Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 28 Литерный поезд

— Сдавайтесь! Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Бросайте оружие! Руки вверх! Хенде хох! — выкрикнул кто-то и повторил то же самое по-немецки.

Голос Василия Брагина, усиленный рупором, звучал грозно и торжественно, словно сам горный дух спустился с вершины нам на помощь. Один за другим жалко клацнули карабины, упав на землю. Враг был повержен. На время.

— Эй вы, кроты пещерные! Выходите! — Брагин откровенно смеялся надо мной.

— С поднятыми руками? — вернул я издевку.

— Тебя мои приказы пока не касаются. Я бы и вовсе оставил тебя в каменоломнях за своеволие, да кто ж испытания завершать будет? Чкалов? А вот твоему новому другу лучше все же подчиниться.

Симаков вручил мне карабин, усмехнулся и вышел, держа руки над головой. Чему он смеется? Или я чего-то не знаю?

— Вихорев! Я терпение терять начинаю! — Брагин, если судить по его интонациям, казался отвратительно счастливым. — Выходи давай!

— Может, ты сюда заглянешь? Здесь немало интересного. Хотя вряд ли ты хоть чего-то не знаешь в этом мире.

— Интриган ты, Вихорев. Сержант, ты за главного!

Свет на секунду померк, потом в лицо мне ударил яркий луч. Брагин вошел в каменоломню, держа в руке мощный фонарь. Хорошо подготовился.

— Что там у тебя?

Я молча отвел особиста в сокровищницу. Это был мой триумф. Изумление Борина не стало для меня неожиданностью, но я впервые в жизни увидел, как вытянулось лицо и отвисла челюсть у чекиста Брагина.

— У тебя что, не было никаких сведений о деньгах?

Брагин пожал плечами. Дар речи вернулся к нему через минуту.

— Рута Яновна… наш информатор с той стороны, ничего об этом не говорила. Да мы даже атаку на твой бомбардировщик проморгали!

— Зато я был начеку. Жаль, не сдюжил. Проклятый ДБ-240 маневрирует как… шаланда.

— Не истребитель все-таки, — философским тоном заметил Брагин. — Давай, выходи на белый свет. Хватит торчать в сокровищнице Али-Бабы.

— Всех разбойников скрутили?

— Этих — всех. Вот только кроме них, других полно. По всему белому свету разбросаны.

Я выбрался из свет божий. Как только в глазах перестали плясать цветные круги, я увидел милую моему сердцу картину: красноармейцы в зеленых фуражках держали немцев на мушке. Половина матросов стояла с руками за головой, половина сидела. Симаков был крайним справа. Никто из моих недавних врагов не смел даже шелохнуться. Но я сразу, наметанным глазом, определил: кое-кого не хватает. «Вальтера» на земле тоже не было.

— А где Ремезов? Он же был здесь. Чуть в сторонке стоял. Я ему руку прострелил.

На мою реплику Брагин отреагировал сразу:

— Краснобаев, Линев! Осмотреть тропинку! Задержать нарушителя! В случае оказания сопротивления стреляйте на поражение!

— Я бы не стал посылать всего двоих. Ремезов, даже раненый, хитер и опасен. Его всем отрядом ловить нужно. Так мы только людей потеряем.

Брагин тут же согласился. Не дурак.

— Отставить! Алексей Васильевич, вы правы. Мы попробуем поймать не Ремезова, а саму подводную лодку. Сержант, постройте пленных в шеренгу. Возвращаемся в Туапсе. Оттуда организуем поиски. На воде и на суше. Краснобаев, Линев! Останетесь здесь охранять пещеру. Надеюсь, сухой паёк и вода у вас есть.

До города оказалось всего ничего — чуть больше часа быстрым шагом. Но каждая минута, каждая секунда казались мне бесконечностью. Как же все долго! Пока мы здесь топаем, подводная лодка уйдет! Почему нельзя изобрести радио в рюкзаке… или нет, даже в кармане, чтобы мы смогли прямо отсюда передать нужные сведения прямо в Москву? Об этом я прямо спросил у Борина.

Инженер пожал плечами:

— Было б из чего, сделали бы. Лампы здоровенные, много жрут. Требуют высокого напряжения. Кристадины пока не доработаны. Лосев старается, конечно… Но и они не панацея — нужно что-то миниатюрнее. Может, в будущем что-то и получится. Пока нет элементной базы.

На этом разговор завершился: наш отряд уже пылил по пригороду Туапсе мимо деревянных домов и мазаных южнорусских хат.

Здесь кипела жизнь: в огородах за низкими деревянными заборами люди возились в земле. Трое грязных, замызганных детишек — два сосредоточенных мальчугана и девчонка «рот до ушей», пронеслись мимо, пиная пустую консервную банку. Высокая, статная красавица с полными ведрами на коромысле, проплыла нам навстречу. Солдаты облизывались, глядя ей вслед.

— Отставить пялиться на девок! — прикрикнул Брагин. — Будет еще время. Марш вперед!

Здание НКВД — угрюмое каменное здание в три этажа, находилось на краю центра города. Знаю, звучит коряво, но по-другому не скажешь. Как еще назвать место между старым железнодорожным вокзалом и морским портом?

Немцев и улыбающегося во весь рот Симакова увели. Мне, разумеется, никто не сказал, куда. Но я и сам догадывался: в подвал. Обычно там располагаются помещения для задержанных. Впрочем, иногда камеры устраивают на первом этаже. Но никогда на втором и выше — там обычно сидят следователи.

