Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 27 Золото Испании

Борин огляделся по сторонам.

— Надо удирать! Если подводная лодка всплывет, нас могут расстрелять на берегу. Или они пошлют за нами матросов.

Кто такие это «они» в уточнениях не нуждалось.

— Мы ж вроде шлюпку стащили, — бросил я.

— Не строй из себя идиота! — Борина, похоже, разозлила моя реплика. — На лодке, очевидно, не одна шлюпка. Плюс небольшой катер для водолазов на корме.

— Когда ты это все заметил?

— Занимайся своим делом, командир. А я уж буду своим, — в голосе Борина послышалось самодовольство. — Приказывай.

— Ладно, валим отсюда. Я, кажется, даже знаю, куда нам идти. Но было бы неплохо для начала выяснить, почему лодка не ушла сразу, как захватила нас? Симаков, ты знаешь ответ?

— Нам ничего не говорили. Даже о прицеле я узнал, только когда водолазы его сняли. Моей задачей было доставить экипаж самолета на борт. Желательно без сопротивления. Почему меня и взяли в этот поход — я знал русский и мог разыграть перед вами целый спектакль.

— Поверю на слово. Эх, выяснить бы всю подноготную… Ну да не наше дело. Наверняка за нами уже выслали спасательную команду. Например, сторожевой корабль. Вопрос только, когда он сюда доберется? Явно опоздает… Лодка-то рядом. Нет, надо валить.

Я рассуждал вслух, надеясь на совет от Борина или хотя бы от Симакова. Но оба единодушно хранили унылое молчание. Мы вроде выбрались из передряги, а они хоронить себя собрались. Э, нет. Так не пойдет!

Не дождавшись ни от кого ни единого слова, я встал, взял из аварийного запаса шлюпки карманный фонарь и зашагал наугад вдоль высоченных, как мне показалось, гор, зубцами торчавших на побережье. На самом деле они были не выше километра, но перебраться через них — та еще задача. Значит, надо идти на юг. К Туапсе.

Борин и Симаков нехотя поднялись и двинулись за мной. Они плелись так уныло, что я едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос.

Спустя несколько минут я наткнулся на обрывок ткани. Потом на еще один — ближе к горам. Очевидно, Петряев отмечал свой путь. По меткам он всегда мог вернуться назад, если бы заблудился. По ним же его и нашла команда с подводной лодки.

Я тяжко вздохнул.

— Это ваш стрелок оставил? — спросил Симаков.

— Да. Лейтенант Петряев.

— Смотрите сюда! — воскликнул Борин.

Узкий проход — заросшее деревьями ущелье в несколько десятков метров шириной, уходило глубоко в горную цепь. Прямо посередине журчала мелкая горная речка — почти ручей. Вдоль нее тянулась протоптанная кем-то тропинка. Значит, недалеко человеческое жилье. Впрочем, «недалеко» — понятие относительное. Кому-то и полсотни километров — совсем рядом.

Борин и Симаков тут же упали на колени и начали хлебать воду — чистую и прозрачную. Надеюсь, в ней нет амеб и разных там вредных для здоровья лямблий. Я последовал примеру своих товарищей: только сейчас заметил, что еще немного, и высохну как египетская мумия. Вот что значит ажиотаж. И мандраж.

Тело прошиб пот. По лбу покатились холодные капли. Я стер их рукой, набрал воды во флягу, поднялся и зашагал дальше.

Тропинка, естественно, тянулась вверх — а куда еще она могла идти в горах? Не в преисподнюю же. Мы топали два часа. Хилый Борин вымотался — мы с Симаковым иной раз тащили его под руки. Наконец мы приблизились к перевалу, точнее, к горному проходу — широкому разлому между отвесных скал — белых, совершенно голых. На них не росло ни травинки. Зато в стене зияла темная, зловещая трещина — довольно широкая, с неровными, грубо отшлифованными, краями.

— Пещера! — воскликнул Симаков.

— Скорее, каменоломня, — ответил Борин. — Вход явно сделан искусственно. А еще… Видите дорогу по ту сторону хребта?

Я поднял с земли пустую гильзу от пистолета «ТТ». Советскую. Потом еще несколько немецких — от «люгера». Чуть в стороне я наткнулся на темное пятно на земле — разрыв гранаты. Очевидно, на этом перевале Петряев принял последний бой.

— Надо найти тело! — заявил я.

— По-моему, надо удирать отсюда и как можно быстрее, — ответил Борин. — Сюда в любой момент может заявиться отряд с подводной лодки.

— Русские своих не бросают. Даже мертвых. Пятнадцать минут!

Никто не стал спорить. Мы обшарили все вокруг, но не нашли ни тела, ни могилы.

— Надо заглянуть в каменоломню — вдруг он там?

Я вошел в трещину в скале, держа в руке фонарь. Здесь трудно было заблудиться: единственный ход, довольно широкий и высокий, шел прямо. Кажется, шахтеры называют подобную выработку штольней.

Штольня закончилась в просторном квадратном помещении, от которого ответвлялись ходы поменьше и пониже главного. Луч фонаря с трудом доставал до потолка.

