Вниз головой

Глава восьмая

Аарон отдает Мигелю и Ванессе указания, где бросить якорь, и все приходит в движение. Экипаж занят делом, а мы стоим и смотрим на них, открыв рты. Они двигаются слаженно, выкрикивая непонятные нам команды. Вскоре яхта плавно останавливается, покачиваясь на волнах.

Других судов не видно уже добрых полчаса. Они превратились в едва различимые точки и скрылись за горизонтом, мы одни в открытом океане. Милли будет рада узнать, что компания сдержала обещание и доставила нас до самой удаленной точки дайвинга. Как только якорь брошен, Аарон с довольным видом плюхается обратно в кресло, а Ванесса начинает сворачивать паруса и кричит, чтобы мы приготовились к первому дайву. Мигель провел со мной очень подробный инструктаж по снаряжению, и я чувствую себя гораздо увереннее.

Я спускаюсь в каюту переодеться – непростая задача, учитывая, как мало там места, чтобы снять одежду и натянуть гидрокостюм. Вещей Хью по-прежнему нигде нет, и я начинаю подозревать, что он решил ночевать под звездами. Я надеваю бикини, состоящий из нескольких черных треугольничков. Задумываюсь, не стоило ли взять сплошной купальник, но, увидев Пиппу и Натали, успокаиваюсь. На Пиппе цветастое бикини с модным квадратным вырезом и высокими трусиками. Надо будет спросить, где она его купила. На голове у нее миленькая соломенная шляпка. Натали щеголяет в эффектном слитном купальнике с перекрестными лямками на груди и талии, подчеркивающими фигуру в нужных местах. Как ей вообще удалось влезть в это в крошечной каюте?

«Она как Гарри Гудини», – сказала бы я Милли. Я стараюсь запомнить все происходящее, чтобы рассказать сестре по возвращении, даже записываю кое-что в дневник, но уже знаю, что многое забуду. Мне не терпится поведать Милли, что на борту зафрахтованной ею яхты я встретила Хью Гарриса. Не знаю, разозлится она или придет в восторг – наверное, зависит от результата моих поисков.

Вскоре переодеваются и парни, и, надо сказать, предплечье Хью создавало верное впечатление – он и впрямь сложен, как бог. Я стараюсь не пялиться, как он, играя прессом, наносит солнцезащитный крем на лицо. Он мускулистый и сильный, будто регулярно бегает триатлон. К моей вящей досаде, у него красивый загар, в отличие от меня, свалившейся в австралийское лето из зимнего Огайо.

– Кому нужен крем? – кричит Ванесса, указывая на сумку, которую принесла в капитанскую рубку.

Хью ловит мой взгляд и усмехается. Я морщусь, вспоминая, как безуспешно пыталась нанести крем на плечи самостоятельно. К счастью, мне вызывается помочь Пиппа.

– Я видела, как ты любезничала с Мигелем, – хихикает она, размазывая крем по моей спине. – Он такой милашка!

Я смеюсь. Пиппа напоминает мне Милли – за словом в карман не полезет.

– Да, славный парнишка, – признаю я. – Но быть милым входит в его обязанности. Да и я здесь по делу, – решительно добавляю я, надеясь поверить в это сама. – Единственное, что меня сейчас интересует, – это губан-бабочка.

Не успевает Пиппа ответить, как ее окликает Эндрю, и я пользуюсь моментом, чтобы улизнуть в каюту и немного побыть в тишине.

Надо собраться с мыслями перед первым погружением. Я пробираюсь мимо крошечного камбуза с прикрученным к полу столом, иду по узкому коридору, чуть не касаясь головой подволока. На нижней койке появились вещи Хью: небольшая темно-синяя спортивная сумка. Я подавляю любопытство и достаю телефон. Глядя на экран, думаю о сестре. Если бы она была здесь, уже бы шутила – скорее всего, над Дереком, и ее смех развеял бы мое волнение. Я листаю галерею и нахожу селфи, которое она отправила, высадив меня в аэропорту. Милли показывает палец вверх и сияет. Я стараюсь зарядиться ее позитивом. Открываю блокнот и быстро просматриваю заметки о Бухте сокровищ, месте нашего первого погружения. Последний раз губана-бабочку видели здесь в две тысячи семнадцатом году, на западной стороне рифа.

