Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 16 Двойное дно

Острие коснулось шеи. Я сопротивлялся, как мог, и в последнюю секунду все же успел немного отклонить лезвие — оно чуть задело кожу. Вдруг раздался хриплый крик. Короткий треск позвонков эхом отдался в уголках цеха. Злодей обмяк и навалился на меня всей тушей. Ира легко, без видимых усилий, свернула шею здоровенному мужику.

— Спасибо, — простонал я, не в силах пошевелиться.

Ира сбросила с меня труп и перевернула на спину.

— Да это же начальник охраны завода товарищ Ларионов! — воскликнула она и нетерпеливо добавила: — Ну, ты вставать будешь?

— Попозже. Устал что-то. Дай полежать. Этот бетонный пол такой удобный… Лучше пуховой перины.

— Слабак!

— Согласен. Не буду же я спорить с…

— С кем⁈

— С самой сильной женщиной на свете. Не убивай меня, пожалуйста. В этой истории и без меня полно трупов. Хотя одним больше, одним меньше — все равно.

— Ты можешь быть немного серьезнее?

— Могу. Вот сейчас отлежусь, и сразу стану таким серьезным, как товарищ Молотов из Политбюро. Помоги лучше, разбойница!

Ира взяла меня под мышки и поставила на ноги:

— Некогда валяться. Надо искать второго гада.

— Ты откуда знаешь, есть ли второй вообще?

— Так быстро с кран-балки не слезть. Один должен был сбросить на нас бочку, второй — добить выживших. Ищем второго! Он далеко не мог уйти!

— Не… Вряд ли наш «доброжелатель» сидел в кабине и ждал результатов. Скорее всего, рванул на помощь «коллеге». Но увидел твою мощь и позорно сбежал. Так что его и след простыл… И, наверное, хорошо.

— Для него же, — Ира продемонстрировала мне свою финку. — Вот если бы первый напал на меня, пока я глаза не протерла, было бы страшно. К счастью, видимо, решил, что со мной одной будет справиться проще, чем с двумя. А может, оставил меня на закуску.

— У тебя странные навыки для прессовщицы. Размышления тоже отнюдь не выпускницы ФЗУ. Ты вообще кто?

— Говорила уже: дочь лесника.

— Скорее, мясника. Все, молчу.

Ира шагнула ко мне. Я отступил на шаг назад.

— Да стой ты. У тебя кровь на шее.

В самом деле: сбоку от кадыка саднило. Я прикоснулся к ране и поморщился: больно. Впрочем, всего лишь царапина.

— А… Ну, это хорошо.

— Почему?

— Кровопускание, говорят, снижает давление.

— Тьфу на тебя! Давай хоть перевяжу. Не то ты выглядишь, как… труп с перерезанным горлом.

Ира быстро отыскала цеховую аптечку и ловко обработала мне ранку. Повязку могучая дева-воительница наложила в меру свободно и в меру сильно. Во всяком случае, мне было достаточно удобно и кровь перестала течь. А ведь могла бы и задушить. С нее станется.

— Неплохо. Этому учат отцы-лесники? Или на курсах охотников?

— Этому учат на курсах медсестер.

— Может, тебе пойти работать в медицину?

Ира скривилась и мотнула головой:

— Не мое. Не хочу ковыряться в человеческих потрохах. Лучше летать буду.

Она вдруг обняла меня, прижала к себе так, что у меня хрустнули ребра, всхлипнула и прошептала на ухо:

— Ведь ты же мог погибнуть, милый. Я бы тогда… Скоро выпускной экзамен в ФЗУ. Ты мне поможешь?

— Если только ты прямо сейчас меня не раздавишь.

— Ой, прости.

Ира ослабила хватку и я наконец-то смог вздохнуть. Эх, женщины. Они все одинаковые. Не важно: сильные или слабые. Всем нужно мужское плечо. Зачем, правда? Это их дело.

Вдруг я подумал: Ира назначена мне в охранники. Кем, только, неизвестно и это точно не Брагин. Предчувствие промелькнуло и тут же исчезло. Но послевкусие от него осталось странное.

— Короче, мы с тобой сейчас как два хромых гнома после битвы. У тебя рука, у меня шея. Но хорошо, что так. Мне тяжелых ран и увечий получать никак нельзя. Летать не смогу.

— Это для всех плохо, не только для тебя. Что дальше?

— Понятия не име…

У ворот в цех послышались торопливые шаги.

— Прячься! — я потянул Иру к стеллажу с инструментами.

Мы вовремя успели скрыться за большими деревянными ящиками — в такие упаковывают собранные двигатели. В щель я хорошо видел, что происходит у сборочной линии.

