Тёмная Академия. Руководство по выживанию для светлых (СИ)

Глава 41

Я стояла у самой кромки реки, стараясь не думать о том, что меня вежливо, но решительно попросили «не маячить рядышком с объектом эксперимента».

Ладно. Лишнее внимание мне действительно ни к чему. Я и сама чувствовала себя неуютно: несколько месяцев усиленного труда… формула разрушения почти готова… руки так и чешутся продолжить расчёты… а тут портал, да ещё и экстренный. Весенняя практика должна была быть спокойной: мелкие ожоги, прокушенные пальцы, пара неудачных попыток поднятия скелета у студентов-некромантов… а в итоге – хаос.

Я только успела присесть на камень, чтобы снова открыть записную книжку со своими расчётами, как за моей спиной раздались истошные крики. Те самые, когда у человека в голосе слышно, что беда прилетела не просто большая, а очень большая – и прямо сейчас.

Я вскочила, сердце ухнуло в пятки.

– Разлом! – донёсся чей-то голос.

Конечно. Конечно, разлом. А почему бы ему и не появиться именно сегодня, именно здесь, именно вслед за группой профессора Шаэриса?

Я бросилась к своим сумкам, обгоняя двух ошеломлённых боевиков Морра. Издалека слыша рык профессора:

– Лири! Не приближаться к нему! Я сказал НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ!

Да мне и не нужно было. Я остановилась на достаточном удалении – ровно настолько, чтобы не попасть в чужой магический контур, но при этом иметь хороший угол для броска.

Разлом полыхал багрово-чёрными всполохами, и из него уже лезли первые тварюги – худые, хищные, с костяными наростами на боках. Типичный разломный хищник. Уязвимость третьего порядка. Хорошо. Проверим.

Я выдернула первый флакон, вдохнула и метнула с точностью, которой меня когда-то учили на эльфийских лесных практикумах… где предполагалось стрелять из лука, а не бросать боевые растворы разрушения.

Флакон ударил тварь в грудь, стекло разлетелось – и существо застыло, будто его резко накрыла тишина. Затем с сухим звуком осыпалось в прах. Я даже улыбнулась. Работает.

Следующий меткий бросок – второй монстр буквально сам напоролся на летящий предмет и растворился быстрее, чем я успела моргнуть. Третий попытался обойти меня сбоку, но я уже держала в руке флакон. Один бросок – и он развеялся ещё в прыжке.

Я чувствовала, как адреналин бьётся под кожей, а голова работает удивительно ясно. Всё новые и новые монстры выскакивали из разлома, но каждый встречал мой эликсир как персональное приглашение на молекулярный разбор.

– Лири! – уже не кричал, а орал профессор Шаэрис. – Что вы там ТАКОЕ кидаете?!

Но у меня не было ни секунды, чтобы ответить. Очередной разломный зверь, ещё один флакон – и снова прах, летящий по ветру. Если честно, мне даже стало легче.

Месяцы без Кайдена, вечные расчёты, одиночество в лаборатории и стипендия, которую хотелось выбросить в окно, – всё вдруг отступило. Я занималась тем, что умела. Тем, что спасало людей. Тем, ради чего я вообще училась.

Формула разрушения работала. И работала идеально. Я выпрямилась, в руке остался последний флакон. А я впервые за долгое время чувствовала себя живой.

Уже собиралась выдохнуть, когда разлом, вопреки всем правилам и логике, не стих. Он… взревел. Именно так – будто внутри него проснулось что-то, чему в наш мир входить категорически запрещено.

Багровые всполохи вспыхнули ярче, воздух дёрнуло, как перед ударом молнии, и я почувствовала, как земля под ногами вибрирует.

Разлом раздулся, будто кто-то изнутри рвал его голыми руками. Буквально через долю секунды из него высунулась лапа. Потом вторая. И только когда из чёрно-алого разрыва протиснулась голова – я поняла, что предыдущие тварюшки были просто аппетайзером.

Это был великан. Разломный мутант высшего порядка. Я о таких читала в учебнике, и там рядом с описанием был один-единственный совет: бежать. Очень быстро.

Он вылез полностью, цепляясь за края разлома, расширяя его, как рвущуюся ткань. И, когда его масса грохнулась на землю, я инстинктивно отступила, прижимая к груди сумку. В руках – последний флакон. Единственный.

