Сага о летчике. Том 2. Проект "Аврора"

Глава 43 Наша «Аврора»

Перелет на восток отложили — результат нашего путешествия в Мурманск устроил Бартини полностью. «Сталь-7Т» отправили на завод на доработку и устранение разной мелочи вроде не очень надежного механизма уборки шасси.

Я же усиленно изучал новейшую разработку — реактивный самолет с треугольным крылом. Мне предстояло покорить звуковой барьер. Разумеется, не в первом полете.

«Аврора» находилась на аэродроме в Щелково — по словам Поликарпова, грохот ее двигателя мог распугать половину Москвы. Добираться туда было неудобно — какой-то «умник» составил расписание пригородных поездов так, что я или опаздывал на пятнадцать минут, или приезжал на час раньше. Я высказал претензии кассиру — унылой тетке с туманно-серой шалью, наброшенной на плечи, но дама лишь развела руками:

— Не я это придумала. Вы, как Герой Советского Союза, и поинтересуйтесь наверху, что к чему. И это… разве вам служебная машина не положена?

И я отправился к Поликарпову. Шеф внимательно выслушал мой «плач Ярославны».

— Повлиять на железнодорожное начальство я не могу. Мой водитель, он же соглядатай от НКВД, мог бы забирать вас… хотя постойте, вы же собирались купить мотоцикл?

— Ну да, — надеюсь, в моем голосе звучало что-то, кроме вселенского уныния Вилли Пата. — Попробуй его купи. Я встал на очередь, но судя по темпам, по которым она движется, мы быстрее на Луну полетим.

Поликарпов широко улыбнулся:

— Что же вы мне раньше не сказали, Алексей Васильевич? Помочь вам в этом нелегком деле мне по силам.

Поликарпов поднял трубку телефона, набрал номер и несколько минут с кем-то говорил.

— Вот и все. Берите деньги, поезжайте, обкатывайте мотоцикл и не жалуйтесь на погоду.

И я отправился в магазин.

— Что же вы сразу не представились полным титулом? — рассыпался в любезностях директор — полный усатый мужчина в сером пиджаке. — Мы бы изыскали машину под ваши нужды.

— По-моему, сейчас не крепостное право, да и я не дворянин. Все равны.

— Равны, да, вот только мотоциклов на всех не хватает, — с готовностью согласился продавец. — Но я всегда готов помочь Николаю Николаевичу. И вам, разумеется.

В тот же день я увел «железного коня» под уздцы, вернее, под руль и принялся расконсервировать его прямо в просторной прихожей. Тамара Тимофеевна аж руками всплеснула:

— Сколько грязи развел! Медицина-то требует чистоты.

— Не переживайте. Я все уберу. Сверкать будет, — ответил я, переливая из канистры в бак смешанный с маслом бензин.

— Да шучу я. Делай, что нужно. Ты ж здесь хозяин.

— Твоё-моё в семнадцатом отменили. Сейчас все общее.

Тамара Тимофеевна не ответила ничего и тихо удалилась.

Я действительно вылизал все — возился допоздна. Зато утром я отправился в Щелково на отчаянно тарахтящем аппарате. Разумеется, я надел полярную маску для лица и летные очки — все то, что пилоты надевают зимой в открытой кабине. Иначе, боюсь, мое лицо к концу поездки стало бы замороженной свиной рулькой.

«Аврору», или, официально, экспериментальный истребитель Е-2, доводили до середины апреля — пока не сошел снег. Все это время я мотался между Щелково и Ходынкой. Иногда я приезжал к Поликарпову, брал папку с документами и тубу с чертежами, забирался в кабину личного УТ-2 и срочно летел в Щелково. Потом, получив новый набор бумаг, мчался на «уточке» обратно к шефу.

Мне было не в тягость поработать курьером. В конце перелета я для тренировки крутил несколько бочек и мертвых петель, и только потом аккуратно припечатывал маленький самолетик к бетону. Правда, один раз папка с важными чертежами едва не вывалилась из кабины, но вовремя ее поймал. И, естественно, никому не рассказал о происшествии.

Но истинное удовольствие мне доставляли полеты на любимой «десятке». На ней заменили двигатели, и машина тянула как зверь. Я с упоением кувыркался над аэродромом на радость пилотам и зависть местным подросткам.

Наконец сошел снег, и весеннее солнце прогрело землю. Полоса в Щелково высохла. «Аврору» выкатили на стоянку. Несколько пробежек на земле, и наступила торжественная минута первого вылета.

Поликарпов ради такого важного дела сам приехал в Щелково.

— Двигателисты подвели, — начал он, едва пожав мне руку. — Не доделали дожигание топлива. То есть, форсаж. Разбег будет дольше, чем получилось по расчетам. Справитесь, Алексей Васильевич?

Я взял под козырек.

— Так точно… Постараюсь. Обещать не буду.

