Тёмная Академия. Руководство по выживанию для светлых (СИ)

Глава 21

Зима в тёмной академии выглядела так, будто сама тьма решила немного расслабиться и примерила снежное платье. Тяжёлые готические шпили, обычно чёрные и угрюмые, теперь были усыпаны искристым снегом и инеем. Каменные гаргульи на башнях выглядели не жутко, а почти мило – как старики, которым выдали тёплые шарфы.

В воздухе висел аромат хвои и колдовских специй, а где-то внизу, у магических фонтанов, светляки сплетались со снежинками, чтобы украсить дорожки к Большому залу.

Академия тьмы зимой – это одновременно и страшно, и чудесно. Ледяная красота, в которой чувствуешь себя заворожённой и лишней одновременно.

Бал же Полуночных Масок – главное событие года. Традиция древняя, как сама Академия: ночь, когда маски позволяют быть кем угодно.

Считается, что в этот вечер Тьма смотрит на своих детей и решает, кого поцеловать благословением, а кого – утащить к себе. Поэтому маски и костюмы здесь не просто украшение, а символ. Каждый выбирает то, кем на самом деле хотел бы быть. Некоторые носят клыки, другие крылья. А самые храбрые выходят и вовсе без маски. Открывая вторую ипостась.

Мы, светлые, конечно, готовились с энтузиазмом и паникой.

После инцидента с лавкой и стражей у нас стоял негласный запрет на самостоятельные вылазки, поэтому костюмы заказали через «карманник» с доставкой прямо в академию. Даже курьер боялся… «территории светлых гостей», так что, оставив коробки у входа, бежал не оглядываясь.

Селена выбрала платье цвета замёрзшего моря с полупрозрачным туманным шлейфом – как будто наряд соткали изо льда и гордости. И маской в стиле морской пены.

Риан явился в тёмно-зелёном камзоле, отдалённо напоминающем костюм алхимика, но с узором из серебряных рун, которые мерцали при каждом шаге. Лицо скрывали травы.

Мила облачилась в гномий национальный костюм с бархатным корсетом и крошечными магическими шестерёнками вместо пуговиц (ей всё ещё не разрешали прибегать к родовой магии в академии, так что она «работала» втихаря, создавая украшения к своему наряду).

Я же выбрала то, что казалось уместным – платье в пол оттенка сочного ночного ириса, с высоким воротником и лёгким дымчатым кружевом. Маска – серебристая, с тонкими линиями, похожими на трещины на льду. Даже на волосы была наброшена иллюзия. Они переливались фиолетовым, переходя в лавандовый, и скрывали мои ушки. Мне хотелось выглядеть… не то чтобы красивой, скорее недосягаемой.

Большой зал сиял. Тысячи свечей плавали в воздухе, а над потолком искрилось северное сияние, запертое в магическом куполе.

Пол – зеркальный лёд, под которым виднелись медленно движущиеся руны. Музыка – древняя, мерно пульсирующая, будто биение сердца академии. Всё было слишком красиво. И слишком тревожно.

Я никогда не думала, что могу стать центром внимания на балу. Но стоило нам войти в зал, как все взгляды вдруг сосредоточились на мне. Может, дело было в платье или в том, что я улыбалась. Хотя… может, просто в том, что я светлая посреди этого чёрного великолепия, а тьма, как оказалось, любит всё, что сияет ярче обычного.

Тёмные студенты вились вокруг меня, как мотыльки вокруг свечи. Один за другим приглашали на танец – кто с почтением, кто с азартом. Я даже не успевала запомнить имена.

– Ваше сияние ослепляет, леди, – произнёс кто-то особенно поэтичный, подавая бокал вина.

– Это просто отражение от свечей, – ответила я, принимая бокал и стараясь не рассмеяться.

Другой – высокий, с татуировками вдоль шеи – создал в ладонях чёрную розу, лепестки которой были сотканы из теней.

– Она увянет, если вы не улыбнётесь, – сказал он (явно репетировал заранее).

Я улыбнулась. Роза, к его удивлению, растаяла дымом.

Дальше – магические птицы, цветы, огоньки. Кто-то устроил иллюзию ярких падающих перьев, кто-то превратил бокал в хрустальный шар. Праздник словно сорвался с цепи – и все старались, все, будто от этого зависел их статус или судьба.

