Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 22 Минус одна

Так мы летали и бомбили несколько дней. Взлет, сброс бомб, посадка. Обычная рутина — впрочем, не особо скучная. Чтобы сэкономить топливо и ресурс двигателей, я оставался в воздухе сколько мог, снимая пару-тройку бомбардировок за вылет.

Борин то ходил мрачнее тучи, то неожиданно веселел и с воплем: «А если так?» — бросался к бомбардировщику, откручивал отсек прицела и начинал яростно орудовать там отверткой. Потом мы вылетали снова и… все повторялось.

Наконец Борин удовлетворенно сказал:

— Все! Можно приступать ко второй части испытаний — высотной. Пока буду летать только я на бомбардировщике и ты, Леша, на своей небесной фотокамере.

— А я? — недовольно спросил Гридинский.

— Позже. Когда окончательно откалибрую прицел.

— Подчиняюсь приказу.

Ответом Гридинскому было ворчание надвигающейся грозы. Всем стало ясно: сегодня вылетов больше не будет. Да и до города надо добраться побестрее, пока ливень не превратил все вокруг в сплошное месиво.

На аэродроме началось столпотворение. Техники бросились укрывать самолеты брезентом. Летчики не остались в стороне, помогая натягивать на крылья плотную ткань.

Потом мы бросились к «трехтонке». Поместились все, кроме Фернандо и меня. Разумеется, мне, как летчику, предлагали поменяться с кем-то из техников, но я скорчил рожу и махнул рукой:

— Валите отсюда с глаз моих долой! Где наша не пропадала!

Грузовик выплюнул мне в лицо вонючий бензиновый дым и покатил к городу, выбрасывая из-под колес клубы пыли.

«Наша» действительно не пропала. Мы еще раз обошли самолеты и бочки с горючим — не только бензином для поршневого ДБ-240, но и специально очищенным керосином для реактивных машин. Когда же пронизанные молниями тучи подобрались совсем близко, Фернандо махнул на все рукой и бросился к казарме охраны аэродрома — плоскому одноэтажному зданию с несколькими узкими окнами.

«Старший по дому» — сержант в буденовке набекрень, увидев меня, раскрыл от изумления рот и вытянулся по стойке «смирно». Впрочем, он вытянулся бы по стойке «очень смирно» или «чрезвычайно» смирно, если бы такие существовали.

— Тов… арищ Вихорев. Товарищ майор… — только и промычал он и вдруг по-уставному вскинул руку к виску. — Заместитель командира взвода охраны старший сержант Давыдов! Денис…

Наверное, этот носитель знаменитого имени и фамилии был моим страстным поклонником.

— Не сотвори себе кумира ни из камня, ни из дерева, ни из железа. Мы тут задержались. Совершенно случайно. Не пустите переночевать? Подкрепиться не найдется?

— Конечно, пустим! Все будет. Только еда у нас простая. Щи да каша — пища наша, — улыбнулся сержант.

— Можно подумать, я — великий князь Алексей из Порт-Артура. Давай сюда свою «шрапнель»! У меня кишки сводит от голода.

Дневальный притащил две тарелки перловой каши. Давыдов отвел нас в «командирскую» комнату. Впрочем, единственный на весь аэродром лейтенант, по словам сержанта, появлялся редко, пропадая целыми днями где-то в штабе. Но нам на все эти тонкости было плевать с высокой горы — так хотелось есть.

Каша оказалась отменной — рассыпчатой, мягкой и легкой. Не те твердые зерна, чем кормили курсантов в летном училище. Разумеется, я похвалил еду. Давыдов покраснел до ушей, как девица перед свиданием.

— Я ж на повара учился на гражданке — вот у меня кашевары и стараются. А в других местах перловку не доваривают. Да и вовсе не умеют ее готовить.

За окном полыхнула молния. От удара грома жалобно звякнули стекла. Зашумел ливень, заливая стекла. Я поел, выпил чай и упал на лейтенантскую койку, засунув под подушку свой любимый пистолет Коровина. Снова я взял с собой малокалиберную «хлопушку», а не громоздкий Маузер. В конце концов я же не собираюсь ни в кого стрелять! Или все-таки собираюсь?

Фернандо ушел к солдатам — увы, для него в комнате командира места не нашлось. Я не стал его останавливать, предлагать поменяться койками и вливать в уши благородную чушь. Все-таки у летчиков, тем более заслуженных, должны быть свои привилегии.

За окном бесновалась стихия, и оттого спать в уютном помещении было особенно сладко. Казалось, все в порядке, все хорошо. Вот только утром произошло ЧП. Ну неужели испытания не могли идти как надо, как положено?

Разбудил меня треск мотора — резкий, частый, отрывистый. Потом послышался шум, топот ног и сержант Давыдов отрапортовал:

— Товарищ лейтенант, за время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло!