«Наслаждайся! – написала Милли крупными буквами. – Это твое первое погружение. Получи удовольствие! И не расходуй слишком быстро кислород, не то все поймут, что ты новичок».

От резкого стука в дверь я роняю блокнот.

– Минуточку, – кричу и торопливо сую его в рюкзак.

– Это я, – громко говорит Хью.

Я устало закатываю глаза.

– Заходи. Я как раз собиралась на палубу.

– Отлично, – облегченно вздыхает он.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти, но он перегородил проход, склонился над своей сумкой и что-то ищет. Яхту качает, и он напрягает мышцы, пытаясь удержать равновесие. Из сумки вываливается пара клетчатых бо́ксеров, и он поспешно заталкивает их обратно. Мои губы растягиваются в улыбке. Он продолжает доставать одежду и раскладывать на койке. Комната постепенно наполняется его запахом – древесным, травянистым, и я с удовольствием вдыхаю его, наслаждаясь отсутствием соленого ветра и обжигающего солнца.

Мы впервые оказались в каюте одновременно, и места так мало, что мы стоим почти вплотную. Я беззастенчиво задерживаю взгляд на его заднице, вполне достойной, признаться. Температура в комнате поднялась за две минуты градусов на пять. Хью ухитряется встать у меня на пути уже в третий раз. Правда, я не особо возражаю.

– Ты же собиралась уходить? – бормочет Хью.

– Как я могу пройти, если ты стоишь на дороге?

– Ага! – восклицает он, выуживая из глубин сумки флакончик с глазными каплями, и встает, почти касаясь головой потолка.

Я не могу оторвать взгляда от его пресса. У меня перехватывает дыхание. Он проводит рукой по волосам.

– Ты собиралась уходить. И не надо рассказывать, что я опять стою у тебя на дороге.

Меня страшно раздражают представители сильного пола, осознающие свою неотразимость.

– Бедняжка, – бормочу я, – сколько тебе нужно всяких примочек.

Хью бросает на меня сердитый взгляд.

– Что здесь такого, у меня аллергия на соленую воду.

– А у меня – на таких, как ты.

Я обхожу его и выскакиваю из каюты.

Обернувшись в узком коридоре, я успеваю заметить, что Хью смотрит на мои ягодицы. Он поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. «Посмотрим, кто кого», – думаю я и покачиваю бедрами чуть сильнее. Он вновь опускает глаза к моим изгибам. Меня будто током прошибает.

Я отворачиваюсь и иду по коридору к трапу. Морской ветер треплет волосы. Я даю себе слово выбросить Хью из головы – вместе с его древесным ароматом, железной задницей и аквамариновыми глазами. Я не за этим сюда приехала.

Когда я возвращаюсь на палубу, Ванесса раздает всем защитные костюмы, которые мы надеваем вместо обычных, потому что вода теплая и есть медузы. Я ужасно рада влезть в облегающую лайкру, которая защищает не только от солнца, но и от сравнения с Натали и Пиппой. Не успеваю оглянуться, как нас выстраивают, чтобы назначить напарников. Я слишком поздно соображаю, что пары захотят быть вместе, а значит, мне достанется Хью. Я машинально нахожу его взгляд. В животе скручивается узел. Не знаю, сколько еще смогу притворяться, что не отдаю себе отчета, кто он, особенно если мы будем нырять в паре.

Хью открывает рот, и я замираю от ужаса. Что сейчас будет? Он скажет, что узнал меня? Попросит другого напарника? К счастью, прежде чем он успевает заговорить, вмешивается Мигель:

– Я возьму Милли на первое погружение.

Я благодарно улыбаюсь, а Пиппа прикрывает рот рукой. Раз Мигель вызвался быть моим напарником, то Хью остается с Ванессой. Он закрывает рот. Я так благодарна Мигелю, что колени подкашиваются. Пытаюсь передать это улыбкой, но, видимо, переигрываю: он смотрит на меня как на сумасшедшую. Когда Мигель отворачивается, Пиппа ловит мой взгляд и подмигивает.