Посередине зала — по другому не скажешь — в беспорядке валялась громадная груда деревянных ящиков. Их было не меньше сотни.

— Оружие или что? — спросил кто-то.

Я попробовал поднять один ящик и с трудом оторвал его от земли.

— Тяжелый, зараза!

Ящик выскользнул у меня из рук и с грохотом ударился об известковый пол. Одна доска отскочила, и на землю посыпались монеты. У Борина от изумления отпала челюсть. Симаков захлопал глазами.

Я поднял одну монету, повертел и машинально сунул в карман.

— Испанский дублон восемнадцатого века. А вот и пять американских долларов валяются. Кажется, я знаю, откуда здесь все это богатство. Фернандо рассказывал: при эвакуации республиканского золота в Москву наши разгильдяи умудрились потерять несколько сотен ящиков. Вот где они нашлись. Золото Испании. Не желаете прикарманить пару пригоршней монет и десяток слитков? Всю жизнь можно не работать.

— Теперь ясно, для чего мы отправились сюда на подводной лодке, — уныло проговорил Симаков. — Только все это просто так не вывезешь. Тут целая команда стивидоров нужна.

Я заглянул в боковые ходы — все они были забиты такими же ящиками, что валялись в главном зале.

— Вот теперь валим отсюда! Нужно сообщить… кому следует, короче. Рвем когти!

Мы со всех ног бросились к выходу. Едва я выскочил на свежий воздух, мне в живот уперлось что-то твердое, холодное, стальное.

— Не двигаться, — спокойно, без угроз проговорил знакомый голос. Голос «полуполковника» Ремезова.

Ослепленный ярким солнечным светом, я несколько секунд моргал глазами. Потом разглядел матросов с карабинами. Первый тыкал мне в брюхо стволом, держа палец на спусковом крючке. Надо бы ему напомнить о технике безопасности. Впрочем, я наверняка особой ценности не представляю.

Двое остальных моряков держали на прицеле моих товарищей. Сам же Ремезов расположился чуть поодаль, размахивая небольшим пистолетом. Кажется, это «Вальтер ППК».

— Да, прыткие вы. Едва догнали. Теперь вы знаете тайну испанского золота. Но это не имеет значения. Вилли Пат в курсе задания нашей лодки.

Я сделал вид, что сдался.

— Можете нас убить прямо сейчас.

— Смерть еще заслужить надо, — Ремезов рассмеялся мне прямо в лицо. — Друг Вилли вас ждет. Вам есть что ему поведать. Так что поднимайтесь — и вперед. Точнее, назад. Цурюк, как говорят мои друзья немцы.

— Подождите. Зачем вы все это делаете? Почему вы предали Родину? — я отчаянно тянул время. Правда, сам не знал, для чего.

— Я что, похож на злодея, который объясняет свои мотивы? — обозлился Ремезов, махнув пистолетом в сторону моря. — Ты даже не представляешь, с какими силами связался, жалкий летун! Тоже мне — повелитель летающего алюминия. Марш! Вэг!

Со скалы свалился камень. Ремезов посмотрел наверх и неосторожно повернулся к нам боком. Наши охранники тоже уставились в сторону. Интересно, что они там увидели?

Я хотел крикнуть: «Разбегайтесь! Всех не положат!» — но меня опередил Симаков. Он выхватил у матроса карабин, вломил ему прикладом по тыкве и ринулся в каменоломню.

Борин сглупил: вместо подземелья с сокровищами он со всех ног ринулся по дороге в долину. Кто-то из охранников вскинул карабин. Грохнул выстрел, но Борин уже юркнул за камень.

— Нихт шиссен! — заорал Ремезов и добавил еще несколько слов по-немецки.

Но все было понятно и так: изобретатель нужен живым. Остальных можно и в расход пустить. Но, конечно, предпочтительнее всех, а не одного, отправить на дружеский прием к садисту Вилли.

В моей руке словно сам собой оказался «Коровин». Я выстрелил в предателя Ремезова. Тот вскрикнул и выронил пистолет — малокалиберная пуля попала ему в плечо. Но больше я ничего сделать не успел: нырнул в темный провал вслед за Симаковым. Промедли я лишнюю секунду, и мои мозги разлетелись бы по окрестным скалам. Моряки уже опомнились: вслед мне загремели выстрелы.

Но я уже был в относительной безопасности, чего не скажешь о Борине. Правда, ему немедленная смерть не грозит, но и оставлять инженера врагу ни к чему. Вот только как ему помочь? Выпрыгнуть из пещеры и крикнуть «руки вверх»? Неплохая мысль, если ты — самоубийца. Но пока старухе с косой лучше повременить. Или выбрать себе другую жертву — со стороны врага. Тут уж кому как повезет.

Немцы не рискнули сунуться в пещеру. Каждый, кто полез бы ко мне, превратился бы в отличную мишень: темный силуэт в освещенном солнцем проходе было отлично видно. Если не я, так Симаков утихомирил бы незваного гостя пулей из карабина.

Ремезов отчаянно ругался на немецком. Матросы беспорядочно галдели — они все-таки обучены управляться с подводной лодкой, а не конвоировать заключенных. И вдруг наступила тишина.