Вниз головой

Глава шестнадцатая

Когда я просыпаюсь, Ванесса с Мигелем уже готовят снаряжение для третьего за сегодняшний день дайва. Солнце неуклонно катится к горизонту. Нырять надо сразу после заката. Как только скроется последний луч, риф за считанные минуты потемнеет – ведь вокруг ни капли искусственного света.

Я стараюсь забыть ощущение груди Хью под своей щекой и открываю фотографии губана-бабочки, гадая, как повысить шансы на счастливую встречу. От размышлений меня отрывает Пиппа, которая выбирается из гамака и встает рядом со мной.

– Как же нам повезло! – говорит она, указывая на океан. – Не могу дождаться завтрашнего дайва. А потом следующего!

– Да, – соглашаюсь я. – Поразительно, какие чудеса скрываются под водой. Совершенно новый, незнакомый мир, будто другая планета.

– Согласен, – подхватывает Эндрю, подходя ближе. – А ты часто ныряешь?

– Реже, чем хотелось бы, – отвечаю я, а сама думаю: интересно, он в курсе, что в Огайо нет океана?

– Ты вроде как по работе? Ищешь что-то?

– Да, одну рыбу, – киваю я. – Только лаборатория, увы, не профинансировала мою экспедицию.

– Ясное дело, ведь они знают, что ты ее не найдешь, – ворчит Хью, внезапно появившийся у меня за спиной.

Я подпрыгиваю от неожиданности и перехожу в наступление:

– А у тебя нет занятия поважнее, чем мешать мне работать? Насколько я помню, ты утверждал, что тоже приехал не прохлаждаться, а сам только дрыхнешь!

– О, дуэль морских биологов! – смеется Эндрю.

– Точно, – говорит Хью.

– А ты чем занимаешься, Эндрю? – спрашиваю я, пытаясь увести разговор от губана-бабочки.

Он рассказывает, что отвечает за корпоративную стратегию в крупном концерне, который специализируется на здоровых продуктах. Несмотря на скучное описание, Эндрю говорит о своей работе с искренней увлеченностью, и я невольно киваю, слушая о том, как валютные колебания и логистика влияют на цену яиц в супермаркетах.

– Милый, – говорит наконец Пиппа, взяв его за плечо, – ребята скоро умрут от скуки.

– Нет-нет, нам очень интересно! – уверяю я.

Эндрю смеется и уходит попить водички. Хью следует за ним.

– Я его обожаю, – говорит Пиппа, когда парни удаляются на безопасное расстояние, – но о своей работе он может распространяться часами.

Я пожимаю плечами:

– Здорово, наверное, так любить свое дело.

– А ты разве свое не любишь? – удивляется она.

– Не-а, – вырывается у меня.

Пиппа меняется в лице. Сейчас спросит, как можно не любить работу морского биолога.

– То есть… хотела сказать… – судорожно оправдываюсь я. – Не так выразилась. Я свою работу не просто люблю, а обожаю.

Она непонимающе смотрит на меня, но ветер играет ее волосами, прядь падает на лицо, и она отвлекается.

– Погоди, – вспоминаю я. – Ты что, не идешь на вечерний дайв?

– В темноте? Ни за что!

Она передергивается, как будто уже увидела акулу.

– Значит, Эндрю пойдет без тебя… – протягиваю я, бросая косой взгляд на Хью, болтающего с Натали и Дереком.

– Да, – говорит Пиппа, – уж очень ему хочется увидеть этого чертова осьминога.

Я, недолго думая, машу рукой Хью:

– Будешь моим напарником на вечернее погружение?

Хватит с меня одной акулы! Я не могу рисковать, мне нужен надежный партнер. Хью подмигивает.

Пиппа прекращает разглагольствовать о том, почему медузы страшнее акул, и бросает на меня выразительный взгляд.

– Что? – с невинным видом спрашиваю я.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, Милли, – говорит она сладким, как патока, голоском и шепотом перекривляет меня. – «Ах, этот Хью просто невыносим! Терпеть его не могу… Зануда и выскочка…»

Я отмахиваюсь и закатываю глаза, но ее попытки воспроизвести мой американский акцент так ужасны, что я не могу удержаться от смеха. Успокоившись, говорю:

– Между нами ничего нет. Я здесь ради науки.

– Расскажи это своей бабушке!

– Почему это?

– Потому что я в эту чушь не верю!

– Ну и зря! – возражаю я. – Знаешь, сколько я запланировала на эту поездку? Она для меня очень важна, и я пообещала себе извлечь из нее все что можно. А Хью выбрала только потому, что он лучший дайвер.

– Ага, конечно, – фыркает Пиппа, явно не веря ни единому моему слову.

Мимо нас проходят Ванесса и Мигель с баллонами.

– У тебя все получится, – подбадривает меня он, когда наши взгляды встречаются.

Пиппа не может пропустить это мимо ушей – она толкает меня локтем, пока мы отступаем к рубке, чтобы не путаться под ногами.

