Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 18 Герой Советского Союза

Первым меня встретил, естественно, Фернандо. Мне пришлось расписаться в журнале и сдать самолет ему на руки. УТ-2 укатили в ангар… не в секретный ангар, где хранили реактивный самолет, а в другой, для обычных поршневых машин вроде И-153.

А вот следующим охочим до моей персоны оказался вовсе не Поликарпов, как я думал. Майор Василий Брагин решительно, точно шлагбаум на переезде, преградил нам с Ирой путь.

— Садитесь в машину. Пожалуйста. Дело не терпит отлагательств.

— Нас в Бутырку или куда? — едко поинтересовался я.

— Дошутишься, поедешь именно туда.

Мне стало понятно, куда клонит Брагин. Я критически осмотрел Иру в летном комбинезоне. Он ей, конечно, к лицу, но предстать перед Политбюро в откровенно рабочем виде — это слишком.

— Может, нам переодеться? Не хватало нам шастать по Кремлю, как по кабинету Поликарпова.

— Так даже лучше, — мотнул головой Брагин. — Сразу видно: без дела вы не сидите.

— Тогда давай мы наденем шлемы, кротовые маски и летные очки? Вот это будет по-настоящему впечатляюще.

— Тогда давай не будем пререкаться, ехидничать и заставлять ждать занятых людей. Хорошо?

— Сдаюсь! — я поднял руки, да так и пошел к новенькому «ГАЗ-М1», «эмке». Ира то и дело шмыгала носом, еле сдерживая смех.

Как ни странно, ни Москва, ни Кремль не произвели впечатления на мою подругу… новую подругу. Ира смотрела на московские улицы и роскошь Дома Правительства спокойно, без восторга и восхищения, как будто она здесь была много раз.

Все это показалось мне странным, но я не стал расспрашивать девушку. Кто я такой, чтобы выпытывать чужие тайны? Это Брагин — профессионал в подобных делах. Наверняка он неоднократно проверил всю подноготную товарища Кузнецовой. И уж если поднаторевший в делах НКВДшник не нашел ничего подозрительного, то мне совершенно не с руки подвергать сомнению его выводы и умозаключения. Особенно на пороге зала заседаний Политбюро.

Мы прошли роскошными коридорами и поднялись по мраморной лестнице. В который уже раз я оказался в знакомом помещении пред очами вершителей судеб. Мне стало не по себе.

— Здравствуйте, — неуверенно промямлил я, почувствовав на себе странные взгляды членов Политбюро.

Ира же выглядела скалой: бесстрастной и непоколебимой. Нервы у нее стальные, что ли? А может, и вовсе вольфрамовые?

К нам приблизился генеральный секретарь — товарищ Сталин.

— Нас не стоит бояться — не кусаемся, — произнес он с кавказским акцентом. — Вам, товарищ Вихорев, присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина. Поздравляю вас!

Я пожал товарищу Сталину руку.

— А вы, товарищ Кузнецова, за героизм и самопожертвование при ликвидации шпионской ячейки награждены орденом Красной Звезды.

— Ха! — вырвалось у меня в адрес Иры. — Я теперь герой, а ты — помощник героя.

Товарищ Сталин хитро улыбнулся. Его суровое грузинское лицо вдруг смягчилось и стало странно добрым:

— Юмор — это хорошо. Помогает в трудную минуту. А серьезно ничего сказать не хотите, товарищ Вихорев?

— Наверное, я теперь… эээ… В общем, чувствую себя в долгу перед Родиной. Обещаю перевыполнить план в два раза!

— Это как? — прищурился Сталин.

— Ну… вместо одного самолета обязуюсь поставить на крыло два.

Сталин отошел к столу, раскурил трубку и, попыхивая, спросил, довольно улыбаясь в усы:

— Как говорил наш учитель Владимир Ильич Ленин?

Я замялся.

— Не помню, если честно.

— «Лучше меньше да лучше». Лучше дайте нам один хороший самолет, товарищ Вихорев, чем два плохих.

— Есть! Сделаю!

— Договорились. Ловлю вас на слове, товарищ Вихорев. Кроме того, от имени Политбюро и ЦК партии большевиков примите от нас в дар самолет УТ-2. Тот, на котором вы прилетели из Рыбинска.

— Служу трудовому народу! — выпалил я, обалдев от неожиданности.

Сталин сказал Ире несколько теплых слов. Поднялся Михаил Калинин. Глава СССР лично раздал нам награды, поздравил и вернулся на свое место. Церемония закончилась. Как-то все произошло неожиданно, просто и буднично. А теперь, кажется, будет самая унылая часть мероприятия — банкет… И я не ошибся.

