Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 34 На восток езжай, сынок

Несколько дней прошли в почти полном бездействии. Поликарпов после гибели Чкалова ходил сам не свой. Саша Гридинский уехал в Щелково: первый полет И-310 должен был состояться, несмотря ни на что. Сверхзвуковой же проект «Аврора» буксовал на месте. Правда, может быть, так только казалось?

Я же маялся бездельем за хорошую зарплату. От потери навыков спасали полеты на моей личной «уточке» — двухместном УТ-2 и редкие вылеты на «десятке». Правда, сам я считал невозможным разучиться управлять самолетом. Это как кататься на велосипеде. Если уж умеешь, то на всю жизнь.

Зато ко мне перебралась Тамара Тимофеевна. В кабинете профессора Нежинского вновь закипела жизнь. Потянуло карболкой, спиртом и еще какими-то медицинскими препаратами. А еще у меня на столе теперь всегда был ароматный борщ. Ну ладно, почти всегда. Иной раз Тамаре Тимофеевне было недосуг.

Наступил 1939 год. Я не отмечал праздник. Слишком уж печальное событие омрачило веселье. Тамара Тимофеевна, правда, приготовила жареный картофель с курицей и русский салат, называемый по недоразумению «Оливье». Мы сели ужинать, даже не прислушиваясь к салютам на улице. Этим все и ограничилось бы, если бы не Полина.

Рыжая бестия влетела в квартиру без стука. Глаза ее радостно сверкали, рот растянулся до ушей. На дубленке поблескивали снежинки. Чем она так довольна? Все выяснилось через секунду. А может, и меньше.

— Мне разрешили! Понимаешь, разрешили!

— Что разрешили? И, самое главное, кто?

— Перелет! На турбовинтовой «Стали-Т». Поэтому ты мне нужен как опытный реактивщик. Газотурбинщик, одним словом. Ты согласен?

— Я за любую активность. Кроме войны, конечно. Заходи, что стоишь как девушка с веслом? Шубу только в прихожей оставь. Не то сваришься. Здесь на батарее можно яичницу приготовить… особенно если на нее сесть.

Полина разделась и устроилась за столом. Тамара Тимофеевна расставила тарелки:

— Берите сами, что и сколько нужно. А я, пожалуй, пойду. Старая развалина не будет мешать молодым.

— Куда же вы? — воскликнула Полина. — Вы нам не помешаете. Может, подскажете что… с медицинской точки зрения? Мнение врача бесценно.

— Чем могу, помогу, — Тамара Тимофеевна вернулась на место. — Хотите кофе?

— Не откажусь.

Я уныло смотрел, как коричневая струйка, свитая, точно бечева, пролилась в чашку. Полина отхлебнула кофе, закусила шоколадной конфетой и причмокнула от удовольствия. Мы терпеливо ждали, пока летчица немного насладится домашним теплом и уютом. Все-таки не июль на дворе.

Наконец она отставила чашку и с жаром произнесла:

— Мы полетим на восток!

— На восток, езжай, сынок — предлагает папа. Не желаю на восток, я хочу на запад, — съехидничал я.

Откуда мне пришли в голову эти строчки? Не помню. Может, из прошлой жизни? Или будущей? Оттуда, откуда мои кошмары?

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Полина все это время выдерживала эффектную паузу. В глазах ее плясали веселые искры.

— О чем думы думаешь, летчик?

— На восток — это тема хорошая, но изъезженная еще Чкаловым. Он же аж на остров Удд махнул. На АНТ-25.

— А мы рекорд скорости поставим. Турбовинтовая «Сталь» развивает шестьсот километров в час. А с новыми двигателями все семьсот. На высоте, конечно. Так ты в деле?

— А почему я? Своих никого нет?

Полина в который раз посмотрела на меня, наклонив голову. Казалось, сейчас она воскликнет: «А вот так он даже ничего!»

— Мне нужен не просто летчик. Мне нужен мастер высшего класса. Да еще и знакомый с турбинами. Таких я знаю двоих…

— А кто второй? — невежливо перебил я.

— Гридинский. Но он занят — готовится к испытаниям чего-то сногсшибательного. Остаешься ты.

— Спасибо за доверие, — снова съязвил я. — Где наша не пропадала? Полетели. Поликарпов уже в курсе?

— Не успела сообщить… Мне разрешение на полет день назад выдали. Так что завтра. Все завтра.

