Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 40 Чужая «Аврора»

Меня разбудил гул поршневого мотора. Как быстро нас нашли!

— Вставайте! — я поднял всех. — Сейчас домой полетим.

Рычание двигателя стихло. Мы едва успели натянуть парки, как распахнулась дверь, и к нам в комнату ввалился тот, кого никто не ждал. «Полуполковник» Ремезов с пистолетом в руке.

— Это уже какая-то сказка про белого бычка, — съехидничал я. — Из миллионов живущих на планете людей я все время встречаю именно вас.

— Судьба — злодейка, старичок, — Ремезов не упустил возможности поиздеваться. — Выходи строиться. Да без глупостей. Дверь под прицелом. Если кто дернется — ваша дружная компания сильно сократится в численности. Первый — Вихорев. За ним — товарищ Кузнецова. Я слишком хорошо знаю ее способность ломать людям шеи и дробить кости, чтобы недооценивать.

Я вышел на лед, под дула двух карабинов. Сумерки едва разогнали ночную тьму. Правда, половинка луны добавляла немного света в царство мрака. В ее призрачном сиянии я разглядел ту самую диковинную летающую машину с двумя винтами.

— Странный вертолет, — заметил я.

— Синхроптер Антона Флеттнера, — в голосе Ремезова проскользнула нотка самодовольства. — Легко поднимет десять человек. Советскому Союзу такое и не снилось, верно?

Я раскрыл было рот — заткнуть наглеца, но Ира легонько ударила меня по плечу. Легонько по ее меркам, конечно. Если бы не меховая парка, у меня половина руки превратилась бы в синяк.

Под конвоем двух суровых солдат, готовых в любую секунду превратить нас в решето, мы поднялись в кабину синхроптера. Ремезов, не выпуская из рук пистолет, захлопнул за собой дверь.

Загрохотал мотор. Правый винт провернулся. Его лопасть сдвинулась с места и уже готова была столкнуться с лопастью левого винта, как вдруг последняя ускользнула от удара. То же самое повторилось и с двумя другими лопастями. Винты начали вращаться быстрее и быстрее. Лопасти сближались, ускользали, сближались и ускользали снова во все ускоряющемся ритме.

У меня закружилась голова: от подобного зрелища запросто можно свихнуться. Но синхроптеру было наплевать на нежные чувства советского летчика: оба винта превратились в полупрозрачные, пересекающиеся друг с другом диски. Пилот оторвал необычную машину от земли, развернулся и взял курс на немецкую базу.

Мы летели над заснеженными ледяными полями почти два часа. Все-таки по скорости вертолет — это воздушная черепаха. Его единственное преимущество: возможность зависать и садиться «на пятачок». Впрочем, это очевидные истины. Но последних двух качеств вертолета вполне достаточно, чтобы задуматься о его разработке и производстве.

Единственное, что меня сильно напрягало: грохот двигателя — я словно находился в цехе, где работала дюжина паровых молотов. О разговорах можно было и не мечтать. Пришлось помалкивать всю дорогу.

Наконец мы приземлились на базе. Замерли винты. Нас вытолкали на лед, провели в обход ангара до отдельного двухэтажного здания и загнали в закрытую комнату с деревянными койками, отделенными от остального пространства стальной решеткой. Видимо, местная гауптвахта. Впрочем, возле ангара я успел заметить металлические контейнеры с надписью «зарин» и «люизит». Что это такое, я не знал — химия для меня темный лес. Но явно не средство для мытья посуды.

Ремезов поглядел на единственную лампочку под потолком и ухмыльнулся. Зубы его показались мне клыками тигра.

— Отдыхайте, пока самолет не прилетел. Вилли Пат по тебе давно скучает, Вихорев. И не строй из себя стойкого оловянного солдатика. У Вилли живые завидуют мертвым. Очень сильно завидуют. Ему любого Кибальчиша расколоть — раз плюнуть.

