Вниз головой

Глава четырнадцатая

Не успеваю я опомниться, как мы вновь оказываемся на борту. Мигель закрепляет кислородные баллоны, Аарон заводит мотор. Мы направляемся к Чудо-рифу, где запланировано два погружения. Милли писала в заметках, что в последний раз губана-бабочку видели там в две тысячи шестнадцатом году, так что больших надежд я не питаю. Тем не менее Чудо-риф находится на внешней границе коралловой структуры, куда течения приносят планктон и органику из открытого океана, в силу чего считается самым богатым жизнью из всех мест в нашем расписании.

Усталые, но довольные, мы кутаемся в полотенца, сгрудившись на скамье вокруг капитанского кресла: хочется и подышать воздухом, и укрыться от прохладного морского ветра.

Мы направляемся к следующей точке, где встанем на якорь, совершим дневное погружение и пообедаем. А на половину восьмого, сразу после заката, запланирован вечерний дайв. Пиппа наседает на Аарона и вырывает обещание, что в случае ясного неба он покажет нам созвездия. Как только яхта набирает скорость, из динамиков доносится музыка. Кто-то увеличивает громкость, из колонок ревет припев Island in the Sun, все подпевают. Ванесса высовывает голову из каюты и радостно кричит:

– Танцуем!

Она начинает покачивать бедрами в такт музыке. Пиппа взвизгивает и присоединяется, потянув за собой Эндрю. Не успеваю я оглянуться, как мы все уже на палубе, орем песню, размахивая руками. Даже Натали поддалась общему настроению и начала танцевать.

Следующая композиция – The Piña Colada Song, она же Escape. Все вдохновенно подпевают. Ванесса включает один хит за другим, и каждый раз, когда начинается новая песня, лицо Хью озаряется улыбкой. В шуме волн и ветра наши нестройные голоса почти заглушают музыку. Когда звучит припев More Than a Feeling, я поднимаю лицо к солнцу и ору, срывая голос.

Пиппа пытается воплотить модный танец из «ТикТока» и нечаянно попадает Дереку по лицу – я умираю от смеха. Он не обижается, а, наоборот, подключается к всеобщему веселью. Ванесса учит Мигеля первым шагам джайва. Хью танцует куда хуже, чем я ожидала: неловко переступает с ноги на ногу, как будто делает упражнения на координацию, и бестолково машет руками. Я развеселилась не на шутку, но от вдохновенного пения во весь голос на просоленном морском воздухе пересохло в горле. Я хочу присесть отдохнуть, как вдруг Мигель хватает меня за руку, притягивает к себе и раскручивает к поручням. Я, хохоча, возвращаюсь к нему, наши тела почти соприкасаются, и он опускает меня в эффектный «дип». Пиппа восторженно улюлюкает.

Когда начинается следующая песня, я в изнеможении падаю на лавку. Хью плюхается рядом и проводит рукой по мокрым волосам, торчащим во все стороны. Они потемнели от влаги и придают ему мрачный вид, только глаза смеются.

– Здорово, да?

Я киваю.

– Даже не подозревала, насколько мне этого не хватало.

Мы смотрим на остальных: Ванесса и Мигель, Дерек с Натали, Эндрю и Пиппа продолжают отплясывать под очередной нестареющий хит.

– Похоже, кто-то вчера на ужине перебрал бобов, да?

Я не сразу понимаю, к чему клонит Хью. Он лукаво кивает в сторону Эндрю, самозабвенно виляющего тазом, и я вспоминаю поток пузырьков, вырывавшийся из его гидрокостюма под водой. Я не выдерживаю и начинаю хохотать, фыркая и прикрывая рот ладонью.

– Что смешного? – спрашивает Пиппа.

Они с Эндрю выдохлись и подошли к нам. Мое лицо становится из красного бордовым.

Хью легонько сжимает мое колено: «Молчи!» Мне становится еще смешнее.

– Ничего, – спокойно отвечает Хью.

От усилий сдержать смех на глаза наворачиваются слезы.

– Ясно, – говорит Пиппа, бросив на меня подозрительный взгляд. Поняв, что она заметила руку Хью у меня на коленке, я вспыхиваю и напрягаюсь. Хью переставляет руку на спинку лавки. Я чувствую исходящее от него тепло и представляю, что он обнимает меня за плечи и притягивает к себе, хотя он просто сидит в расслабленной позе. Я уношусь мыслями в воображаемый мир – мы с Хью вдвоем в нашей крошечной комнате, делаем все, что захотим.