— Вернее, послезавтра. Новый год же! Гони план.

Это прозвучало двусмысленно, но Полина буквально выложила карты на стол. Полетные карты, разумеется. Нам предстояло лететь до Екатеринбурга, потом до Красноярска, Хабаровска и совершить посадку во Владивостоке. Заправиться — и в обратный путь.

— Какой смысл во всем этом немом великолепии? — спросил я, внимательно изучив маршрут. Поставим очередной рекорд. И?

— Тебе никогда не доставало воображения и практической жилки, — Полина достала из планшета схему самолета. — Наш перелет — подготовка к организации регулярных рейсов. Грузовых и пассажирских. Проверка новейшей системы навигации.

Я взял чертеж. «Сталь-7Т» оказалась машиной, оборудованной по последнему слову техники. Фюзеляж расширили по типу американского «Дугласа», планер удлинили. Крыло стало более тонким, с меньшим сопротивлением воздуху. Пассажирский салон на 20 человек сделали герметичным. Лететь нам предстояло с большим комфортом, чем в прошлый раз, когда мы махнули в Америку.

Двигатели же и вовсе привели меня в восторг. Две тысячи лошадиных сил при массе, примерно равной поршневому мотору вдвое слабее. Прогресс налицо. Ну, или на лице — это уж кому как нравится.

Но я позволил себе подколоть Полину.

— Две тысячи темных лошадок, а в перспективе — две с половиной? А представь, если четыре таких поставить! Это же — ух!

Увы, Полина не оценила моей шутки. Вернее, наоборот, оценила. Но по-своему.

— Сразу четыре? А это идея. Сделать самолет побольше — на пятьдесят или даже семьдесят пассажиров и поставить четыре двигателя. Надо будет предложить это Бартини!

— Ты так и работаешь у него в конторе? — я прищурился.

— А что? Ревнуешь? Правильно делаешь. Он — мужчина видный. Жаль, что женат и любит жену до безумия. А то бы я закрутила… да шучу.

Я скорчил мерзкую и одновременно смешную рожу. Настолько смешную, что даже всегда серьезная Тамара Тимофеевна прыснула в кулак. Полина же и вовсе расхохоталась.

— Не сможешь летать — иди клоуном в пантомиму. Тебе пойдет.

— Мне уже предложили работу. В НКВД. Брагин сказал, с руками оторвет.

— Второе недалеко ушло от первого. Так мы будем продолжать? Или у нас нерабочий день?

В голосе Полины послышались командирские нотки. Надо бы немного приструнить зарвавшуюся летчицу.

Я демонстративно посмотрел на часы, положил в тарелку картошку и салат, налил чай и взял конфету. Потом бахнул бутылкой шампанского. Ну не умею я его тихо открывать!

— У нас нерабочий день. Или ты не знала, что Новый год через 10 минут?

Полина сначала смутилась, потом слабо усмехнулась:

— Запамятовала, честно. У тебя радио есть?

Я включил приемник. Когда прогрелись лампы, из динамика донесся голос диктора. Страну поздравляли с наступлением 1939 года.

— Ну, с Новым годом, молодежь! — Тамара Тимофеевна подняла бокал.

— С Новым годом. Полина! Забыл спросить: кто главный массовик-затейник?

— Какой еще затейник?

— Ну, командир экспедиции. Перелета, если по-другому.

— А! Формально — я. Но у тебя будут самые широкие полномочия.

— Тогда за Новый год. И за новые достижения!

Мы чокнулись. Не в смысле «поехали кукушкой» — мы, летчики, и без того чокнутые, а бокалами.

После недолгих посиделок настало время отдыхать. Тамара Тимофеевна ушла к себе, а мы с Полиной побежали, что называется, в койку. Бледный образ Марины — моей покойной жены, на несколько секунд встал у меня перед глазами. Но я встряхнул головой и развеял наваждение. В конце концов, я не святой.

Когда страсть немного нас отпустила, и Полина удобно устроилась на моей груди, я ее спросил:

— Ты замуж не собираешься случайно?

— За тебя — точно нет, — Полина не полезла в карман за словом. — У нас с тобой все по-дружески. Для здоровья.

Меня, если честно, это устраивало. Поэтому я промолчал, просто обнял Полину и покрепче прижал ее к себе. Как подушку. Так мы и уснули.