– Лири, не смей! – донёсся крик профессора Шаэриса.

Да поздно уже. Я метнула флакон, вложив в бросок всё – страх, ярость и надежду, что формула сработает хоть наполовину. Флакон ударил монстра в левую лапу. Вспышка. Шипение. И… лапа рассыпалась прахом, будто её никогда не существовало.

Монстр взревел так, что воздух задрожал. И, как будто забыв про всех остальных, пошёл прямо на меня.

– Отлично… – выдохнула я, чувствуя, как леденеют пальцы. – Просто прекрасно.

В него летели боевые заряды с разных сторон: огненные, теневые, лезвийные – кто на что способен. Они били по его коже, но тот лишь раздражённо отмахивался, как от надоедливых мошек. И продолжал идти: медленно, тяжело, но неотвратимо.

На секунду у меня промелькнула мысль: вот она – та самая идиотская смерть, которую потом описывают в учебниках, «как не надо делать». И в эту же секунду тень сорвалась с края поля боя.

Привычная. Знакомая. Родная.

– Лири! – услышала я почти у самого уха, и ещё до того, как успела повернуться, меня резко, крепко обхватили руки.

Кайден. Тени вокруг нас вспыхнули и сомкнулись, словно тоже соскучились. Наши силы – мой целительский виток и его вязкая некромантская магия – встретились, будто между ними никогда не было перерыва. Будто они были единым целым и просто ждали, когда их снова соединят.

Внутри меня что-то взорвалось – но не боль, а ощущение, будто мир наконец встал на место.

Великан замахнулся… и в тот же миг превратился в пепел. Без вспышки, без крика – просто рассыпался и исчез, как некорректная иллюзия. А следом стал исчезать сам разлом: его края затрепетали, сжались и будто втянулись внутрь, растворяясь без следа.

И наступила тишина. Тяжёлая, звенящая, такая, что слышно было, как у меня колотится сердце.

Первым пришёл в себя профессор Шаэрис. Мрачно оглядел поле, потом светлых целительниц, которые столпились за спинами боевиков, и, наконец, бросил:

– Вот! – Он ткнул пальцем в сторону меня и Кайдена. – Вот чего вы должны были добиться.

Светлые девочки заморгали в полном ступоре. Боевики тоже.

А я всё ещё стояла, не в силах сделать шаг, прижатая к груди Кайдена.

Он не отпускал. И я… не вырывалась. Магия тихо обвивала нас обоих, очень довольная собой.

Кайден не выпускал меня из рук, пока профессор Шаэрис устраивал светлым целительницам такой разнос, что даже воздух вокруг вибрировал. Девушки бледнели, моргали, кивали, а вампир так разошёлся, что начал читать лекцию о «тонкой структуре резонансных связей» прямо посреди затихшего поля боя и пепла монстров.

Я чувствовала, как напряжены плечи Кайдена. Тени вокруг него дрожали, словно им тоже надоело слушать.

– И если вы, наконец, прекратите вести себя как бестолковые ученицы первого курса, – продолжал Шаэрис, – и будете следовать моим инструкциям, то, возможно, через пару месяцев…

– Хватит, – резко перебил его Кайден.

Голос был ровный, холодный, стальной. Тени вокруг него рванулись, будто подчёркивая пунктуацию. А Шаэрис замолчал так резко, что даже ветер притих.

– Что? – приподнял бровь вампир.

Кайден чуть повернул голову, глядя на него поверх моей макушки. Я буквально слышала, как в его горле перекатывается рычание.

– Даже тупому гоблину понятно, – произнёс он чётко, – что мой «сожитель» реагирует только на Лири.

Я вздрогнула. «Сожитель»? Он сейчас так сказал? Но спорить не хотелось – я и сама чувствовала, как наши силы ещё дрожат, соприкасаясь.

– А значит, – продолжил Кайден, – экспериментировать с другими я больше не буду.

И тени вокруг нас уплотнились, словно став стеной.

– Что значит «не буду»? Это не обсуждается, Морр, – Шаэрис медленно скрестил руки на груди. – Есть протоколы, отчёты, требования ковенов. Мы обязаны…