Вниз головой

Глава двадцать четвертая

Выбравшись из мангровых зарослей, мы выходим на пустынный пляж с южной стороны острова. Я направляюсь к Хью, однако тот меня избегает, прячется за Натали. Когда он садится рядом с ней, я на секунду ловлю его взгляд. Он отворачивается и поджимает губы. Я понимаю, что он обижен. Но как я могу рассказать правду, если он меня к себе не подпускает?

Мы сидим на пляже, бултыхая ногами в воде. Проходит около двадцати минут, и Ванесса говорит, что пора трогаться в путь. Тропинка выводит нас к асфальтированной дороге, где стоит белый микроавтобус.

– Рассаживаемся, – командует Ванесса.

Девушка-водитель по имени Алана либо давно не видела людей, либо хороший профессионал. Она встретила нас с сердечной радостью, как самых дорогих гостей. Пока мы едем на вершину, она рассказывает историю острова: когда-то Фицрой был частью материка, а тропа, по которой мы пришли, и дорога, по которой сейчас едем, остались от Второй мировой войны, когда остров использовался как наблюдательный пункт. Теперь здесь работает Центр спасения черепах. Алана с командой приплывают каждое утро на катере с материка, и здесь нет никакой связи, кроме радио, если надо позвать на помощь. Эндрю спрашивает, нравится ли ей работать в такой глуши. Алана смеется.

– Иногда я жалею, что не могу заказать пиццу на ланч, но ничто не сравнится с жизнью в окружении девственной природы.

Поднявшись на самый верх, мы выходим из микроавтобуса, и Алана ведет нас на скалу, откуда виден весь остров. Со всех сторон раскинулось сверкающее синее море. Мы видим бухту, где пришвартована «Коралловая мечта», и уединенный пляж, на котором отдыхали. Центр спасения черепах находится на другом конце острова – отсюда видна только белая крыша здания.

Я обхожу скалу и останавливаюсь рядом с Хью. На сей раз он беседует с Аланой. Ветер ерошит его светлые волосы. Алана рассказывает о черепахах с таким увлечением, что вклиниться в разговор не представляется возможным. Она не умолкает ни на секунду, пока мы не возвращаемся к автобусу, чтобы ехать в «офис». Произнеся это слово, Алана заливается смехом. Я завидую ее страсти к работе и мечтаю, что у меня тоже когда-нибудь будет занятие, настолько далекое от корпоративной Америки, что бабл-ти с Беккой покажется за гранью реальности.

В Центре Алана проводит нас вдоль длинного ряда открытых резервуаров. В них живут черепахи, от совсем крошечных до гигантских.

Центр принимает рептилий со всего Большого Барьерного рифа, на сотни миль вокруг, отзываясь на сигналы моряков или добровольцев, которые замечают попавших в беду животных. Их выхаживают, а потом выпускают обратно в море.

Мы собираемся перед аквариумом, где живет черепаха по имени Искорка. Алана рассказывает, как она сюда попала и когда ее выпустят в природную среду. Хью стоит рядом с Натали, и я не могу оторвать от него глаз.

Пиппа замечает, куда я смотрю, и поднимает брови, едва сдерживая смех. Я подхожу к ней, и она толкает меня локтем в бок.

– Если бы ты отважилась на разговор, не пришлось бы сейчас смотреть на Хью издалека.

Я закатываю глаза, хотя на самом деле рада, что есть с кем поделиться.

– Я пытаюсь, – говорю я. – Он от меня бегает.

– Ты же знаешь, что я сейчас скажу.

– Нет, – парирую я.

– Трудно избегать человека, с которым живешь в одной каюте, да еще такой маленькой. А если вы все-таки поговорите, пригласи его на экскурсию по водопадам, когда вернемся в Кэрнс. Хоть побудете вдвоем без всех этих рыб.

– Я сама еще не решила, поеду ли, – напоминаю я.

Пиппа закатывает глаза.

– Давай честно, Милли. У тебя все равно нет других планов.

В обед нам устраивают простой пикник за складными столами прямо в Центре спасения черепах. Алана раздает брошюры, в которых объясняется, на что идут пожертвования. Я прячу свою в задний карман. Отличная идея. Можно подарить Милли на Рождество ежемесячный взнос.

Все уплетают за обе щеки, а мне кусок в горло не лезет. Алану засыпают вопросами и с интересом слушают ее объяснения. Хью тоже почти не ест: на его тарелке скучает недоеденный сэндвич.