Товарищ Сталин, широко шагая, прошел ко второму выходу из комнаты заседаний и лично распахнул перед нами двери.

— Проходите, не стесняйтесь! Все для вас!

В просторном зале был накрыт стол. Накрыт довольно скромно, но не без толики изобилия. Видимо, члены Политбюро не страдали чревоугодием. Впрочем, они же революционеры. Скрывались от охранки, терпели лишения на царской каторге. Не привыкли к роскоши.

Правда, пузатые бутылки с шампанским все-таки поблескивали на столе. Уточню: бутылки с советским шампанским. Меня даже разобрала гордость: вот она — наша продукция. Высший сорт.

Впрочем, я не стал наглеть и удовольствовался только вареной картошкой, поросенком под каким-то соусом и невнятным салатом. В кулинарии я не силен. Но могу сказать: повара в Кремле отменные. Иностранные делегации надо впечатлять, да.

Наконец товарищ Сталин произнес тост:

— За наших советских героев! Пусть их будет как можно меньше!

Я недоуменно посмотрел на генерального секретаря. Тот прищурился и добавил:

— Мы все здесь за спокойную жизнь. Конечно, и в ней есть место подвигу, но все же пусть случаев, где необходимо самопожертвование и героизм, будет как можно меньше. Вы согласны, товарищ Вихорев?

— Разумеется, товарищ Сталин! — я залпом опустошил свой бокал.

Ира сделала то же самое и, немного захмелев, воскликнула:

— Тогда выпьем еще за наших летчиков! Чтобы их было как можно больше!

— Может, в будущем летчики и не нужны будут? — съехидничал я. — Вот совсем не нужны. В принципе.

— Это как? — насторожился Сталин.

— Будут беспилотные самолеты, а не те, что сейчас. Вообразите себе: машина сама взлетает, сама летит и сама приземляется. И не нужен ей будет человек в кабине. А может, самолетами по радио будут управлять? Уже такие вроде как есть. Я один такой даже сбил. Когда пушку Таубина испытывал.

Ира вздрогнула и странно посмотрела на меня, но возражать не стала.

Целый час мы беседовали обо всем, прихлебывая шампанское. Сталин и Калинин оказались на удивление умны и образованы. Казалось, они знают все — от авиастроения до экономики и даже биологии с медициной. Конечно, они бегали по верхушкам, не вдаваясь в детали, но общее представление о темах разговоров у них было самое широкое.

Наконец прогремел завершающий тост:

— За Поликарпова и авиацию нашей великой страны! — провозгласил Сталин. — За стальные крылья Советского Союза!

Банкет закончился. Вслед за Брагиным я покинул зал, чувствуя себя кем-то между Чкаловым и Каманиным.

— Ты больше так не шути, — на ходу бросил Брагин. — Не поймут.

— Близ царя — близ смерти? Нет, друг. Те времена давно прошли.

— Ты молодой еще и многого не знаешь. С другой стороны — дело твое. Я предупредил — и к стороне.

Мы сели в машину. Брагин отвез нас домой.

— Отсыпайтесь пока. Товарищ Кузнецова, завтра я вас заберу. Вам нужно пройти курс молодого бойца. Если хотите, подберу отдельное жилье. Не такое роскошное, как это, конечно, зато ближе к тренировочному центру.

Брагин, не прощаясь, хлопнул дверью. Черная «эмка» стронулась с места, повернула и скрылась за углом.

Разумеется, без любовных утех не обошлось. Когда же мы порядком утомились, я прижал к себе притихшую Иру, да так и отключился. Мне снились странные и страшные вещи: почему-то именно я вдруг стал руководителем Советского Союза.

Я сидел в просторном кабинете, отделанном лакированными панелями за массивным столом с телефонами. Прямо передо мной лежали папки с докладами. Я и так знал, что в них: доклады о контрреволюционных восстаниях по всей стране. Почему-то рабочие и крестьяне больше не хотели строить социализм. Почему? Ответ скрывался все в тех же папках: кризис и отставание от Запада. Нас подвели инженеры и ученые. Вся их многочисленная братия в многочисленных НИИ так и не открыла нужные нам законы природы. Страна стояла на грани голода. Зато капиталисты умело использовали то, что есть.

Без стука, прервав мои размышления, в кабинет влетел Василий Брагин. Постаревший, в генеральском мундире, он все еще был в отличной форме. Только лицо его выражало безумную усталость и беспокойство. Оказывается, и у чекистов есть что-то человеческое.

— Алексей Васильевич, вам решать. Они идут на Кремль. Милиция не справляется. Армейские кордоны смяты мятежниками. Телецентр еле держится. Из других республик поступают такие же сведения. Прикажете двигать танки и поднимать самолеты? Дать команду открыть огонь по толпе?

