Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 6 «Чайка»

Пару дней моим слушателям пришлось летать на «десятке». Потом «семерку» вновь ввели в строй. Учеба пошла своим чередом — гладко, без сучка и задоринки. Я с нескрываемым удовольствием наблюдал за четкими взлетами и посадками, идеально выписанными фигурами пилотажа. И все же каждый вел истребитель по-своему. У каждого летчика был свой почерк. И самый неповторимый: подчеркнуто небрежный, но уверенный и четкий — у Саши Гридинского.

Несколько раз мы слетали на полеты в паре. Потом расстреляли несколько макетов танков и воздушных «чулков». Наконец настал день выпускных экзаменов. Мне предстояло вести учебный бой.

C Маловым и Виленой особых проблем не возникло. Я, пусть и не без усилий, прижал их к земле и сел на хвост, несмотря на меньшую маневренность «десятки». Зато Гридинский меня удивил. Нет, даже поразил. До глубины души.

Я взлетел первым, дождался, пока Саша наберет установленную высоту и бросился в атаку. «Семерка» легко ускользнула от моего удара. Ну, это вполне ожидаемо. А теперь…

Но Гридинский не дал мне ни секунды передышки. Он ринулся на меня и попытался навязать свою манеру боя. Вот агрессор! Но подобную наглость нельзя оставлять просто так. Противника, пусть и условного, надо наказать!

Я развернулся наперерез… не тут-то было. «Семерка», сверкнув фонарем кабины, промелькнула у меня под носом и ушла на боевой разворот.

Несколько минут мы крутились в небе, насколько нам позволяли возможности машин. Никому не удалось взять верх. Да это Чкалов номер два какой-то! Если Гридинский сейчас так летает, то когда он наберется опыта, ему в бою не будет равных.

Я чуть помедлил, и лег в вираж. От перегрузки потемнело в глазах. В зеркалах я видел «семерку» — Гридинский, пользуясь ее маневренностью, заходил мне в хвост. Тогда я чуть потянул ручку на себя, сделав вид, что пошел на вертикаль, сам же перевернул истребитель и бросил его к земле. Лучше вниз, чем вверх: «десятка» тяжелее и на пикировании разгоняется куда лучше «семерки».

Моя ловушка сработала: Гридинский потерял скорость и, когда я настиг его боевым разворотом, оказался у меня в прицеле. Я сел ему на хвост. «Семерка» уныло покачала крыльями в знак поражения.

Мы пошли на посадку. Первым приземлился Гридинский — легкие облачка дыма выскочили из-под колес шасси. Я сел следом.

Когда я зарулил к ангару, пот градом лил с моего лба, а руки и ноги слушались с трудом — настолько вымотали меня перегрузки. Еще бы: слушатели сражались со мной по очереди, а я-то отдувался один за всех. Но я бы и еще десяток учебных боев провел, лишь бы летать!

— Все! — устало вымолвил я. — Конец моим страданиям! Учеба окончена. Все свободны.

— А как же экзамен? — поинтересовался Малов.

— Вы его сдали. На пять. А кое-кто и на пять с плюсом. Нет, на шесть. Едва не опозорил меня. Но называть имя этого хулигана я сейчас не буду. Просто еще раз посоветую бросить курить. Летчик, тем более реактивщик, должен быть тупым и здоровым. Про «тупым» — шутка. Короче, можете идти по домам. А я пойду еще полетаю.

— Полетаешь? — воскликнул Гридинский, с завистью глядя мне в глаза.

— На И-15. Его мне для тренировок оставили — реактивный жрет керосин бочками, чтобы на нем летать без острой надобности.

И я помчался к Поликарпову за разрешением.

— Это здорово, что вы завершили обучение курсантов, Алексей Васильевич. Полетать, говорите. Будет вам полетать. С завода пришла новая модификация И-15. И-153 «Чайка» с убирающимися шасси. Валерий Павлович уже поднимал ее в воздух. Но теперь он занятой человек. Депутат… Одним словом, я выпишу вам полетное задание на пилотаж. Оцените маневренные и скоростные характеристики машины. Хорошо?

— Так точно, Николай Николаевич!

— Снова вы по-военному. Что ж, действуйте!

С вожделенной бумагой — полетным листом — в руках я побежал в ангар, изучать руководство к новому самолету. Это не заняло много времени: в целом «Чайка» была схожа с И-15. Из новшеств, кроме убирающегося шасси, разве что винт изменяемого шага да штатные четыре ШКАСа вместо ПВ-1.

К самолету подскочил неутомимый Фернандо:

— Что, припахали?

— Смотрю, ты слишком хорошо русский выучил. Молодец, чего уж там. Давай, выкатывай тарантас. Облетаю.

Я взялся за левое нижнее крыло, Фернандо — за правое. К нам присоединились три младших техника. Втроем мы вытолкали истребитель на улицу. Я забрался в кабину, пристегнулся и крикнул:

— От винта!

— Есть от винта! — отозвался Фернандо.

Я включил стартер. Мотор заскрежетал, чихнул, выбросил черный дым и заработал — сначала с перебоями, неуверенно, потом его рокот выровнялся и стал четким. Лопасти винта замелькали перед носом. В кабину ворвался вихрь воздуха пополам с бензиновой гарью. Давненько я не летал на поршневых машинах.

