Тёмная Академия. Руководство по выживанию для светлых (СИ)

Глава 10

– Хм, – на миг задумалась гномка.

– Или назначит кого-то ответственным, – добавил Риан. – Например, тебя.

– Меня?!

– Ну ты же автор идеи.

– Это… – Милагрита замялась, – …возможно, преждевременно.

– Вот и отлично, – подытожила Селена. – А теперь налейте кто-нибудь чаю.

Мы уже почти забыли о письме (всё равно никто не хотел быть первым, кто подпишет), когда в гостиную тихо вошёл ментор. Не стукнул, не кашлянул – просто появился, как будто из воздуха. Или, что вероятнее, из тени за шкафом. Селена чуть не пролила чай. Милагрита пискнула и в панике попыталась спрятать лист бумаги за спину.

– Добрый вечер, – произнёс он спокойно. – Вижу, коллективная работа кипит.

– Мы… э-э… обсуждаем методы адаптации, – выдала я первое, что пришло в голову.

– С пером в руках? – Ментор перевёл взгляд на Милагриту.

– Записывала, – пробормотала она. – Мысли. Очень светлые.

– Уверен, – протянул он, подойдя ближе. – Но учтите, письма из академии проходят проверку. – Мужчина чуть склонился, глядя прямо на гномку, и добавил тише: – Обычно их читают не короли, а аудиторы из Комитета по дисциплине. И знаете, у них прекрасное чувство юмора. Особенно к слову «жалоба».

– То есть… – гномка побледнела.

– То есть письмо может дойти не туда, – сказал он мягко. – Или дойти… куда не надо.

– Так и запишем: проект заморожен. – Гномка незаметно спрятала бумагу в карман.

– Разумное решение, – слегка кивнул ментор.

Я заметила, что он задержал взгляд на мне. Не грозно – скорее оценивающе. Тот самый взгляд, когда человек пытается понять, не ты ли стояла в центре утреннего магического бедствия.

– Фальмирэ, – произнёс он наконец, – вы сегодня снова модифицировали формулу.

– Немного, – призналась я. – Всего пару коэффициентов.

– Один из которых заставил оживлённого вырвать собственное сердце?

– Технически это был не оживший, а зачарованный манекен. Он проявил симпатию.

– Рад за вас обоих, – сухо сказал он. – Но впредь постарайтесь, чтобы ваши пациенты не флиртовали с целителями.

Селена прыснула в чай. Риан кашлянул, изображая, что поперхнулся воздухом. Я же попыталась сохранить лицо.

– Буду осторожнее, ментор.

– Надеюсь, – ответил он. – Завтра у вас – практическая этика тёмных целителей. Не забудьте: на лекции не спорить с профессором, не читать заклинания, не освобождать его домашних питомцев.

– А если они сами захотят свободы?

Ментор посмотрел на меня с выражением: «я предчувствую, что так и будет».

– Тогда просто… сделайте вид, что вас там нет.

Он уже почти вышел, но на пороге обернулся.

– И ещё, Фальмирэ.

– Да?

– Если решите писать жалобу – дайте знать. Я хотя бы помогу с оформлением.

– Благодарю, – сказала я, и мне показалось, что в его голосе прозвучала... надежда.

Он ушёл. Милагрита облегчённо выдохнула:

– Всё. Я сожгу это письмо. И пепел запру в сейф.

– А мы сделаем чай покрепче, – сказала Селена. – Завтра, чувствую, будет ещё веселее.

Утро началось с того, что я не смогла узнать себя в зеркале.

– Да ладно, – устало сказала я себе, пытаясь уложить непослушные волосы. – Это просто недосып. И ещё разнопотоковость аур. Это тёмная сторона так на меня действует.

– Или последствия некротического излучения... – ответило зеркало мрачным шёпотом.

Я вздохнула и решила не уточнять. После вчерашнего занятия в прозекторской я вообще не была уверена, что мрачная сила Тёмного Королевства потихоньку не впитывается в нас.