К счастью, все уже расселись, и я избавлена от комментариев Пиппы по поводу Мигеля. Мы с Хью, как обычно, сидим рядом, не касаясь друг друга, но почти вплотную. Я чувствую жар от его кожи, будто он вобрал в себя солнце, а теперь волнами излучает тепло. Пока я болтала с Пиппой, он, кажется, намочил и пригладил волосы: они по-прежнему растрепаны, но выглядят чуточку живописнее, чем копна сена.

Слева от нас устроились Натали с Дереком, а между ними – пресловутый черный ящик.

О господи! Я и так боюсь ночного погружения, а теперь еще придется ждать Дерека, пока вокруг кружат голодные акулы. Надеюсь, Ванесса не разрешит ему брать аппаратуру.

Пиппа с Эндрю устроились напротив нас, такие же голубки, как в начале поездки. Я буду по ним скучать. Интересно, захотят ли они поддерживать связь? Тут я вспоминаю, что Эндрю и Пиппа знакомы с Милли, а не с Энди.

– Скорее бы пустить в дело мое сокровище, – говорит Дерек, похлопывая по ящику. – Надеюсь хоть сегодня увидеть акулу. Парни на работе с ума сойдут.

Никто не отвечает. Всем уже надоели его хвастливые техасские повадки.

– Я слышала, что на ночные погружения нельзя брать фотоаппарат, – говорю наконец я.

Это вранье, но я надеюсь, что Ванесса скажет свое веское слово и запретит Дереку нырять с аппаратурой. Кроме того, я терпеть не могу неловких пауз. Черт бы побрал мою вежливость.

– Вот еще! – ухмыляется Дерек. – У нас в Техасе все можно.

– Гм.

– Там даже воздуха в баллоны больше закачивают, – блеснув глазами, шепчет он.

– Нельзя превышать установленный уровень, – напоминаю я.

– Если хорошо заплатить, можно что угодно.

Хью рядом со мной напрягается.

– Ага… и это совершенно безопасно, – с натянутой улыбкой произношу я.

Воздух электризуется. Даже Пиппа с Эндрю притихли.

– Это мое личное дело, – вызывающе заявляет Дерек. – Сейчас ведь все помешаны на праве выбора.

Меня бесит его снисходительный тон. Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что океан – не место для политических споров. Надо успокоиться. Я не могу нырять, когда сердце выскакивает из груди.

Дерек самодовольно ухмыляется – видит, что задел меня за живое. Но прежде, чем я успеваю высказаться, вмешивается Хью:

– Сомневаюсь, что право выбора подразумевает нарушение законов, дружище. Правила придуманы для безопасности, в том числе и инструкторов. Заплатить больше и ждать, что кто-то ради тебя будет рисковать жизнью, – глупо и безответственно.

Дерек растерянно шлепает губами, как рыба, вытащенная из воды, и, промямлив что-то, уходит готовить аппаратуру.

Лишь после его ухода Хью расслабляется.

– Спасибо, – шепчу я.

– Он вел себя как редкостный придурок, – вполголоса отвечает Хью. – Между прочим, я уже второй раз тебя спасаю.

– Я похожа на человека, которого надо спасать?

– Ну-у, – задумчиво тянет он, – на мне ты не раз отрывалась. Может, стоило дать тебе шанс выместить злость на ком-то другом, для разнообразия. Но ты явно растерялась, и я решил заработать еще одно очко.

– Не знала, что мы ведем счет.

– Только пока я выигрываю, – говорит он, с улыбкой скрестив руки на груди.

Несмотря на то что Дерек меня разозлил, я улыбаюсь в ответ.

Чем ближе вечерний дайвинг, тем сильнее я волнуюсь. Осталось около часа. Когда Пиппа шутит, что мы уйдем в ночь и не вернемся, я резко обрываю ее и тут же извиняюсь, но по-прежнему чувствую себя не в своей тарелке. Нервозность не проходит. Лучше побыть остаток вечера одной. Я удаляюсь в свою крошечную каюту и ложусь на узкую койку.

Остальные наверху – болтают, листают книги, слушают рассказы Аарона о его прошлой жизни. Оказывается, до того как стать капитаном, он занимался промышленным сбором морских огурцов – и я бы решила, что это круто, если бы не психовала так сильно.

Я верчусь как на иголках. Как там Милли? Эх, вот бы уже иметь подтверждение, что губан-бабочка существует! Сегодня я точно его не увижу – они не особо активны ночью, да и фотоаппарата для ночной съемки у меня нет.

Я переворачиваюсь на бок и начинаю ковырять облупившуюся краску на стене. Может, ну его, это ночное погружение? Какой в нем смысл? Я и так волнуюсь, надо отдохнуть. Если не пойду сегодня, то завтра буду в форме. Все, никаких ночных дайвов.

Придя к этому решению, я слышу стук в дверь и голос Хью.

– Милли?

– Заходи, – отвечаю, глядя в потолок.

– Ты в порядке? – спрашивает он, присев на койку напротив.

Я знаю, что он смотрит на меня, но боюсь встретиться с его взглядом.

– Да. Просто устала.