Я с трудом подавил желание взлететь прямо от ангара. Все равно никто не озаботился установкой на И-153 радиостанции. Но отсек для нее есть — сам видел на чертежах. Пока же мне пришлось рулить по командам регулировщика — унылого красноармейца с флажками.

Я взлетел и пошел крутить пилотаж. И-153 кувыркался в воздухе, точно акробат на трапеции. Ни о каком «лететь по рельсам» не шло и речи. Но все же машина была заметно устойчивее И-15. Освоить ее новичкам будет несравнимо легче. Правда, за простоту управления и более высокую скорость пришлось заплатить толикой маневренности. Впрочем, наплевать: вряд ли какой другой истребитель в мире способен перекрутить «Чайку» на горизонталях. В этом поликарповским машинам нет конкурентов.

И все равно, когда я заходил на посадку, в глазах моих явно читалось недоумение.

Сдав машину Фернандо, я побежал к Поликарпову.

— Как испытания, Алексей Васильевич? — поинтересовался шеф, едва я влетел в кабинет.

— Превосходно. Лучше не бывает. Машина зверь. Правда, не понимаю, зачем она нужна. Вчерашний день. Заря авиации. Реактивный истребитель куда перспективнее. Только не обижайтесь, пожалуйста.

Поликарпов пожал плечами:

— Спросите это у генералов с маршалами. У Ворошилова, к примеру. Заказ военных выполнять надо.

— Так точно, — по-казенному ответил я.

— И все же изложите свои соображения в отчете. Хорошо? Пока я вам дам направление в командировку. В ваш родной Рыбинск. Перегоните туда И-153. Там на заводе заменят мотор на новейший М-62. На том же самолете вернетесь назад.

— Когда вылет?

Поликарпов задумался на минуту, потом сказал:

— Сегодня поздновато. Завтра с утра отправитесь, Алексей Васильевич. Еще вопрос. Из трех ваших учеников двое поедут в части, обучать летчиков на только что поставленные с завода реактивные машины. Один останется здесь, в КБ. Испытателем. Кого порекомендуете?

— Гридинского. Его и только его.

Поликарпов подался вперед. Глаза его весело блеснули:

— Так категорично? Обоснуйте, пожалуйста. Разве остальные хуже?

Я мотнул головой.

— Не хуже. Они все — отличные летчики. Говоря канцелярским языком: техникой пилотирования владеют безупречно. Придраться не к чему. Но только Саша Гридинский — летчик от Бога. Как Чкалов. Как…

— Как вы?

— Я этого не говорил — хочу помереть от скромности. Но я в любом случае настаиваю на его кандидатуре.

Поликарпов кивнул, записал фамилию в блокнот и задумался.

— Я могу идти, Николай Николаевич?

— Одну минуту, Алексей Васильевич. Вот, взгляните…

Главный конструктор достал из стола лист бумаги. Это был эскиз реактивного самолета с толстым, как у «семерки», фюзеляжем, но скошенными, отогнутыми назад крыльями. Единственный двигатель, судя по рисунку, планировали поставить в хвост и вывести сопло под стабилизатором.

— И-310? — удивленно воскликнул я, прочитав подпись. — С двигателем Климова? Никогда о таком не слышал.

— Владимир Яковлевич изучил наработки британского конструктора Фрэнка Уиттла. Счел идею центробежного компрессора перспективной: в нем лопатки отбрасывают воздух от центра к краям колеса, а не прогоняют его вдоль вала, напрямую к турбине. Масса достоинств и один недостаток — лоб широкий. Но зато у ВК у одного тяга в полтора раза больше, чем у двух движков на И-308.

— Поэтому и стреловидное крыло? Интересную конструкцию вы изобрели.

— Не я. Бартини — он все рассчитал и обосновал. Только это — дело будущего. Сначала нужно обкатать движок на специальной модификации И-308 с индексом «М». Вы этим и займетесь после окончательной калибровки бомбового прицела. Гридинский же завершит испытания «семерки». Надеюсь, у вас нет возражений.

— Нет, Николай Николаевич.

— Тогда поезжайте домой. А завтра вылетайте в Рыбинск. Отдохните там, навестите родителей.

Поликарпов что-то не договаривал. Главный конструктор не умел скрывать свои чувства и мысли — по умному и доброму лицу читалось все, что творилось в его светлой голове. Но я не стал это уточнять. Пусть будет сюрприз. Надеюсь, приятный.

Дома меня никто не ждал. Пришлось готовить самому — я начистил картошки, соорудил пюре с молоком и зажарил курицу, за которой сходил в продуктовый магазин. Увы, к вечеру почти все раскупили, и мне достался тощий и костлявый экземпляр, о который я едва не обломал зубы. Так мне и надо.

Весь вечер я от скуки изучал медицинские справочники. В конце концов мне пришло на ум сходить в нерабочий день в книжный, вот только что там покупать? Не Горького же. Я его прочел от корки до корки.

И еще я понял: надо приглашать Тамару Тимофеевну. Пусть займет комнату профессора и работает. А там и Зина подтянется. Вместе веселее.

Но жизнь оказалась куда сложнее.