Брагин заметался, как ужаленный. Он то звонил по телефону, то исчезал и снова появлялся. На меня никто не обращал внимания даже несмотря на то, что я прицепил кобуру с «Коровиным» на пояс. В самом деле: мало ли чего может делать в управлении НКВД человек в летном комбинезоне и с пистолетом?

В конце концов мне надоело стоять и я нахально спросил дежурного у «вертушки»:

— Где тут присесть можно?

— А проходите в комнату отдыха, товарищ Вихорев. Там и чайник с кипятильником есть. Я скажу майору Брагину, где вы, если искать будет.

— Откуда ты меня знаешь?

— Да вас только неграмотный не узнает. Даже небритого.

Дежурный сунул мне газету. Статья называлась так: «Испытания продолжаются. Советские летчики помогают инженерам разрабатывать новое оружие». И подпись под снимком: «На фото герой Советского Союза тов. Вихорев готовится к вылету с аэродрома в Армавире». Камера поймала довольно задушевный момент: я о чем-то разговаривал с Фернандо у крыла своей любимой «десятки». Вот тебе раз. Оказывается, о наших секретах знает вся страна! Между прочим, кто нас снимал? Никаких корреспондентов на аэродроме не водилось.

Я ушел в комнату отдыха, налил себе чая и взял чей-то хлеб с сыром, валявшийся на столе. Нехорошо, но если очень хочется, то можно. А у меня уже давно желудок прилип к позвоночнику. Бурчание голодного живота, должно быть, разносилось по всему Туапсе. В общем, заморить червячка стоило, пусть и за чужой счет.

Здесь, за обедом, и застал меня взмыленный «конь» Брагин.

— Готов? — выпалил он.

— К труду и обороне? Или к казенному дому?

Особист скептически посмотрел на бутерброд и с притворным сочувствием на меня:

— К дальней дороге. Доедай быстрей. Каждая секунда на счету.

Я проглотил остатки хлеба и залпом, обжигаясь, выпил чай.

— За мной, майор Вихрь… то есть, товарищ Вихорев! — приказал Брагин.

У выхода нас ждала «полуторка». Мы втиснулись в кабину. Водитель дал по газам, и машина в считанные минуты примчалась на новый вокзал — его построили, когда соорудили ветку вдоль черноморского побережья.

На первом пути шипел и отплевывался паром товарный паровоз с двумя пассажирскими вагонами и платформой в хвосте. Литерный поезд. Экстренный, вне графика. Значит, дело куда серьезнее, чем я думал.

Брагин взлетел по ступенькам в вагон. Я, не мешкая, прыгнул за ним, прошел в купе и закрыл за собой дверь. В окно было видно, как за нами поднялись пятеро вооруженных наганами красноармейцев и сержант. Значит, нас будет охранять целое отделение. Не лишняя предосторожность: ведь где-то поблизости разгуливает диверсант — «полуполковник» Ремезов.

Я, конечно, попортил вредителю шкуру, вот только вряд ли малокалиберная пуля, попав в руку, серьезно ее повредит. Надо стрелять в башку или в сердце — тогда результат будет гарантирован. А в ходулю или граблю… Маленькая пулька «Коровина» — это ж не плюха «Кольта» сорок пятого калибра. Та ломает кости, в клочья рвет мышцы и кровеносные сосуды. Раненый из «Кольта» джигит далеко не убежит, как говорится. Но что есть, то есть. Мне даже «Маузер» лень таскать.

Взревел паровозный гудок. Зашипел пар. Чавкнула машина. Поезд качнулся, потянулся всеми сочленениями — винтовыми стяжками, и начал резво набирать ход. Вокзал остался позади. За окном проплыли пути сортировочной станции, потом потянулись покрытые лесом горы. Яркие лучи заката окрашивали обрывы и верхушки в оранжево-красный цвет. Казалось, бог войны простер над землей кровавую руку. Красиво, но как же мне все это надоело, если честно! Никогда не рвался в альпинисты.

К счастью, смотреть на все это «великолепие» мне пришлось не долго. Брагин опустил штору и бросил на нижнюю полку матрас, подушку и одеяло.

— Ложитесь отдыхать, товарищ майор. Как только приедем, полетите на поиски подводной лодки. Все уже согласовано.

Я бухнулся на постель.

— Не возражаю. Смотреть на горы после альпийской передряги у меня нет никакого желания. И вообще я высоты боюсь.

— Несмешная шутка.

— А я не смеюсь. Я вот на колокольню никогда бы не полез. Страшно. Хотя, казалось бы, какая там высота? Но в самолете глаз ни за что не цепляется — оценить расстояние до земли невозможно. Просто домики внизу становятся меньше. И мир крутится вокруг ручки управления.

— Понятно. Отдыхайте, — повторил Брагин.

Он, судя по всему, особо не вслушивался в мою речь. Впрочем, чтобы особист что-то пропустил мимо ушей? Никогда такого не было и не будет. Невнимательных в НКВД не берут. Зато я совершенно забыл о Борине. Куда делся изобретатель? Вряд ли Брагин оставил его в Туапсе. Впрочем, это не мое дело.

Приключения сегодняшнего оказались на редкость утомительными. Усталость тут же сковала тело. Руки и ноги ныли, словно садисты Ремезов и Вилли Пат избили меня киянкой прямо по нервам. Несколько минут — и я уже провалился в унылое забытье.