Даже преподаватели поглядывали с лёгким интересом – редкий случай, когда светлая вызывала не раздражение, а восхищение.

Селена ехидно шептала мне на ухо:

– Ты только осторожнее тут, если кто-то тебе подарит луну, проверяй, не настоящая ли.

Но не все подарки были безобидными. Некоторые тёмные юноши – особенно борзые, из числа боевиков, – не утруждали себя витиеватыми комплиментами, склоняя к неприличному...

– Такая ночь не создана для одиночества, милая, – произнёс один, наклоняясь к самому уху.

Я рассмеялась.

– И уж точно не для глупостей, – ответила, отстраняясь.

Кто-то другой предложил «показать настоящую тьму» за стенами академии. Третий вообще пытался утащить меня на балкон, доказывая, что «звёзды сегодня благосклонны к союзам света и тьмы».

Я держалась спокойно, но внутри постепенно закипала. Казалось, что я попала в спектакль, где играю не себя, а мираж, созданный чужими фантазиями. А когда особенно настырный демонокровный маг – высокий, красивый и самоуверенный – вдруг сказал:

– Ты же понимаешь, что после полуночи все маски снимаются... Интересно, какая ты без всего...

– Та, что умеет останавливать слишком наглые сердца, – ответила я с ледяной улыбкой и оскалом, недостойным светлой эльфийки.

Он поспешно ретировался. И вот тогда я почувствовала взгляд. Не просто взгляд – прицельный, прожигающий, тяжёлый. Сквозь сотни масок, через музыку, шум, огни.

Кайден стоял в тени колонны. Наблюдал. Не двигался, не моргал. Просто смотрел – как хищник, у которого пытались увести добычу.

– Тебя явно кое-кто убивает глазами, – усмехнулась Селена, отпивая из бокала.

– Угу, – ответила я, делая вид, что занята видом ледяных цветочных гирлянд.

– Ты ведь не думаешь, что он просто так наблюдает?

– Думаю, он просто любит держать всё под контролем.

Я выдохнула, поставила бокал на поднос, прошла мимо пары танцующих. Но взгляд не отпускал. Он был на коже, на затылке, в каждой клеточке.

И когда мужчина наконец подошёл – я уже знала, чем всё закончится. Потому что в этот момент здесь был не просто ментор – буря, вежливо приглашающая потанцевать.

Морр стоял рядом – высокий, в чёрном костюме, без маски. Не нужно было никаких украшений: его лицо само по себе выглядело как вызов. И тот, кто хоть раз видел этот взгляд, уже не перепутает его с ничьим другим.

– Насколько я помню, студентам не запрещено развлекаться, – сказала я, прежде чем он успел открыть рот.

– Зависит от того, как они отдыхают, – холодно ответил Кайден.

– То есть танцы – теперь тоже преступление?

– Некоторые танцы… возможно… да.

– Полагаю, – я чуть приподняла бровь. – Вы просто не в курсе всех разновидностей танцев.

– Ошибаешься, Лири… – прошипел он. – Я в курсе.

Он подал руку. Не как приглашение. Как приказ. И почему-то я, глупая, приняла её.

Музыка текла по залу – что-то медленное, чарующее. Я чувствовала его ладонь на своей талии, его дыхание слишком близко к шее. Мир будто сузился до этого круга света, до движения шагов, до тихого шёпота ткани.

– Ты прекрасно выглядишь, – произнёс он тихо, почти сквозь зубы.

– Спасибо, – ответила я, – вы тоже выглядите так… будто готовы кого-то убить.

Он не улыбнулся.

– Мне бы не пришлось, если бы ты не устраивала представление для половины академии.

– Это называется социальной адаптацией. Вдруг кто-то из них станет моим… пациентом?

– Или жертвой твоего обаяния.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– А что, по-вашему, я должна была делать? Отгонять всех мрачными взглядами?

– Могла хотя бы не принимать каждое приглашение.

– О, простите, наставник, я не знала, что в мои обязанности входит сидеть в углу и скучать.

Мы сделали резкий поворот. Он вёл – идеально, но с той силой, что граничила со злостью. Вокруг замерли взгляды: кто-то смотрел с восхищением, кто-то – с напряжением.