Тёмная Академия. Руководство по выживанию для светлых (СИ)

Глава 39

Эксперимент продолжат. А значит – Кайдена будут заставлять… обмениваться энергией… с… кем угодно, лишь бы добиться нужного резонанса. Девушки, студентки, магички… десятки, сотни… кого им вздумается привлечь для этого.

Я даже не почувствовала ревности – шок был настолько плотным, что внутри не оставалось места ни для одной нормальной эмоции. Только глупое, оглушённое осознание: меня заменят. Меня заменят кем-то другим. Или многими другими.

Я сидела, будто заклинание замедления наложили: губы чуть приоткрыты, взгляд в одну точку. Всё вокруг будто стало тихим и непрочным, как сон перед пробуждением.

Только один реальный звук – дыхание Кайдена. Сбивчивое. Неровное. Он сидел рядом. И был так же ошарашен, что у меня внутри всё кольнуло. Я никогда не видела его таким… обескураженным, потерянным, будто почва под ногами превратилась в песок.

Он смотрел не на магов из ковенов, не на родителей – вообще ни на кого. Только на свои ладони, как будто ответы должны были появиться прямо там. Что нас разрывают. Нас разделяют, как опасные реагенты, которым нельзя соприкасаться.

Я чуть повернула голову. Непривычно медленно, словно шею стянули льдом. И увидела, как у Кайдена дрогнул уголок губ – не от улыбки, а от отчаяния, от попытки хоть как-то удержаться за что-то понятное. Он тоже ничего не мог сказать. И я тоже.

Мы просто сидели в этой оглушающей тишине… И понимали, что за нас только что всё решили.

Я… на миг, на один отчаянный мгновенный вздох подумала, что Кайден сейчас встанет. Просто поднимется, хлопнет ладонью по столу, взорвётся своей обычной резкой, хриплой репликой: «Нет. Я не позволю». Он же всегда так делал. В бою, на тренировке, даже когда студенты устраивали бардак – шёл напролом, сам против всех. И я… я поймала себя на том, что жду этого. Этой вспышки. Этого протеста. Но не успел он даже поднять голову, как его родители – генерал Морр и Элис – мгновенно обступили его, как боевой заслон. Гулкие, холодные, несокрушимые.

– Пойдём, – рявкнул отец.

– Сейчас же, – добавила мать.

И они увели его. Не спросив. Не оставив нам даже секунды для взгляда друг на друга.

Я смотрела им вслед, пока они не скрылись за дверью. До последнего надеялась, что Кайден оглянется. Но он не оглянулся. И я не виню его – в ту секунду им командовали два генерала, пусть и в отставке. Там не было выбора.

Мои родители… Тут же начали охать, ахать, прижимать руки к груди, называть всё происходящее позором века для Светлого Леса. Отец ходил по залу, как поднятый штормом ветер, мать поджимала губы так, что они превращались в бледную линию.

Полчаса. Ровно столько они бушевали вокруг меня, будто я – центр магического катаклизма. А потом – хлопок артефакта, вспышка облака портала – и дома им, видите ли, «срочно нужно обсудить сложившуюся ситуацию с Советом». И я осталась одна. Абсолютно… в огромном, гулком коридоре академии. Где воздух казался слишком холодным, а стены – слишком пустыми.

Есть в одиночестве такая странная точка – когда ты уже не плачешь, не злишься, не надеешься… просто идёшь туда, где меньше всего чувствуется боль. Для меня это была лаборатория. С тех пор я почти не вылезала оттуда. На койку в общежитии приходила только ночью – и то лишь потому, что там тепло и можно вырубиться на пару часов. И да… нам с Кайденом запретили приближаться друг к другу. Запретили видеться. Разговаривать. Даже случайные встречи нежелательны. Мы превратились в разделённые реактивы. В вещества, которые нельзя хранить в одном шкафу. И от этого внутри становилось только пустее.