— Мы отправили радиограмму о вашей базе перед посадкой, — зло сказал я. — Так что торопитесь, пока не пришел «Красин» с десантниками.

Глаза Ремезова весело засверкали.

— Не будет никакого «Красина». Мы умеем играть в игры. Радиоигры. Наш радист отправил радиограмму с отменой. Вроде как ошибка — вам показалось. На этот раз Вилли получит человеческий материал.

Мне стало не по себе. Я, сжав зубы, постарался не подать вида. Впрочем, Ремезов все равно догадался об этом по моему лицу.

«Полуполковник» отсалютовал и вышел, оставив нас за решеткой в компании часового. Ствол карабина был направлен в нашу сторону.

— Кто такой Вилли Пат? — все дружно набросились на меня, как будто я был на короткой ноге с немецким руководством.

— Судя по характеристике, выданной ему Ремезовым, самый отъявленный садист во всей Германии. Мастер по вытягиванию жил и важных секретов. Ничего хорошего нас не ждет.

— Надо отсюда выбираться, — уверенно заявила Ира.

— Может, не стоит болтать лишнего? — я ткнул пальцем в сторону часового. — Вдруг наш «захватчик» знает русский? Эй, Ганс, Фриц или как там тебя, ты по-русски кумекаешь?

Но солдат и глазом не повел. Он смотрел на нас пустыми, лишенными выражения глазами хорошо вышколенного исполнителя, бездушной машины, исполняющей приказы. Такой не станет издеваться для собственного удовольствия. Он сделает ровно то, что ему скажет начальник. Не более и не менее того.

В помещении было тепло. Я расстегнул парку и улегся на койку.

— Ты что собрался делать? — Полина аж рот раскрыла.

— Отдыхать, очевидно. Как говорил мой дядюшка — тот еще юморист: если не можешь ничего исправить, то спи. Само рассосется.

— А ты думаешь, оно рассосется?

— Там видно будет. Слушай, у меня в ушах звенит после этой адской мельницы, в которой нам довелось попутешествовать. Оставь меня, пожалуйста, в покое. До срока.

— Но у тебя есть какой-то план? — Полина мучила меня страшнее Вилли Пата.

— Никакого, — «успокоил» я её. — Будем действовать по обстановке.

И я действительно уснул. Вернее, приказал себе уснуть.

Разбудил меня громкий треск — точно пистолетный выстрел. Я аж подскочил. Ира держала в руке здоровенный деревянный обломок — она сломала койку.

Охранник тоже вскочил. Ствол карабина был направлен Ире прямо в грудь. Я метнулся в дальний угол клетки.

— Эй, друг! Я здесь!

Ствол карабина дернулся в мою сторону. Ира швырнула обломок в часового. Я, точно в замедленной съемке, видел как импровизированная «дубина», вращаясь, полетела ему прямо в тупую, но исполнительную голову.

Раздался резкий удар и часовой мешком рухнул на пол.

— Спасибо, — кивнула Ира.

Я не удержался от издевки:

— You’re welcome или, если по-русски, пожалуйста. А теперь попробуй найти нам ключ. Насколько я знаю, сей полезный предмет остался у Ремезова.

— Он нам не нужен, друг.

Ира взялась за прутья решетки. Под паркой нельзя было разглядеть мускулов, но я видел, как напряглось ее лицо, как капли пота выступили на лбу. Что-то лязгнуло, и прутья остались у Иры в руках. Силачка не просто согнула сталь, она сорвала крепления! В самом деле: здесь же не бетон.

— Не руки, а гидравлические захваты. Ты в трубогибы не пыталась устроиться?

Вместо ответа Ира подала мне карабин и раскрыла глаз часовому.

— Жив…

Я врезал немцу прикладом по голове. Потом еще и еще — пока от красивого, но жестокого лица не осталось кровавое месиво.

— Теперь точно нет.

— Ты его убил… — прошептала Полина. — Беззащитного.

