Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 14 Допрос с пристрастием

Я уселся под крыло самолета — ждать дрезину с диверсантами. Что я собирался делать? Наверное, наставить на них пистолет и крикнуть «руки вверх». Шучу. Я не собирался делать ничего. Зачем? Враги ехали прямиком в милицейскую засаду. Оставалось только ждать. Вот только все обернулось по-другому. Шпионы оказались куда умнее и хитрее меня.

На путях долго никого не было. Слишком долго — даже если дрезина еле тащилась в горку, она давно должна была бы проехать. В конце концов организм подвел меня: веки налились тяжестью и стали смыкаться сами по себе. И я вырубился — как мне показалось, всего на секунду.

Очнулся я от чувствительного пинка сапогом в бок. Надо мной, ехидно улыбаясь, стоял диверсант — неприметный мужчина лет сорока с честным, как у порядочного труженика, лицом. Если бы не наган в его руке, я бы ни за что не заподозрил в нем злодея.

Надо будет устроить себе хорошую взбучку. Епитимью какую-нибудь наложить, что ли? Впрочем, сейчас мне устроят и епитимью и, возможно, даже анафему. Правда, вряд ли меня убьют сразу: как заложник я намного полезнее. Бедный лесник, скорее всего, начал отстреливаться из дедовского ружья. Это не было предположением: у одного из диверсантов на плече висела двустволка.

— Привет, товарищи террористы и саботажники, — только и смог сказать я.

Все трое диверсантов выглядели одинаково: самые обычные советские работяги, одетые в потрепанные брюки и летние куртки с затертыми рукавами. Ничего странного в этом не было: трудно представить, если бы жечь советский лес приехал мистер Твистер, бывший министр и по совместительству владелец заводов, газет и пароходов. Нет, шпионы должны сливаться с толпой, не отличаться от обычных жителей страны, в которой они орудуют. Только так возможно остаться незамеченным и довести черное дело до конца.

С минуту диверсанты молчали, переваривая мое приветствие. Потом тот, с ружьем, очевидно, старший, заговорил:

— Что, устала птичка, летун? Собирайся, пойдешь с нами.

— С вами? — только и вымолвил я. — Пойду?

У меня внутри все упало. Только теперь стало ясно: диверсанты вовсе не собирались в Ярославль. Они должны были сойти со своего мини-поезда на полпути и раствориться среди лесов, болот и деревень. Видимо, их маршрут лежал в аккурат по той дороге, рядом с которой я приземлился.

— С нами. И без глупостей. Будешь вести себя хорошо, не тронем. Пистолет давай сюда.

Ага, «не тронем». Я ведь видел их в лицо, причем в упор, в отличие от Сидора Порфирыча. Нужен диверсантам живой свидетель? Риторический вопрос. Такие люди обычно обрубают все концы.

— Может, сразу пристрелите?

Я осторожно, двумя пальцами, достал «Коровина» и протянул злодею оружие рукояткой вперед.

— Товарищу Вихореву… — прочитал диверсант, явно издеваясь. — Значит, вот кто будет нашей страховкой. Где второй пилот?

Я пару секунд подумал и решил: вряд ли сказанное мной как-то навредит Ире. Зато шпионы запросто подпортят мне здоровье, если я начну строить из себя пленного подпольщика в царской охранке,

— Ушел в село давать телеграмму. Я приказал не возвращаться — ждать помощи там. Все равно горючее надо везти по железной дороге. Или грузовиком.

Судя по лицу главаря, он не особо мне поверил. Впрочем, проверить сказанное он не мог никак. Кроме того, он не видел то, что видел я: вылетевший из кустов здоровенный камень.

— Замри! — заорал я.

Диверсанты разом, как по команде ухмыльнулись. Главарь открыл рот и так его и не закрыл: рухнул на землю, точно мешок с компостом. Камень с глухим треском проломил ему череп. Да, силищи у бросившего его хоть отбавляй. И, кажется, я знаю, кто бы это мог быть.

Я выхватил свой пистолет из конвульсивно дернувшейся руки и трижды выстрелил в живот шпиону с наганом. Тот согнулся пополам, упал в дорожную пыль и взвыл. Третий диверсант сунул руку под куртку, но выстрелить я не успел. Прямо позади него откуда-то выскочила Ира и одним ударом могучего кулака уложила бандита на землю.

— Надо бы этого как-то связать, — пробурчал я про себя. — Веревки нет.

Ира подняла брови и посмотрела на меня взглядом санитара психбольницы. «Пока я здесь, не нужны никакие веревки» — говорил ее вид.

— Понятно. Первый уже вряд ли очнется. Тогда следи за вторым, которого ты огрела. А я расспрошу третьего, кто у них главный.

Диверсант стонал, держась за живот. Его рубашка понемногу пропитывалась кровью. Все-таки даже малый калибр может сделать человеку очень больно.