— Вольно! Разойтись!

Вот оно что! Начальство приехало. Я не стал вставать с постели. Пусть будет сюрприз.

Распахнулась дверь и на пороге появился коренастый крепыш в кожаной куртке и крагах почти до локтя. Все ясно: передо мной стоит любитель новомодной штуки под названием «мотоцикл». Для меня подобная машина еще в диковинку.

— А вы кто такой? — озадаченно спросил лейтенант.

Ура! Хоть кто-то не видел в газетах мою противную физиономию.

— Это же товарищ Вихорев! — представил меня Давыдов.

— А! Вихорев! Вот вы где! А вас все обыскались там. И вашего механика тоже. Я — командир взвода охраны аэродрома лейтенант Петряев.

— Надеюсь, все в порядке… — промямлил я. Нехорошее предчувствие охватило меня от макушки до пяток.

— Если бы. Ваш командир — летчица эта… Полина, кажется, лежит в больнице.

— Что с ней? — я подскочил и достал из-под подушки пистолет.

— Пищевое отравление. Жить будет. Но пару недель в небо точно не поднимется. Подозревают диверсию — кто-то делает все, чтобы задержать испытания.

Я вскочил с постели. Как был, в трусах и майке.

— Надо бы навестить Полю. Принести что-нибудь… что можно ей передать. Пожалуйста.

Петряев провел ребром ладони по горлу: жест «заглушить двигатель».

— Там доктор горой встал. Говорит, покой нужен. Вечером, может быть. Я сам хотел расспросить, что и у кого она ела. Но врач — ни в какую. Как скала.

— Допросы — это дело Брагина. Пусть он разбирается.

— Чекисты уже в пути. В штабе о них только и говорят. В общем, одевайтесь, товарищ майор. Вас ждут.

Из-за спины Петряева выглянул Фернандо. Я махнул ему рукой — не до тебя пока, друг. Испанец пожал плечами, зачем-то ткнул пальцем в дверь и исчез. Лейтенант последовал за ним.

Я быстро натянул летный комбинезон — он стал чем-то вроде моей повседневной одежды, застегнул ремень с кобурой с пистолетом и побрел на улицу. С первого взгляда стало понятно: сегодня полетов не будет. Летать, конечно, можно и в тучах, по приборам, но вот точно бомбить вряд ли получится. Штурман, он же бомбардир, должен видеть цель.

Меня ждала делегация техников во главе с Бориным и Гридинским.

— Привет, Лексей! Ты назначен командиром вместо Полины, — с хода начал изобретатель, потрясая телеграммой на военном бланке.

— Логично, раз я ее заместитель. Однако ж, летать на бомбардировщике больше некому. Придется тебе, Дима, сидеть на земле. Прибор будешь настраивать по фотокарточкам, сделанным одним малоизвестным фотографом на реактивном истребителе. Кидать бомбы будет Гридинский с «семерки».

Борин покачал головой:

— Есть у нас один человек, знакомый с управлением ДБ-240. Точнее, его гражданского варианта. «Сталь-7» — почти одно и то же. Но я не буду показывать пальцем и называть имя этого человека.

— Не стоит упоминать его лишний раз всуе. Вот только кто будет снимать? Гридинский с моей «десятки»?

Я спросил это так, словно истребитель был моей личной собственностью.

Борин с интересом посмотрел на меня:

— На «семерке» стоит точно такая же камера, как на «десятке». Только визира нет. Переставим — и все пучком.

— Я бы сказал 'отлично, вот только ничего хорошего в этом нет. Что ж. Как командир, я могу только одобрить предложение. Мне все равно, на чем летать. Лишь бы не ползать.

Я еще раз посмотрел на затянутое тучами небо.

— Будем ждать погоды. Надеюсь, все, включая тебя и Фернандо, знают, что делать. А я пока матчасть подучу.

Я забрался в накрытую прозрачным колпаком кабину ДБ-240, взял руководство по летной эксплуатации и погрузился в мир приборов, переключателей и цифр. Пошел дождь, заливая фонарь кабины, а я так и сидел, изучая документацию. На бомбардировщике все вроде так, как на гражданском прототипе — «Сталь-7», да не совсем так. Чуть другие параметры, чуть другие данные. Запросто можно свалиться даже со всем моим летным чутьем.

Еще мне очень хотелось бы подойти на досуге к Бартини и поинтересоваться, зачем он убрал второго пилота. В США на всех двух- и четырехмоторных бомберах у командира есть помощник. Даже в обычном полете два пилота лучше одного, а ведь в бою командира могут ранить или убить. Кто тогда поведет машину? Штурман? Так их не учат управлять самолетом. У штурманов немного другие задачи.