Тёмная Академия. Руководство по выживанию для светлых (СИ)

Глава 14

Ментор неожиданно обнаружился в углу, откуда наблюдал за нами. Наконец он коротко произнёс:

– Неприятно, но логично. Пора учиться работать в тяжёлых условиях. И да – произошедшее не повысит вашу популярность у наших студентов.

Как в воду глядел. Тёмные не подвели: первые аплодисменты в нашу сторону были, мягко говоря, саркастичны. Кто-то из боевиков уже выяснил маршрут на полигон и делал ставки, прикидывая, кто из нас сдастся первым. У некоторых в глазах мелькнуло всего лишь небольшое удовольствие от права сказать: «Это же светлые», но большинство смотрело так, будто им только что подарили сезон бесплатных зрелищ.

Мы – горстка грязных и слегка деморализованных дипломатов – стояли и понимали, что ночная рутина станет нашим кошмаром: вёдра, тележки, запахи, населяющие бестиарий звери и, что хуже всего, взгляды соседей-тёмных. Ни одно положение в контракте не предусматривало уроки смирения, но вот оно, смирение в чистом виде, пришло к нам в обёртке наказания. Я даже подумала, что это, возможно, укрепит наш командный дух. Или, по крайней мере, мышцы голеней.

Когда наступил следующий вечер… момент ручного вывоза отходов под предводительством Милагриты… мы уже знали, что будем идти вместе, петь саркастические песни про инженерные ошибки и пытаться не вдыхать слишком глубоко.

Честно говоря, после этого мы пахли… как если бы неделю жили в клетке грифона, питающегося только тухлыми грибами (представляю, что будет после нескольких дней работы золотарями). Даже Селена, обычно благоухающая чем-то цветочным, теперь источала аромат... ну, скажем так, стойкий и выразительный. И, судя по её влажным глазам, сильно переживала по этому поводу.

Поэтому, когда декан разрешил нам день отдыха в наступающий выходной и выдал разрешение на выход в город, мы чуть ли не устроили овацию… и спешно отправились принимать душ.

Город Дарнвейл был по-своему прекрасен – в том тёмном, угрюмо-завораживающем смысле, от которого у любого светлого слегка подрагивают поджилки. Скалистые горы обрамляли долину, где стоял сей населённый пункт, а рядом ревела река – широкая, быстрая, с чёрной водой, густо перемешанной с паром от заводов. Над крышами клубился дым – но не от костров, а от турбин и алхимических башен.

Город жил – шумел, гремел, шипел, фыркал – словно огромный дракон, в котором вместо сердца стояла паровая печь.

– Как будто кто-то построил столицу прямо в котле, – заметила Селена, придерживая накидку, чтобы не запачкать край в уличной копоти.

– Ага. И потом добавил немного колдовства, чтобы котёл не взорвался, – буркнула Милагрита, пряча нос в шарф. – У нас на севере за такой смог оштрафовали бы.

Мы шли по мощёным улицам, стараясь не зевать от любопытства. Витрины манили вывесками: «Эликсиры молодости и послушных волос!», «Мыло с эффектом, отгоняющим духов», и моё любимое – «Крем против оживления кожи после смерти». Уж не знаю, как его применяют, но я решила не спрашивать.

Первым делом, конечно, мыло и другая косметика.

Магический супермаркет «Три котла и ведьма» встретил нас запахом лаванды, серы и чего-то неопределимо сладкого, от чего у меня подозрительно закружилась голова. Продавщица – симпатичная вампирша с розовыми глазами – смерила нас взглядом, в котором отчётливо читалось: туристы… держите кошельки покрепче.

– Вам стандартное мыло для живых или усиленное? – спросила она. – У нас новинка: очищает не только кожу, но и ауру.

– Нам бы просто от запаха бестиария, – обречённо сказала я.

– О, значит, сильно загрязнённая аура? Тогда вот – «Демонический жасмин», серия для некротических лабораторий.

Риан тем временем обнаружил стенд с травами и уже набрал себе полную корзину странных пучков, подозрительно шипящих при соприкосновении.

– Это, между прочим, отличное средство от ожогов… и скуки, – прокомментировал он.

– И от жизни, – буркнула я, когда одно из растений попыталось укусить его за палец.