– Перестань, – шепчу я, толкнув ее локтем.

Мы обе глупо улыбаемся. Может, это нервное или от радости.

Мигель и Ванесса быстро раздают нам снаряжение и проводят инструктаж, освежая в нашей памяти основные моменты. У каждого имеется свой компенсатор плавучести – навороченный профессиональный жилет, грузовой пояс, кислородный баллон и два регулятора дыхания, основной и запасной. Нам также выдают маленькие компьютеры, которые показывают рекомендуемую скорость погружения и всплытия и сколько осталось воздуха.

Я сажусь на свое место. Нам присвоили номера, у меня – шестерка. У Эндрю пятерка, он сидит справа от меня, а Хью с номером семь – слева. Эндрю и Хью легко надевают свои жилеты, начинают подтягивать ремни. А мой никак не расстегивается, и я не могу его надеть. Хью приподнимает бровь, но не делает ни малейшего движения, чтобы помочь.

Я тяжело вздыхаю, в десятый раз дергая застежку.

– Тебе помочь? – наклоняется ко мне Эндрю. – Давай попробую.

Я киваю. Он расстегивает пряжку с первого раза.

– Странно, – бормочу я.

Эндрю добродушно улыбается.

– У тебя почти получилось.

Мне сразу становится легче.

– Спасибо.

– Не за что.

Он вновь сосредотачивается на своем жилете. Я застегиваю на бедрах грузовой пояс, который поможет достичь нейтральной плавучести в воде, и мы с Мигелем начинаем проверку снаряжения, как положено напарникам. Он действует уверенно и спокойно, методично проходя весь список. Воздуха в баллонах достаточно – около двухсот атмосфер. Компенсаторы плавучести работают исправно, стоит нажать красную кнопку на шланге, и они наполняются воздухом или сдуваются, позволяя нам мягко уходить под воду, а потом всплывать на поверхность.

Мы сидим так близко, что я впервые замечаю золотистые крапинки в глазах Мигеля. Он заправляет за ухо выбившуюся прядь. Теперь надо убедиться, что регуляторы работают. Мы делаем пробный вдох – хриплый и тяжелый, как у Дарта Вейдера, и проверяем друг у друга застежки – все как полагается, мы готовы.

– У тебя все получится, – ободряюще улыбается мне Мигель. – Я буду рядом.

– Спасибо, – отвечаю я, поймав его взгляд, такой внимательный и уверенный, что я отворачиваюсь, чтобы он не понял, как сильно я волнуюсь.

Мы толпимся на баке, готовые к погружению. Я искоса поглядываю на Хью, медленно и дотошно проверяющего каждую пряжку на жилете Ванессы. Мне не терпится попасть в воду, опередить его, однако Мигель помогает Дереку, так что остается только сидеть на скамейке и наблюдать, как Хью и Ванесса первыми уходят в океан. Хью доволен, что окажется в воде раньше меня: перед тем как он прыгает, я замечаю под его маской торжествующую улыбку.

Эндрю толкает меня локтем в бок.

– Ты как? – сияя улыбкой, спрашивает он.

– В предвкушении, – отвечаю, не желая признаваться, что страшно волнуюсь.

Я боюсь слишком быстро израсходовать воздух – Милли говорила, что это главный признак новичка. И что не выполню задание.

– Я тоже! – восторженно произносит Эндрю. – Просто не верится, что мы это делаем! Круто!

Он вскидывает кулак в воздух, и Пиппа хохочет.

– Ныряльщик нашелся, – говорит она, закатывая глаза.

Тем не менее восторг Эндрю заразителен, и меня немного отпускает.

– Будет весело, – соглашаюсь я.

Когда Мигель готов, я подхожу к проему, где надо сделать гигантский шаг в воду. Дерек за моей спиной второй раз объясняет Натали настройки своего знаменитого фотоаппарата.

– Не теряй меня из виду, – говорит Мигель. – И помни, чему я тебя учил.

Он повторяет жесты для общения под водой.