Остаток дня проходит как в тумане. Мы идем на пляж, и Ванесса сообщает, что до вечера все свободны. Я целый час пытаюсь подойти к Хью, но не могу набраться смелости. Он то разговаривает с Эндрю, то, заметив меня, спешит в другую сторону. Мигель серфит на мелких волнах в дальнем конце пляжа и машет мне, уговаривая присоединиться.

Наконец я вижу, что Натали подходит к Хью, и они начинают болтать, стоя по щиколотку в воде и глядя вдаль, и собираюсь с духом.

– Хью, можно с тобой поговорить? – выпаливаю я и тут же пугаюсь собственной смелости.

Хью смотрит на Натали, та поворачивается ко мне:

– Отлично! Я как раз хотела тебя найти.

– Вообще-то… – выкручиваюсь я, – мне надо поговорить с Хью… наедине…

– А-а, ну, ладно, – хмурится Натали. – Тогда обсудим мою идею позже, Хью.

– Что тебе от меня нужно? – сердито спрашивает Хью, когда она отдаляется.

Мы идем по пляжу, заходим за поворот и скрываемся из виду.

– Я… э-э… – мямлю я. Так стремилась остаться с ним наедине, а что говорить, не придумала. – Я должна кое-что тебе сказать.

Мы уже за поворотом, вдалеке от всех. Хью насупился. За весь день мы не перекинулись ни словом, а ведь раньше у нас рты не закрывались. Колет сердце, я машинально прижимаю руку к груди.

– В чем дело, Милли? Зачем ты нагрубила Натали? Она всего лишь хотела с тобой поговорить.

– А можно хоть сейчас обойтись без На…

– Погоди. – Хью сердито пинает ногой песок. – Не может быть! Ты ревнуешь? – Он резко разворачивается. – В этом дело?

Мы дошли до конца пляжа. Не дождавшись ответа, Хью перепрыгивает валун и уходит в лес.

– У нее, между прочим, есть парень, – бросает он через плечо. – Мы просто друзья, и если бы ты с ней поговорила, ты бы это знала.

– Постой, – говорю я, чувствуя, что все начинает выходить из-под контроля. – Не в этом дело. Просто… Все слишком запуталось. Я обычно не такая, честное слово.

Хью останавливается под деревом, в нескольких шагах от пляжа.

– Ты смешна, – презрительно роняет он. – Говоришь, что я тебе не нужен, а как только рядом появляется другая, начинаешь за мной бегать?

– Ничего подобного! – восклицаю я.

Хью делает шаг ко мне. У меня выскакивает сердце. Он наклоняется ближе.

– А что тогда?

Его глаза вновь становятся нежно-голубыми. Он осторожно проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Хью, – шепчу я.

Он наклоняется поцеловать меня, и я поднимаю голову ему навстречу. Его руки ложатся одновременно на затылок и на талию. Все мысли исчезают, остается только одна: еще, еще, еще! Я зарываюсь пальцами в его волосы. Неожиданно он отстраняется.

– Что? – выдыхаю я.

В голове туман. Столько слов осталось несказанными, и никак не выбрать подходящий момент.

– Ты сводишь меня с ума, – говорит он.

У меня выпрыгивает сердце.

– Гм… А по-моему, ты просто любишь бороться с трудностями.

Он пожирает меня взглядом, полным такого желания, что купальник вот-вот аннигилируется. Его глаза медленно скользят по моей фигуре: от ног к талии, груди, шее. Не в силах больше ждать, я хочу шагнуть к нему… однако он успевает первым: делает шаг вперед, подхватывает меня на руки и прижимает к стволу ближайшего дерева. Мне передается исходящий от него жар.

Я думаю только о том, как быстрее развязать веревочку его плавок.

Когда он приникает губами к моей шее, я задыхаюсь. Поцелуи обжигают кожу. Он просовывает руку под купальник и обводит большим пальцем мой сосок. Я испускаю стон и чувствую, как твердеет от моего возбуждения его пенис. Я тянусь вниз, он ловит мою руку и нежно посасывает большой палец. Я извиваюсь от удовольствия.

Я возбуждена еще больше, чем в прошлый раз. Это уже не пьянящее предвкушение, как тогда. Теперь я точно знаю, на что он способен.

– Пожалуйста, – шепчу я.

Он вновь берет меня на руки, выносит на пляж и, укладывает на белый песок между двумя большими камнями. Его хватка настолько крепкая, что я не чувствую песка, который должен коснуться кожи. Затем я понимаю, что так сильно обхватила ногами торс Хью, что не касаюсь земли. Я расслабляюсь, и он, выпустив меня из объятий, просовывает палец под купальник. У него прерывается дыхание от моей влажности, а я испускаю блаженный стон. Он обводит пальцем клитор.