Яхта подпрыгивает на волне, и его рука соскальзывает мне на плечо, а я, чтобы удержать равновесие, хватаюсь за его ногу. Меня будто ударяет током, в самом лучшем смысле. Наши горящие взгляды скрещиваются, как шпаги. На мгновение кажется, что мы остались вдвоем в целом мире. Яхта выравнивается, и волшебство пропадает. Я чинно складываю руки на коленях, Хью делает то же самое. Мы чуточку отодвигаемся друг от друга и перестаем дышать. Он прочищает горло.

– Минут двадцать – и станем на якорь для дневного погружения, – громко объявляет Аарон, заставив меня подпрыгнуть на месте от неожиданности.

Хью подавляет смешок.

Я плетусь в каюту, чтобы еще раз просмотреть заметки Милли. Может, стоит поменять тактику: подольше наблюдать за жизнью рифа снизу, а не зависать над ним, или расширить зону поиска за пределы ветвистых кораллов… Я перечитываю записи уже в третий раз. Она пишет подробно и четко, но я не могу сосредоточиться. Что за игру затеял Хью? Неужели он намеренно отвлекает меня от цели? В любом случае, у него получается.

Я пытаюсь придумать, как выкинуть из головы Хью, хотя бы на время погружения. Неожиданно передо мной появляется Мигель и спрашивает, хочу ли я нырять вечером. До этого я пялилась на Хью с Натали, которые разговаривают на противоположном конце яхты. У Натали такое откровенное бикини, что я удивляюсь, как она ухитряется натянуть на него гидрокостюм. Она смеется и щупает бицепс Хью. У меня екает сердце. Я не понимаю, тревога это или ревность, но ощущение жутко неприятное.

– Так что, Милли? – повторяет Мигель, проследив за моим взглядом.

Натали запрокидывает голову и смеется.

– Ты идешь на вечернее погружение? – переспрашивает он, отвлекая меня от волнующей сцены. – Очень советую, ты не должна такое пропустить.

У него в руках блокнот, и он отмечает, кто идет нырять, чтобы потом внести имена в журнал.

Меня терзают сомнения.

– Я буду рядом! – говорит Мигель и тычет мне бумаги.

– Ну, ладно, – скрепя сердце соглашаюсь я, ведь отказаться от дайва во время оплаченной поездки на Большой Барьерный риф равносильно преступлению.

Дело в том, что я ужасно боюсь нырять по ночам. Пробовала всего один раз, с Милли, она меня заставила. Я чуть не сошла с ума от страха. В океане ночью темно, хоть глаз выколи, и постоянно кажется, что на тебя сейчас набросится акула или мурена (знаете, какие у них острые зубы?).

Меня так и подмывает спросить, идет ли Хью. Мигеля, скорее всего, определят в пару к Дереку. Я не хочу нырять без Хью. Он опытный, отлично разбирается в дайвинге и, в конце концов, встал между мной и акулой. Еще я переживаю, что Пиппа и Натали не захотят нырять ночью, а мне не хочется быть в паре ни с Эндрю, который не умеет держать плавучесть, ни с вечно отвлекающимся Дереком. Мигель подходит с блокнотом к Хью с Натали. Увидев, что Хью энергично кивает, я расслабляюсь.

– Тебе, как всегда, достается самое интересное! – театрально восклицает появившаяся как из-под земли Пиппа, заметив, что я смотрю на Хью.

– Что ты имеешь в виду?

Я задумчиво смотрю вдаль, надеясь отвлечь ее от Хью. Как и следовало ожидать, это не срабатывает.

– Мигель и Хью! Красавцы! Меня предупреждали, что на яхте будет эффектная американка, но тут еще колумбиец и австралиец просто огонь! Прямо международный «Остров любви»!

– Натали красотка, – мрачно соглашаюсь я.

– Куда там, – смеется Пиппа, шлепая меня по руке. – Я же про тебя!

Я смотрю на нее в полном замешательстве.

– Не притворяйся! У тебя шикарные волосы. Эти кудри – просто мечта. И скулы! Неудивительно, что Мигель и Хью на тебе помешались.

– Ой, не выдумывай.