Я сразу узнал человека, приблизившегося к трупу: легкую, пружинистую походку Ремезова не спутаешь ни с чьей другой. Начальник цеха наклонился над убитым, достал у него из портупеи наган и, озираясь, бросился к выходу.

Как только шаги Ремезова стихли, мы вышли из укрытия.

— У Ларионова был наган? Почему он попросту нас не застрелил? — удивилась Ира.

— Я так понимаю, охрана здесь не ловит мышей — это, думаю, организовал сам Ларионов. Но выстрелы могли бы привлечь внимание честных красноармейцев. Вот он и орудовал ножом. А Ремезов себя выдал. Лучшего доказательства вины и не придумаешь, — самодовольно заявил я.

— Может, он побежал звонить в особый отдел? ЧП все-таки.

— Ты уже стала адвокатом дьявола?

— Мы хотим докопаться до истины или в очередной раз рубить топором пустоту? — тут же отпарировала Ира.

— Странная ты для дочери лесника. Все схватываешь на лету. Речь, как будто не ФЗУ оканчиваешь, а в универе шесть лет оттрубила. Кто же ты такая?

Ответить Ирина не успела. Послышался топот ног и в помещение ворвались трое — Ремезов, и с ним два незнакомца в комбинезонах. С первого взгляда в них не было ничего особенного — рабочие как рабочие. Разве что армейские карабины в руках смотрелись странно.

Нас окружили и выгнали из укрытия. Оказывается, «полуполковник» на заметил сразу. Но не подал вида. Настоящий профессионал — «рыцарь» плаща и кинжала. На кого же он работает?

— За мной! — приказал Ремезов. — Вы слишком умные и живучие, чтобы убивать вас… на месте. Того и гляди что-нибудь придумаете и улизнете. У меня вы хотя бы под присмотром будете.

Нас отвели вовсе не в дальний угол завода, как можно было подумать, а в заводской пакгауз. Внутри несколько человек, стуча молотками, упаковывали в деревянный ящик реактивный двигатель на стальных подставках. Тот, самый двигатель, что планировали поставить на модернизированный И-308М. Именно в Рыбинске Политбюро приказало наладить его производство. Теперь стало понятно, зачем диверсантам понадобился лесной пожар: отвлечь внимание от происходящего на заводе.

У грузового перрона стоял крытый вагон с прицепленным паровозом-«кукушкой».

Я рванулся к Ремезову. Его приспешники выставили вперед штыки карабинов. Я отступил.

— Вот, значит, из-за чего все дело? Интересно, как вы собрались переправить двигатель своим западным хозяевам?

— Не строй из себя идиота, — фраза никак не соответствовала мягкому тону. — Догадайся сам.

Действительно: кто будет проверять крытый вагон? Наверняка по документам в нем что-то вроде сельскохозяйственных механизмов. Если же сам двигатель где-нибудь застрянет или кто-то заподозрит неладное, всегда есть комплект технической документации. Неважно, что попадет в руки врагов — оригиналы или копии. Результат будет один и тот же.

— Тебе много платят, Иуда? — я намеренно дразнил Ремезова.

— Дело не в деньгах. В принципе. А теперь, товарищ Вихорев, достаньте ваш пистолет и положите на пол.

Я выполнил приказ. Ремезов поднял моего «Коровина» и направил на меня ствол. Тем временем рабочие при помощи электрической лебедки загрузили ящик с двигателем в вагон.

— Ну, вот и все, — сказал Ремезов. — Можно отправлять груз.

— Так что ж, это вы несете ответственность за все произошедшее? За пожар, убитого лесника и… не знаю, кого еще.

— Нет. Это вы, товарищ Вихорев, несете за все ответственность. Я вас вычислил. Вы прибыли сюда, чтобы переправить новейший реактивный двигатель и документацию в Европу. И вам это удалось, прежде чем я вас взял с поличным. Это почти правда, товарищ Вихорев. Вы ведь убили больше народа, чем мои подчиненные. На их совести только лесник.

От такой наглости у меня потемнело в глазах. Правда, я не понял: всерьез ли это говорит Ремезов или просто издевается.

— Я буду все отрицать…

— Не будете. Покойники обычно молчаливы. Живые свидетели мне ни к чему, так что вы, оказав сопротивление при задержании, были убиты. Прощайте, Вихорев.

Прежде чем Ремезов успел выстрелить, Ира схватила меня под мышки и швырнула в сторону грузового вагона. Я пролетел весь перрон и приземлился у паровоза, едва не разбив голову о рельсы. Сама же Ира тоже не осталась на месте — прыгнула ко мне и укрылась за вагоном. Ее способности поражали меня все больше и больше.

— Неплохая попытка… — произнес Ремезов, зачем-то отступая к глухой стене. — Жаль, не получилось. Еще увидимся!