— Вопрос слышал? На кого ты работаешь? Отвечай, и умрешь быстро. Нет — будешь долго мучиться и умолять меня пристрелить тебя как бешеного… лося, что ли.

Диверсант не ответил ничего, только злобно сверкнул глазами. Наверное, он был неразговорчивым малым.

— Что ж. Придется тебя… простимулировать.

— Откуда ты таких слов нахватался? — поинтересовалась Ира.

— Положено так. Я же из интеллигентной семьи. Мы даже пытаем нежно и аккуратно.

С этими словами я перевернул корчащегося диверсанта на спину, наступил ему на живот каблуком летного ботинка и резко надавил. Раненый захрипел, вытаращил глаза, в горле у него забулькало. Изо рта выплеснулся фонтанчик крови.

Ира побелела, схватила меня за плечо и потянула, чуть не вывернув руку.

— Зачем? — вымолвила она.

— Правда, зачем? — я издевательски передразнил напарницу. — Новый хромовый ботинок вон кровью заляпал. Ты не понимаешь: это не люди. Животные. Хотя нет, не стоит оскорблять животных. Это худшая форма паразитов. Из-за такого, как он, мне пришлось убить собственную жену. А ведь я любил ее больше жизни. И все равно я — жив, а она лежит на Новодевичьем кладбище. И нашу дочь воспитывает… не суть важно, кто. Поэтому я с удовольствием повторю, если не дождусь ответа. Именем революции!

Я снова надавил диверсанту на живот. На этот раз он пронзительно закричал. Вот только я, видимо, перестарался с оказанием «первой помощи», и что-то порвал у него внутри. Крик перешел в бульканье и резко оборвался. Изо рта вновь полилась кровь. Шпион скорчился, поскреб пальцами землю и окончательно затих.

— Скотина! — я пнул мертвеца ногой, как будто он мог что-то чувствовать. — Что ж. Остался еще один.

Последний диверсант уже пришел в себя. Он, судя по всему, видел и слышал все, что произошло с его подельником, и теперь смотрел на меня с ужасом и отвращением. Я же поначалу взял валявшийся на земле Наган, потом передал его Ире, а сам вставил в пистолет Коровина новый магазин.

— Малый калибр для заплечных дел мастера — самое оно, — я начал очередную речь специально для моего «подопечного». — Пальцы на ногах отстреливает филигранно. Не то что трехлинейка — та всю ногу изуродует. Так что быстро ты не умрешь, не надейся. А вот пойдешь ли ты в тюрьму на своих ногах или тебя понесут, зависит от…

— Да понял я, понял! Наш куратор — подполковник Ремезов!

Теперь глаза вытаращил я. От искреннего изумления:

— Врешь! Не может быть!

— Ремезов — наш куратор! — повторил диверсант. — Разве я стану врать такому, как ты! Красный палач! Зверь! Тебя в желтый дом сдать надо! В смирительную рубашку одеть и запереть одного. Ты опасен…

— Для таких как ты — еще как опасен, — закончил я за шпиона. — Тут ты прав. Что ж. Надо что-то придумывать — бензина у меня нет. В свете новых знаний понятно: вряд ли Ремезов пришлет заправщик. То есть, прислать-то пришлет, вопрос, когда? Когда мы тут от голода окочуримся?

— Где ты этому научился… стрелять по пальцам ног? — задумчиво спросила Ира.

— На войне. В Испании. Так фашисты делали с пленными. Почему бы не перенять их методы? Довольно действенные, надо сказать.

— Не ожидала от тебя такого.

— Не сказал бы, что знаю себя хорошо, но жалости к паразитам у меня нет. От Ремезова я тоже подобного не ждал. Придется называть его «полуполковник» — не марать же порядочный и ни в чем не повинный чин… Теперь понятно, почему наш самолет так и не заправили.

Я поднял двустволку. Отличное ружье шестнадцатого калибра, выпущенное в Туле и украшенное гравировкой — с одной стороны корпуса и трубы заводов, с другой колхозники собирали урожай. Судя по вычищенным стволам и сверкающему металлу, хозяин дорожил оружием, и, наверное, даже его любил.

— Так что будем делать? — обеспокоенный голос Иры спустил меня с небес на землю.

Я ткнул пленника стволом ружья в бок.

— Вставай и пошли. Вздумаешь бежать — пристрелю на месте. Ну, марш!

— Стой! — воскликнула Ира. — Слышишь?

Где-то далеко послышался рев паровозного гудка. Кто-то сообразительный в Ярославле отправил навстречу диверсантам специальный поезд. И мы остались ждать. Я сел на траву под крыло самолета, Ира же уложила диверсанта лицом вниз, а сама села рядом со мной. Я вручил ей ружье.

— Рыпнется — снеси ему башку. Нам этот индивид без надобности. Ничего нового он больше не скажет. Он сейчас живет в долг. Да и то лишь потому что может… нет, не искупить. Отработать свои грехи.