Милагрита увлеклась отделом «для блеска» и закупила себе полную сумку шампуней для гномьих волос. Селена – косметику с этикеткой «декоративная иллюзия», пообещавшую сияние лица даже после бессонной ночи и двух вызовов мертвецов.

А Тирион… Тирион где-то потерялся между отделом духов и стендом с зеркалами, которые вместо отражения показывали вашу «возможную тёмную сущность». Мы нашли его через полчаса, когда он, совершенно очарованный, спорил с зеркалом о том, что его «тёмная сущность» не может быть настолько высокомерной. Зеркало не соглашалось.

После первоначальных закупок мы зашли в небольшое кафе на перекрёстке перекусить. Заведение называлось «Чёрный сахар» и выглядело как уютная смесь ведьминского трактира и механического бара. Там варили кофе на алхимических горелках, а пирожные светились мягким синим светом.

Мы устроились у окна, наблюдая за улицей: за тем, как тёмные жители спешили по делам, словно день был всего лишь короткой передышкой между бурями.

– Тут всё какое-то неправильное, – сказала Селена. – Красиво, но будто всё время на грани.

– А может, просто жизнь здесь течёт быстрее, – ответил Риан. – У нас свет, у них искра.

Я смотрела на пар, клубившийся над чашкой кофе цвета обсидиана, и подумала: а может быть, это призрачный шанс? Не наказание, не ссылка, а возможность. Пусть город тяжёлый, пусть тьма гуще ночи, но в ней есть движение, сила, ритм.

А потом заметила ментора, сидящего в тёмном углу (и то, скорее всего, только благодаря своему эльфийскому зрению), он явно наблюдал за нами. Притворялся, что читает газету, но его чашка была пуста, а страницы переворачивались слишком часто.

Я решила не подавать виду и больше в тёмный угол не смотрела. После небольшого отдыха вся группа с новыми силами направилась по магазинам.

Когда левитирующие рядом с нами покупки уже грозили обрушиться под собственным весом, Селена предложила завернуть в лавку с магическими безделушками – «на память».

Витрина сияла призывно: «Истинные зеркала. Увидь своё будущее – до того, как оно само тебя увидит!»

– Мне нравится формулировка, – заметила я. – Звучит почти как предупреждение.

– Звучит как веселье, – парировала Селена и уже тащила всех внутрь.

Лавка была набита… зеркалами: большими, как дверные створки, и крошечными, помещающимися на ладони. Одни мерцали золотом, другие дышали тьмой, третьи, кажется, вообще спали. Хозяин – то ли человек, то ли не совсем – выглядел так, будто родился одновременно в эпоху барокко и на химзаводе. Усы вились сами по себе, а глаза светились лёгким янтарём.

– Пророчества стоят по-разному, – сообщил он. – От одного взгляда за серебряную монету до полного разворота судьбы за золотую. Или за поцелуй, если вы потом не пожалеете.

– Спасибо, но у нас есть мелочь, – сказала я сухо.

И конечно, первой подошла к зеркалу, просто чтобы показать всем, что ничего страшного там нет. И это обычное шарлатанство.

Поверхность зеркала будто шевельнулась, как ртуть, и отражение – моё отражение – посмотрело на меня с едва заметной усмешкой. Потом воздух вокруг словно загустел, и голос, холодный, как дыхание зимы, произнёс:

– Светлая, ищущая равновесия. Тьма примет тебя и не отпустит. Ты останешься здесь навсегда.

Я моргнула. Раз. Ещё раз.

– Извини, что? – только и смогла выдавить.

Но зеркало уже вновь показывало моё обычное отражение – слегка бледное, слегка шокированное и до невозможности родное.

– Что оно сказало? – Риан уже почти подпрыгивал от любопытства.

– Глупость, – отрезала я. – Что-то про то, что я останусь на тёмной стороне навсегда.

– Что?! – Селена всплеснула руками. – Это что, угроза?

– Или приглашение, – хмыкнул Тирион. – Я бы на твоём месте проверил срок действия пророчества.

Но стоило мне отвернуться, как гномка Милагрита уже тянула зеркало на себя:

– А теперь я. И пусть только попробует предсказать мне что-то плохое.

Зеркало послушно загудело.