– Кулак над головой – «все в порядке». Показывай пальцами уровень кислорода, чтобы мы знали, сколько у тебя воздуха осталось. В воду входи ногами, без всяких кульбитов и сальто, оставь их для бассейна.

Я киваю и показываю рукой «ОК». Как будто я стала бы делать сальто назад с баллоном за спиной. Ногами мне очень даже подходит: удобно и безопасно.

Стоит об этом подумать, и что-то екает внутри. Да, конечно, безопасность прежде всего… И все-таки я надеюсь, что научусь до конца поездки прыгать вниз головой и делать сальто назад.

– Одной рукой держи маску, другой регулятор, – продолжает Мигель, возвращая меня к реальности. – А теперь делай длинный шаг.

Я послушно поднимаю ногу в огромной ласте и шагаю с борта.

И вот я в воде. Вдыхаю через регулятор – и удивляюсь, что он работает, даже когда я нахожусь лицом вниз, хотя в этом нет ничего странного. Жилет надут, поэтому меня выносит на поверхность, и я отплываю от борта. Показываю Мигелю «ОК», подняв кулак над головой. Неподалеку болтаются на волнах Хью с Ванессой.

– Все в порядке? – задает он дежурный вопрос.

Он без регулятора, и я вытаскиваю свой, чтобы ответить.

– Ага, – я глубоко вдыхаю и опускаю лицо в воду, слегка прохладную и кристально чистую – дно видно.

Меня переполняет восторг. Я выныриваю, радостно улыбаясь. В воде в сто раз лучше, чем на яхте. Я оглядываюсь по сторонам – вокруг ни души, только мы в самом сердце крупнейшего рифа в мире. Хью тоже сияет. Я впервые за все время вижу его искренне счастливым. Без сарказма или злости. Чистая радость.

Через минуту остальные тоже оказываются в воде. Последним прыгает Дерек, который долго возится с настройками камеры. Когда он наконец плюхается в воду, всем уже не терпится начать погружение. Мы хватаемся за швартовочный трос, который тянется от ближайшего буйка до самого дна, и травим воздух.

Мы медленно опускаемся на морское дно, продувая уши и перебирая руками по канату, и с каждым метром становится все тише. Больше ничего не слышно, кроме собственного дыхания в регуляторе. Я на седьмом небе от счастья.

Все медленно настраивают плавучесть. Мне приходится немного надуть компенсатор, чтобы уравновесить пояс с грузами, и вскоре я зависаю примерно в метре от дна, медленно перебирая ластами. Эндрю не справляется с регулировкой плавучести и постоянно всплывает, из-за чего Ванесса показывает на него пальцем и делает жест «немедленно вниз». Эндрю скачет, как йо-йо. Я сдерживаю смех: он не замечает, что Ванесса уже в бешенстве.

К счастью, он сам находит это забавным и поднимает руки: сдаюсь! Когда Эндрю наконец зависает ближе ко дну, мы начинаем плыть в сторону рифа. Ванесса возглавляет процессию, я держусь сзади с Мигелем. Я радуюсь, что мы движемся к рифу постепенно, потому что меня переполняют эмоции и хочется плакать.

Дно океана – чистейший белый песок, усыпанный морскими огурцами, которые выглядят как гигантские слизни. Но если присмотреться, они по-своему красивы: рогатые, фиолетовые, зеленые, в крапинку. Вдалеке маячит риф. Он огромный. Я ныряла с аквалангом только во Флориде, и масштаб этого рифа по сравнению с Флорида-Кис просто сносит крышу. Он тянется от дна почти до поверхности: не меньше десяти метров в высоту. Я в полном восторге.