Пиппа не унимается.

– Ну и кого ты выберешь? Когда я подошла, ты так плотоядно смотрела на Хью, как акула!

– Уф, – передергиваюсь я. – Рановато для таких шуточек.

– Ладно, пусть будет хищно, как пантера. Выкладывай.

– Нечего мне выкладывать, – решительно говорю я, давая понять, что все ее предположения мимо кассы.

– Видела я, как вы тут ворковали, – обличительно заявляет Пиппа.

– Хватит, Пиппа. Я сюда по работе приехала, – говорю я, хотя это звучит не слишком убедительно.

– Отдыхать тоже надо.

– Хью – упрямый всезнайка. К тому же он пытается мне помешать.

Пиппа недоверчиво поднимает бровь.

– Я серьезно! – настаиваю я. – Хью путается у меня под ногами только потому, что я ищу губана-бабочку, а он считает, что они вымерли. Он специально выбивает меня из колеи.

– Во-первых, нельзя сбрасывать человека со счетов только потому, что он с тобой не согласен. Во-вторых, ты себя недооцениваешь. Хью могут привлекать твои красота и сексуальность, а не какая-то дурацкая рыбешка.

– Ага, как же, – бурчу я.

– По-моему, ты к нему несправедлива. Эндрю он сразу понравился. Такой милашка.

– Мы его знаем без году неделя. И ничего в нем такого особенного.

Пиппа ухмыляется.

– У тебя что, глаз нет, Милли?

И почему все британцы такие ехидные?

– Прямо по курсу, – вполголоса добавляет Пиппа.

Хью, оставив Натали с Мигелем, направляется к нам.

– Привет, девушки, – бросает он, глядя на меня в упор.

– Пойду попью водички, – в глазах Пиппы сверкают лукавые искорки.

Я сверлю ее сердитым взглядом – специально оставляет нас наедине.

– Ну, вот мы и одни, – говорит Хью, садясь рядом.

– Ага, – я рассеянно накручиваю на палец выбившийся локон.

– Тебе нравится поездка? Ну, если не считать болезни твоей сестры…

Тишину пронзает крик чайки, по палубе проносится ласковый ветерок.

– А как она может не нравиться? – отвечаю я. – Мы ведь в раю.

– Жаль, что все так быстро заканчивается, – кивает Хью.

– Точно. Хотя тебе-то легче – ты здесь живешь.

– Ну, не совсем. Я живу в Сиднее. Не так уж и близко.

– Знаю, и все же… – Я умолкаю, задумчиво глядя на горизонт.

– Ну да, все-таки не в Коламбусе, – соглашается Хью.

– Все только и делают, что напоминают мне об этом.

– Комментаторы под нашими статьями – те еще язвы.

– Это правда, – вздыхаю я.

– Итак… – Он осекается и кивает в сторону океана. – Какой у тебя любимый цвет?

– Какой еще цвет? – смеюсь я.

– Не важно, – он краснеет и чуть отстраняется.

У меня перехватывает дыхание.

– Нет, почему, я могу ответить, – быстро говорю я. Хью щурит голубые глаза. – Мой любимый цвет – синий, только тебе не кажется, что для знакомства надо выбирать более стандартные вопросы… ну, например, «расскажи о своей семье»?

– Не вижу разницы, но ладно, можно и так.

– Давай, ты первый.

– У меня есть брат, его зовут Шегги, и мы не разлей вода.

– Шегги?! – хохочу я.

– С тобой невозможно разговаривать, – упрекает меня Хью, сдерживая улыбку. – Это не имя, а прозвище, с детства прилипло.

– А тебя мама зовет Скуби? – поддразниваю я. – А вы ее – Дафна? Или она больше похожа на Вилму?[2]

– Нет, она не называет меня Скуби, и ее зовут Грейси.

– Ладно, – говорю я, перестав смеяться. – Ну, как ты знаешь, у меня одна сестра, и мы тоже очень близки. Мы живем недалеко от родителей и часто видимся.

Время до следующего погружения пролетает незаметно. Хью только начал рассказывать, как в детстве присматривал за младшим братом. Кажется, мы оба привыкли ставить семью на первое место, даже в ущерб своим интересам. Когда я только встретила Хью, мне казалось, что у нас нет ничего общего и он невыносим. Теперь я готова признать, что ошибалась.