныл? — спросил у него Ское с улыбкой.

— Приуноешь тут, — буркнул мальчик. — Когда я говорил, что снимать будем не в моем дворе, я не имел в виду соседний!

— Дашу родители не отпускают далеко от дома гулять, — объяснил Ское.

— Отпускают! — крикнула Даша с качелей. — Я сама не хожу.

— Нечего было с такой мелюзгой связываться! — буркнул Паша.

— Великан нашелся! — крикнула Даша.

— Да уж побольше некоторых, — парировал мальчик. Он засунул руки в карманы и степенно прошелся возле качелей. — Мне не нравится этот двор. Давайте в другом снимать.

— А не много на себя берешь? — откликнулся Вадим.

— Я актер и имею право голоса, — гордо ответил мальчик.

— Звезда зазвездилась. Звездануть звезде? — спросил Вадим у Ское. Тот рассмеялся.

— Место съемок утверждено, — серьезно сказал он Паше, отсмеявшись. — Начнем. Даша, снижайся. Паша, садись на качели.

Даша перестала раскачиваться, опустила ноги и стала тормозить о землю, поднимая облачка песочной пыли. Постепенно она остановилась. На лице улыбка, волосы весело растрепались. Ника подошла и принялась было приглаживать Дашины вихры.

— Не надо, Ника. Оставь, — сказал Ское. Он повернулся к Вадиму: — Акцент сделай на глазах. Пусть они общаются взглядами. Счастливые, блестящие глаза.

— Понял, — кивнул Вадим.

— Паша, счастливые, блестящие глаза, — улыбнулся Ское мальчику. Тот сидел насупившись. — Вспомни что-нибудь радостное.

Паша вспомнил. Почему-то на ум сразу пришел дурацкий эпизод в школе, когда ему одноклассник незаметно — в раздевалке была толкучка — намазал спину мелом на первое апреля. И все, кого он встречал, говорили ему: «У тебя вся спина белая», а он не верил. Тогда ему было не до смеха, но сейчас почему-то стало весело. Как будто это не его спина, будто он смотрит на себя со стороны. Паша заулыбался.

— Вот, — похвалил Ское.

Ника оперлась об основание качелей. Ветер схватил край ее плаща и обнял им синюю облупившуюся перекладину. Вадим навел на Нику объектив камеры. На экранчике показалось спокойно-грустное лицо. Глаза устремлены куда-то. Вадим проследил камерой за ее взглядом и уперся в лицо Ское. Он опустил камеру, посмотрел на друга. Тот разъяснял Даше и Паше, как они должны смотреть друг на друга.

— Ника, — сказал Вадим негромко.

— Что? — девочка вздрогнула, будто очнулась ото сна.

— Увидела что-то интересное?

— Все на исходную, — Ское как раз закончил разъяснять ребятам их роли, повернулся к Вадиму и Нике. — Снимаем. Камера, мотор, — скомандовал он. Ника поежилась то ли от ветра, то ли еще от чего, сунула руки в карманы. Вадим, помедлив, снова включил камеру, направил ее на Дашу. Та улыбалась в кадре. Ветер возил по ее щеке непослушную прядку волос. Прядка тянулась к мальчику на соседних качелях, взгляд — тоже. Мальчик оттолкнулся от земли, светлая челка колыхнулась, глаза блеснули белым небом.