Брагин положил мне на стол три листа бумаги. Черные буквы «Приказ номер…» не то, чтобы пугали, но нервировали. Не каждому выпадает доля брать на себя такой тяжкий груз ответственности.

На несколько секунд я задумался. С одной стороны, будут жертвы. Не только среди повстанцев. Под пули, снаряды и бомбы попадут и невинные люди. Но если дать слабину — страна развалится. Тогда погибнет куда больше народа. У меня перед глазами пронеслись картины гражданской войны в Испании: фашистские самолеты расстреливают автобусы с детьми… Что-то подобное произойдет и здесь. Нет, медлить нельзя!

Я размашисто расписался под приказом — в трех экземплярах, и вручил их Брагину.

— Действуйте!

— Так точно, товарищ верховный главнокомандующий! Может, спуститесь в бункер? Мы не знаем, как пойдут дела.

— Даже не предлагайте мне подобного! — я мягко улыбнулся. — Я останусь здесь, что бы ни произошло.

— Как знаете. Мое дело предупредить.

Брагин щелкнул каблуками и вышел. Началась зачистка мятежников. Даже сюда, в кабинет в Кремле, доносились выстрелы артиллерийских орудий и разрывы снарядов.

Час проходил за часом. Периодически в кабинет входил Брагин, клал на стол новую папку с приказами и забирал другую. Я читал доклады и ставил свою подпись.

Дело шло туго. Кое-где воинские части отказывались стрелять или переходили на сторону повстанцев. Бомбардировщикам приходилось ровнять с землей целые кварталы. Потом танки и пехота добивали тех, кто отказался сдаваться в плен.

Но все же мы, большевики, оказались сильнее. Брагин — мрачнее тучи, принес мне последний доклад.

— Все ключевые точки под контролем. Под нашим контролем. Потери… с обеих сторон примерно пятьдесят тысяч человек. Во многих городах разрушены склады продовольствия. Нужно вводить продуктовые карточки. Надвигается голод.

Я кивнул:

— Действуйте. Наладьте систему распределения того, что есть. И привлеките к работе на полях всех свободных — от студентов до ученых. Армию туда же отправьте. Нам нужно завершить посевную и продержаться до нового урожая.

— Есть! Да, еще одно. Запад выразил озабоченность сегодняшними событиями. Скорее всего, нас ждет эмбарго. Идут разговоры о прекращении дипломатических отношений. Канада отказалась поставлять зерно.

— Без капиталистов обойдемся. Нужно свое развивать.

Брагин развернулся и покинул кабинет. Нам удалось сохранить Советский Союз. Какая будет в нем жизнь, сейчас не имеет значения. Все потом. Надеюсь, выкарабкаемся.

Что было дальше, я так и не узнал. Ира схватила меня за плечо и встряхнула.

— Вставай, лежебока! Тебе пора на аэродром. За нами Брагин приехал.

— Приснится же, — буркнул я, натягивая брюки. — Вот что значит один лишний бокал шампанского.

Ира не стала спрашивать, что означала моя реплика.

Мы доехали до Ходынского поля в полном молчании. У аэродрома я вышел из машины, хлопнул дверью и уныло потопал к административному зданию поликарповского КБ. Майор забрал Иру с собой. Насчет девушки я не переживал: она может за себя постоять. Если уж кто и заслуживает сочувствия, то незадачливая личность, осмелившаяся поднять руку… да просто косо посмотреть на деву-богатыря.

Поликарпов встретил меня с нескрываемой радостью:

— Явились, товарищ Вихорев? И-308М готов для испытаний. Дадите машине путевку в небо — и отправитесь на юг. Будете испытывать бомбовый прицел в полевых условиях. Согласны?

— Приказы не обсуждаются, Николай Николаевич. Да вы же и так знаете: я за любую авиационную инициативу. За все новое и против старого. Ну, я пошел.

— Куда?

— Изучать документацию на новый двигатель и самолет в целом. Это ж вам не И-153, от которого я и так знаю, чего ждать.

После обеда я поднял в воздух старый реактивный истребитель с новым двигателем. Машина привела меня в восторг: набирала высоту, как пушинка, пикировала как коршун. Под конец я увел истребитель высоко в небо и просто «висел» в воздухе, любуясь панорамой Москвы. Проверял устойчивость и управляемость вроде как.

Интересно, на что будет способна машина Поликарпова со стреловидным крылом — И-310? Наверное, получится что-то и вовсе сногсшибательное. И проверить это предстоит мне. Жаль, я в который раз серьезно ошибся.