Недаром же все тёмные предпочитают жить здесь, а светлые – у нас. В дремучие века, конечно, то одни, то другие рассы пытались завоёвывать соседей. Но… как оказалось, завоевать – это одно, а вот жить на завоёванной территории… это совсем другое.

Светлым легче дышится у нас… тёмным – тут. И после осознания этого странного явления королевства Роувэн и Дарфан больше не воевали друг с другом, а развитие технологий и магии скакнуло вверх. (Человечкам долго пришлось доходить до того, что высшие расы поняли давно. Если посмотреть в глубь веков, то последнее тысячелетие только люди и воевали между собой, подкупом или шантажом подключая к этому редких представителей каких-нибудь других видов.)

К моменту, когда мы добрались до аудитории, большинство студентов уже заняли места. Помещение напоминало старинный трибунал: тяжёлые каменные скамьи, мрачные лампы, угрюмо гудящее эхо. На кафедре стоял худой высокий мужчина с бледной кожей и небольшими, можно даже сказать, элегантными клычками – профессор Шаэрис, вампир, преподаватель этики тёмных целителей. Он был известен своим особым чувством юмора. Тем самым, которое у нормальных существ вызывает нервную дрожь.

– Рад приветствовать вас, мои будущие моральные катастрофы, – произнёс он, не поднимая взгляда от журнала. – Сегодня поговорим о границах дозволенного.

– Интересно, по академическим нормам или по его аппетиту? – прошептала Селена.

– Тсс, – шепнула я, но уже слишком поздно.

Профессор поднял голову.

– Кто это сказал?

Селена замерла. Я прикусила губу. Риан демонстративно уткнулся в конспект.

– Светлая студентка? – уточнил он с тенью усмешки. – Прекрасно. Начнём с вас.

Он подошёл к краю кафедры и сцепил руки за спиной.

– Скажите, юная леди, что вы чувствуете, когда воскрешаете труп, чтобы спасти жизнь живого?

– Эм… затруднение? – предположила Селена.

– Ошибка, – отозвался он. – Должны чувствовать удовлетворение. Ведь спасли, не так ли?

– Но… – вмешалась я. – Кроме того, что подобное не подвластно светлым целителям… Это же всё равно нарушение природного цикла.

Он перевёл взгляд на меня.

– Нарушение? Интересно. А лечение болезни – не нарушение? Ведь болезнь – тоже часть природы.

– Лечение не ломает баланс, – возразила я. – Мы помогаем телу восстановиться, не вмешиваясь в суть смерти.

– А если тело умерло, но разум ещё можно вернуть? – Шаэрис говорил тихо, но каждая фраза звучала, как капля яда на стекле. – Где вы проведёте черту, светлая эльфийка? Между целительством и некромантией?

– На границе между состраданием и гордыней? – приподняла я бровь.

– Объясните, – чуть прищурился он

– Целитель исцеляет потому, что хочет помочь, – раскрыла свою мысль. – Некромант воскрешает потому, что не принимает поражение.

В аудитории повисла тишина. Даже лампы будто притихли. Шаэрис молча смотрел на меня несколько секунд – долгих, неприятных. Потом медленно улыбнулся.

– Смело, – сказал он. – Но наивно. Вы бы удивились, сколько зла совершается из желания помочь.

– А много ли добра – из упрямства? – не удержалась я.

– Видимо, ваш наставник ещё не сообщил, что спорить со мной опасно для отметок.

– Он говорил, – призналась я. – Но я решила проверить.

Из заднего ряда кто-то хихикнул. Тёмные студенты переглянулись с восхищением. Селена едва не сползла под парту. Шаэрис усмехнулся – коротко, холодно.

– Что ж, Фальмирэ, – произнёс он наконец. – Раз вы так уверены, что понимаете моральные границы, на следующий урок предоставите доклад. Тема: «Когда смерть – благо».

– Простите, что?

– Время пошло. Готовьте доклад. Если справитесь – возможно, не срежу оценку.