– Завтра ты обязательно найдешь эту свою рыбу, – помолчав, говорит он.

– Ты правда так думаешь?

– Да.

Как ни странно, от его энтузиазма становится только хуже.

– Хью… я, наверное, не пойду на вечернее погружение. Попроси лучше Эндрю…

– Еще чего! – фыркает он. – Чтобы я пошел на ночной дайв с Эндрю? Он и средь бела дня верха от низа не отличает!

– Тсс! – шикаю я, но у меня вырывается смешок.

Он, конечно, прав: в темноте Эндрю будет еще сложнее удержать плавучесть, и это может привести к катастрофе.

– Почему ты не хочешь идти?

– Не знаю, просто…

Мне страшно, грустно. Я расстроена. Я недавно объясняла Пиппе, что мне нужно сосредоточиться, но повторять это Хью нет никакого желания.

Хью понижает голос:

– Я тоже боюсь ночного океана.

– Серьезно? – Я не решаюсь на него посмотреть.

– Да. Я много раз нырял ночью – легче не становится. Но я все время буду рядом.

– Там ведь так темно, – шепчу я.

Хью встает, почти задевая головой потолок, и подходит ко мне.

– Послушай, – тихо говорит он. – Ты когда-нибудь наблюдала за ночным погружением с лодки? Видела, как уходят под воду другие?

Я качаю головой.

– Ну, тогда поверь мне на слово.

Я поворачиваюсь и смотрю ему в лицо, почти в упор.

– С лодки нас будет отлично видно, – продолжает он. – У каждого ныряльщика есть фонарь – очень яркий. Аарон и Пиппа будут видеть нас лучше, чем днем. Так что, если тебе от этого легче, все под контролем. Тебя подстрахуют люди, которым ты доверяешь.

– Пиппе я доверяю, – признаюсь я.

– Вот видишь? А тому же Аарону плохой отзыв на Tripadvisor грозит разорением. Он за нами присмотрит.

Тяжесть в груди отступает. Я выдавливаю слабую улыбку:

– Ладно. Наверное, я все-таки пойду.

– Вот это другое дело! – радуется он. – Я знал, что ты меня не подведешь, губан-бабочка!

– Прекрати! – восклицаю я. – Не смей придумывать мне дурацкие прозвища!

– Согласен, звучит так себе. Но ты ведь помешана на этой рыбке… Можно, я буду звать тебя просто бабочкой?

– Хью! – угрожающе говорю я. – Мне не нравится ни то ни другое.

Я слезаю с койки, он отступает.

– Учитывая, что счет 3:1, – говорит он, с озорным видом постукивая пальцем по подбородку и сверкая глазами, – я могу называть тебя как мне вздумается.

– Так нечестно! Я бы и сама справилась с Дереком. И на ночное погружение пошла бы! В конце концов… мне просто нужно было время на размышление.

– Ладно, давай так: если ты пойдешь сейчас нырять, я больше не стану называть тебя бабочкой.

– И губаном тоже, – требую я.

– Ладно.

– Договорились.

Я улыбаюсь, хотя всего несколько минут назад это казалось невозможным.

– Спасибо, Хью, – добавляю я. – Ты не такой козел, как я думала.

– Что?

– Не заставляй меня повторяться, – стону я, стягивая футболку и бросая на кровать.

Наверху все равно будем переодеваться в гидрокостюмы.

Хью внезапно серьезнеет. В его голосе не слышно теперь и намека на прежнюю игривость.

– Милли, прежде чем мы поднимемся, я должен тебе кое-что сказать.

У меня замирает сердце от плохого предчувствия. Все пропало. Натали. Он говорил с Натали! Нельзя было позволять им общаться.

– Что такое? – писклявым от испуга голосом спрашиваю я.

Хью набирает воздуха и выпаливает:

– Я уговорил тебя нырять, но, если честно, и сам боюсь ночного океана. Я убеждал не тебя, а себя. Вот так. Просто хотел, чтобы ты знала… потому что ты моя напарница. И нам обоим страшно.

Я не замечаю, что перестала дышать, пока не начинаю судорожно хватать ртом воздух. Моя рука тянется к нему, но я кладу ее на деревянную раму кровати.

Хью смотрит мне прямо в глаза и ждет ответа.

– Спасибо за честность, – мягко улыбаюсь я. – Просто не верится, что ты уговорил меня быть твоей напарницей, после того как спас от акулы!

– Сам не понимаю зачем!

Он вскидывает руки в притворном отчаянии и натянуто смеется. После приступа взаимной откровенности обоим становится легче.

– Наверное, просто хотел побыть со мной еще немного, – предполагаю я. – Пойдем готовиться. Все будет хорошо.

– Не знаю, не уверен, – ворчит Хью, но идет за мной наверх.

А я почему-то, несмотря на предстоящее испытание, думаю не о погружении, а о взволнованном лице Хью, который ждал моей реакции на свое признание. В тот момент он походил на мальчишку с широко раскрытыми глазами и смешной морщинкой на носу. И это самое милое, что я видела за весь день.