Приблизившись к рифу, мы медленно плывем вдоль. Повсюду кораллы – грибовидные, оленерогие, ершистые, мозговидные. Среди ветвистых встречаются ярко-синие, цвета электрик. Я потрясенно замираю, и Мигель толкает меня локтем, чтобы я не отставала. Ванесса показывает нам удивительный коралл, который втягивает фиолетовые лепестки, если хлопнуть перед ним в ладоши. Это выглядит как волшебное подводное шоу, специально для нас, и я в восторге. Я вижу кораллы самых необычных цветов – ярко-желтые, бледно-розовые, неоново-зеленые, невообразимых видов и форм. В голове не укладывается, как они могут быть такими разными: одни мягкие и губчатые, другие щетинятся острыми колючками, у некоторых есть щупальца, с которых свисают маленькие шарики, другие образуют переплетенные сети, похожие на паутину. Есть коралловые «леса» с деревьями и колышущиеся подводные луга.

Мы проплываем над гигантским моллюском, длиной с меня. Он раскрыт, и я вижу, как медленно прокачивается сквозь фиолетовую оболочку вода. Оставляем позади анемону, которую охраняют две рыбы-клоуна с оранжевыми полосками. Мигель протягивает палец к актинии, и одна из рыбок с угрожающим видом плывет на него. Я хихикаю, выпуская пузырьки.

Мы продолжаем плавать по кругу. Дерек смотрит на все через объектив фотоаппарата, и мне кажется, что это отнимает у него часть впечатлений. Хью снисходительно поглядывает на фотографа, видимо, думает то же самое. Эндрю и Пиппа возбужденно указывают друг другу на все что видят, размахивая руками.

Мы останавливаемся у новой гигантской стены, составленной из разных видов кораллов, и каждый находит что-то интересное. Я впервые обращаю внимание не только на кораллы, но и на рыб. Они потрясающие. Меня переполняет восхищение. Не помню, когда я в последний раз испытывала такой восторг.

Я достаю фотоаппарат и начинаю искать губана-бабочку. Если верить исследованиям, они часто встречаются в оленерогих кораллах. Наблюдая за снующими туда-сюда рыбками, стараюсь оставаться неподвижной. Передо мной изящно порхают рыбы-бабочки с желтыми полосками на спинке: они будто танцуют. А вот рыба-ангел с широким синим телом, рыба-кардинал, треска. И мой любимец – полосатый дамсель, черно-белый, в форме половинки сердечка и безумно милый. Как можно не любить рыбку, похожую на мятную карамельку? Губана-бабочки нигде не видно. Он отличается от других представителей вида лабридов дополнительным плавником на брюшке, который помогает зависать над кораллами и лакомиться их слизью. Это фиолетовая рыбка с желтой полосой на спине. Милли говорила, что они маленькие и очень быстрые. Я стараюсь не огорчаться. В конце концов, это только первое погружение. А может, их вообще больше не существует.

Я разворачиваюсь, чтобы посмотреть, чем занимаются другие дайверы, и натыкаюсь на Хью. Все это время он торчал прямо у меня за спиной. Он восстанавливает равновесие быстрее, чем я. Надо будет сказать, чтобы перестал путаться у меня под ногами. Я судорожно машу руками, как неумелая участница группы по синхронному плаванию, и наконец обретаю равновесие. Если он следит за мной, чтобы оценить, насколько хорошо я ныряю, то вряд ли я произвожу впечатление опытного морского биолога, за которого себя выдаю. Слава богу, он не видит, как я покраснела. Несмотря на холодную воду, по телу разливается тепло. Я догоняю Мигеля, и мы разворачиваемся обратно к лодке. По дороге мы спугиваем стайку голубых хирургов (та самая Дори из мультика «В поисках Немо»). Их плавники вспыхивают, образуя яркое сине-желтое облако. Из регулятора Хью больше не выходят пузырьки – интересно, он тоже затаил дыхание? Под водой ощущается какая-то невероятная магия. Завершать погружение не хочется. Видимо, остальные чувствуют то же самое – мы плывем медленно, внимательно рассматривая каждый встречный коралл, каждую рыбку.

Я не расстроилась, что не нашла губана-бабочку. Я горжусь собой – так много рыб узнала в лицо, столько всего вспомнила о кораллах. Может, теперь все действительно поверят, что я морской биолог. Наверное, Милли права – дайвинг даже интереснее, чем поездка в Индию. Я хватаюсь за швартовочный линь и стравливаю воздух из компенсатора, готовясь к медленному подъему. Как не хочется вылезать из воды!