Так что я жила между колбами, ступками и книгами по тёмным компонентам. Словно, если я загружу себя работой достаточно глубоко, мир оставит меня в покое. Тёмные ингредиенты – удивительные. Колючие, пахучие, сварливые, как профессор Шаэрис в плохой день.

Но, если знать подход… они поют. В буквальном смысле... ну… некоторые из них.

Я стояла над нагретым котлом, наблюдая, как густая чёрная масса сворачивается по спирали, и записывала пропорции в тетрадь, когда профессор Муркс буквально впорхнул в лабораторию.

– Лири, светлое дитя, – проговорил он голосом, которым некоторые поют о прекрасном рассвете, – вы снова превзошли себя! Это же почти идеальный «Эликсир мнимой смерти»!

– Почти, – буркнула я, вытирая лоб. – Но на огне он начинает булькать почему-то слишком рано.

– Это же чудесно! Бульканье – признак живого характера состава! – Профессор был искренне счастлив.

А я невольно улыбнулась. Муркс, конечно, сумасшедший, но тёплый. В отличие от большинства окружающих меня в последнее время.

Вечером Селена постучала в дверь. С волос её стекали капли, будто она только что выползла из бассейна (что, скорее всего, так и было).

– Лири-и-и… – протянула она тягуче и с предвкушением.

– Что опять? – я оторвалась от книги.

Селена плюхнулась на мою кровать, болтая ногами.

– Мне сегодня тоже предложили… поучаствовать в этом вашем «великом эксперименте». Я, конечно, пошла… не волнуйся – исключительно чтобы тебе всё рассказать

Я замерла, пальцы на мгновение сжали обложку учебника.

– Что они делают? – тихо спросила я.

– Сначала, – она подняла палец, – вызывали всех подряд. Прямо как на ярмарке: «Подходи! Проверим, резонируете ли вы с ментором Морром!»

Я скривилась. Селена продолжила:

– Потом… только целителей. «Более чувствительные к магическим колебаниям», знаешь? – она изобразила в воздухе потоки магии.

– Знаю, – вздохнула я.

– А сегодня – только светлых целителей.

У меня внутри что-то сжалось.

– Селена…

– Да-да, это про нас... Они прям шептались, что в наличии у академии их несколько, и все – очень перспективные.

Я тихо ругнулась на эльфийском. Но Селена ещё не закончила.

– И самое весёлое, – её глаза загорелись, – ковены послали официальный запрос в Роувэн.

– Зачем?

– А где ещё раздобыть светлых целителей, как не в Светлом Королевстве. Кстати… обзавелись яркой рекламой эксперимента. Очень милой такой, зазывающей… такой, знаешь, как для отборов принцесс на бал.

Я уронила книгу.

– Что?

– Ага. И знаешь, что они написали? «Возможность участвовать в уникальном исследовании по расширению магической совместимости рас».

– Селена… – я простонала.

– Знаю, – сочувственно кивнула она. – Звучит так, будто они продают твоего… э-э-э… ментора, как редкую породу жеребца.

Я закрыла лицо руками. С каждой фразой Селены ощущение пустоты внутри становилось всё тяжелее. А в душе – холоднее.

И самое страшное – я совершенно не понимала, что меня пугает сильнее: то, что к Кайдену сейчас выстраивается очередь светлых целительниц? Или то, что я больше не имею права даже подойти и убедиться, что он в порядке.

А так хотелось… прийти… обнять… прижаться и сказать, что всё обязательно будет хорошо… что профессор Шаэрис… хуже любого пса, и если вцепился во что-то – обязательно найдёт решение проблемы… уж при его-то любви к экспериментам…

Пока же… я могу лишь частично глушить поднимающуюся ревность эликсирами успокоения и концентрации внимания. Ведь у меня много незаконченных экспериментов… недописанная дипломная по регенерирующей системе.

Хотя… может, сменить тему? Ведь если сменить вектор основного контура… действие может стать разрушительным… Нужно проверить записи…

И, не глядя на ошалевшую Селену, я бросилась листать свои старые записи.