— И еще раз убью, если понадобится. У меня нет желания корчиться на дыбе в застенках Вилли Пата. Теперь часовой не позовет на помощь. С гарантией. На войне как на войне. Или ты, или тебя.

Я забрал с остывающего тела подсумок с патронами и выглянул в коридор. Второй часовой дрых на табуретке, опираясь спиной на стену. Он даже похрапывал, улыбался и пускал пузыри. Вот почему никто не поднял тревогу!

Ира взяла солдата за голову. Негромкий хруст — и часовой, даже не вскрикнув, свалился на бок. Улыбаться ему больше никогда не придется.

Полина побелела. Ну да… Она же никогда не видела вживую человеческую смерть. Ей не пришлось воевать, как мне или Фернандо. Она только летала в облаках и под ними. Вот и пусть дальше этим занимается. Война — не женское дело. Или все-таки…

Я посмотрел на Иру.

— Теперь у нас два карабина, — спокойно ответила она. — Жду приказов, командир.

— Интересно, кто у нас командир? А, ну да. Я же! Шучу. Только тут и без приказов все понятно. У нас один путь. Другого я не вижу. Но сначала надо избавиться от тел. Сложить их под койками за решеткой, что ли. Чем позже их заметят, тем лучше.

Ира без труда утащила труп поверженного врага. Спустя минуту она вернулась.

— Готово!

— Отлично. Ждите здесь. Пойду на разведку.

— Лучше я… — Ира отомкнула штык-нож и вручила карабин Фернандо. — Я и без пушки обойдусь.

— Не сомневаюсь.

Полина все еще не могла отойти от увиденного — стояла статуей, прижав руку ко рту.

— Вы так легко убиваете. Раз — и нет человека.

— Кто сказал, что это — люди? Машины для убийств… Впрочем, об этом мы позже потолкуем. Сейчас не время рассуждать о гуманизме. Соберись, и выполняй мои приказы, товарищ Осипова.

— Так точно! — прошептала Полина.

Ира бесшумно, точно кошка… нет, тигрица, двинулась вперед. Оказывается, у нее, к нашему счастью, было много разных талантов.

— Исполать тебе, дева-воин, — прошептал я.

Ира выглянула за дверь и махнула рукой.

— Никого!

Мы выскользнули в пустую казарму. Откуда-то сверху доносились гортанные голоса, писк морзянки и шум помех радиоприемника.

— Радиорубка, — шепнул Фернандо. — Я немного знаю немецкий.

— Врагам только не говори. Нам можно.

— Не смешно, — обозлилась Полина.

— А я и не смеюсь вовсе. Я серьезно. Что бы ни произошло, а немцам лучше не знать о навыках Фернандо.

С улицы доносился рокот авиационных моторов. Ира приоткрыла дверь и выглянула наружу, не обращая внимания на ворвавшийся в помещение ледяной воздух. Лицо ее вытянулось. Она жестом подозвала меня к себе. Я посмотрел в щель и совершенно обалдел. Наглости немцев не было предела.

По ярко освещенной полосе катил громадный четырехмоторный самолет со свастикой на хвосте — «Фокке-Вульф 200», известный под звучным названием «Кондор». Сигнальный автомобиль с оранжевой лампой на крыше указывал дорогу. Приветственная делегация — десяток человек, топталась у рулежной дорожки. Среди остальных я разглядел и кряжистую фигуру Ремезова. Над всем этим издевательски сияла вывеска: «Аврора».

Теперь понятно, почему нас столь неосмотрительно оставили наедине с часовым. Персонал на базе не очень велик и каждый человек на счету. А тут еще начальство приехало.

— Что будем делать? — спросил Фернандо.

— Надо захватить «Мессершмитт-110» и добраться до нашей «Стали». Запустим двигатели и отправим новую радиограмму. И делать все надо быстро. За мной!

Я выскользнул в дверь и, даже не пригибаясь, побежал к складу «бытовой химии».