— Правильно сомневаетесь. Если увидите, что полосы не хватает — тормозите. Не рискуйте почем зря.

— Даже так? На пробежках разгон мне показался нормальным.

Поликарпов посмотрел на часы.

— Пора, Алексей Васильевич. Помните: один круг и посадка.

Я поднялся в кабину. Фернандо — его вытащили с Ходынки — помог мне пристегнуться, хлопнул меня по руке, убрал стремянку и покрутил над головой двумя пальцами.

— Есть к запуску! — ответил я и нажал на кнопку стартера.

Турбина, как много раз до того, раскрутилась до стартовых оборотов. Затрещали запальные свечи. Стрелка расходомера поползла вправо — открылись клапаны топливной системы. Температура выхлопа скачком выросла до тысячи градусов и тут же упала до нормальных шестисот. Двигатель запущен.

Я вырулил на полосу, закрыл фонарь кабины и, получив разрешение на взлет, дал полный газ. Самолет начал разбег. Скорость росла медленно. Вот уже половина трехкилометровой полосы позади, вот до торца остался всего километр… На двухстах сорока километрах в час я осторожно потянул ручку на себя и колеса оторвались от бетона. Ура! Наша «Аврора» в воздухе! Самолет, названный в честь революционного крейсера, не мог подвести.

Четко на установленной высоте в тысячу метров я описал круг и зашел на посадку. Двигатель закапризничал. Тяга начала падать. Я прибрал газ и вновь дал. Турбина набрала мощность, но тут же снова стала ее терять.

К счастью, мне хватило запаса высоты. Последние метры я едва удерживал непослушную машину. Она летела, как говорила моя бабушка, на «пердячем пару».

Почти без тяги, на минимальной скорости я кое-как приткнул истребитель сразу за торцом полосы. Короткий пробег, и самолет остановился. Турбина «погасла» окончательно.

Прикатил тягач. Истребитель вместе со мной оттащили на стоянку. Ну не пойду же я пешком. Не по чину. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Едва я выполз из кабины, Поликарпов бросился мне навстречу.

— Какое счастье, что вы, Алексей Васильевич, не стали… — шеф запнулся.

— Играть в Чкалова? Я, конечно, авантюрист, но не до такой же степени!

Прибежал Фернандо. Судя по его выпученным глазам, произошло нечто экстраординарное.

— Кажется, двигатель намеренно испорчен. Снова диверсия!

Я аж руками замахал — едва не въехал другу в гордый испанский нос. Чисто случайно, разумеется.

— Вот, будь добр, со всякими шпионскими штучками-дрючками сам разбирайся. Можешь на пару с Брагиным, раз уж он оказался чист и невинен аки агнец Божий. Мне же оставьте полеты. Разрешите идти?

Поликарпов махнул рукой — «валите, мол, Алексей Васильевич». Я побрел в контору — заполнять полетный журнал и писать отчет. У входа меня ждала Полина.

— Видела твою эквилибристику. Аж сердце в пятки ушло. Думала, всё.

Я пожал плечами.

— Поживу еще некоторое время. Если снова не вляпаюсь в какую-нибудь детективную историю. А самолеты? Нет такого самолета, который стал бы мне зло творить.

Полина терпеливо выслушала мой монолог.

— Я вот по какому поводу. Я выхожу замуж.

— За летчика?

— Да. Другие мне не нужны — ты же сам знаешь.

— Ну, тогда все нормально. Вряд ли он будет мешать нашим смелым прожектам вроде арктических приключений, — я обнял Полину и похлопал по спине. — Вперед, дева. К семейной жизни. Не забудь получить благословение Поликарпова и одобрение Бартини.

— С тобой не соскучишься, — Полина чмокнула меня в щеку. — Ну, я побежала. У меня вылет сегодня.

— Мягкой посадки тебе… в самолет.

Полина сделала несколько шагов, вдруг остановилась и обернулась.

— Я все знаю о твоих отношениях с Ирой! Она сама мне рассказала… еще до перелета.

И, выпустив эту парфянскую стрелу, Полина удалилась с гордо поднятой головой.

Я, с облегчением выдохнув, побрел заниматься бумажной волокитой. Полина мне в целом нравилась, но я с ужасом думал, как мне быть, если она вдруг заявит на меня права. К счастью, этого не случилось. Полина отыскала другой объект для обожания.

Я сел за стол, раскрыл журнал и, отлынивая от нудной работы, выглянул в окно. Гридинский с важным видом что-то втирал курсантам, тыкая длинной указкой в реактивный истребитель-бомбардировщик — копию «семерки». Ему внимали с благоговением.

Среди молодых парней маячили две будущих летчицы вполне спортивного вида. Я хотел пойти познакомиться, но быстро себя одернул, поправил наградной «Маузер», вернулся за стол и взял «вечную» ручку. Для летчиков на первом месте самолеты. С девушками можно и позже разобраться.