– Вдруг сюда придут? – бормочу я, задыхаясь от желания.

– Не придут, – говорит Хью. – И нас все равно не видно.

От его жарких ласк все вокруг как в тумане. Меня переполняет желание. Его свободная рука вновь находит мою грудь.

– Я хочу тебя, Хью!

Я дергаю завязки на купальнике. Хью медленно опускает голову и целует меня прямо туда, куда я хотела. Я извиваюсь от удовольствия, зарываясь руками в его волосы. Пальцы на ногах онемели. Я даже песка под собой не чувствую. Когда Хью освобождается от плавок, я уже на грани. Если я не получу его прямо сейчас, я умру.

Он оттягивает момент.

– Я хочу смаковать тебя, – говорит он и проводит большим пальцем по клитору.

– Хью, – стону я.

Он вновь жадно завладевает моими губами, словно хочет поглотить меня всю. Я впиваюсь в его нижнюю губу.

Твердый пенис вдавливается в меня, и я чувствую, что сейчас взорвусь. В глазах вспыхивают звезды, я прижимаюсь к Хью всем телом, вонзая ногти в углубление между лопатками.

Сначала он не торопится, затем начинает двигаться быстрее, и я приближаюсь к развязке. Встретив его взгляд, я сдаюсь, растворяясь в наслаждении, он со стоном догоняет, и мы вдвоем, задыхаясь, падаем на песок.

Мы лежим, сплетясь всеми частями тела, наверное, не меньше часа. Оба молчим, боясь спугнуть волшебство, только чертим кончиками пальцев ленивые узоры друг по другу. Наконец приходит осознание, что пора возвращаться. Я так и не набралась смелости признаться: не хочу испортить наши чудесные мгновения под безоблачным австралийским небом. Мы смываем песок в океане и отправляемся искать остальных. Боясь выдать себя, я избегаю взгляда Пиппы, но губы сами растягиваются в улыбку. Когда мы подходим к группе, Хью непринужденно проводит рукой по моим ягодицам, и я, не глядя, понимаю, что он тоже с трудом скрывает улыбку.

Мы проходим по шаткому причалу. После полудня океан разбушевался, яхта качается на волнах. Мы отвыкли от качки и с трудом удерживаем равновесие.

Когда Хью садится на скамью в капитанской рубке, я замечаю, что он побледнел. Не успевают все усесться, как он вскакивает и направляется на нос. Мигель смотрит на меня с выражением отвращения и тайного превосходства. Этого я и боялась. Хью укачало, и Мигель удивляется, что я нашла в этом слабаке. Он слегка приподнимает брови и ныряет в отсек, видимо, подальше от Хью.

Минут через десять я наливаю стакан воды и осторожно подхожу к Хью, который схватился за релинг.

– Чем тебе помочь? – мягко спрашиваю я.

Он поворачивается, бледный, как смерть. Его глаза опять стали светло-голубыми.

– Что-то я совсем расклеился, – говорит он.

– Воды? – предлагаю я, не зная, как ему помочь.

Хью качает головой: «Нет».

Я поглаживаю его по теплой спине. Прикосновение к нему успокаивает. Рядом с ним я снова могу дышать.

– Все будет хорошо, – шепчу я.

Я помогаю ему подготовиться ко сну, приношу воду и кусок хлеба на случай, если он проголодается. Окунаю мочалку в прохладную воду и кладу на лоб. Он распахивает глаза, улыбается через силу и хрипит:

– Милли.

– Что?

Лодка кренится, и я хватаюсь за каркас койки.

– Прости, что мы не можем провести эту ночь вместе.

Он хмыкает, не в силах смириться с ситуацией, роняет голову на подушку и тяжело вздыхает, словно этот короткий разговор отнял у него последние силы.

– У нас все впереди, скоро будем на суше, – с улыбкой отвечаю я.

– Я надеялся, что ты это скажешь, – радуется он.

– Только мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– Когда угодно.

– И я до сих пор не понимаю, как мы решим проблему Сидней – Коламбус.

Я не удерживаюсь от искушения поднять эту тему. Если мы согласимся, что это тупик, то не придется говорить Хью правду.

– Неважно, мы все равно увидимся в апреле, – прищурившись, говорит он. – Правда?

Хью имеет в виду конференцию, на которой собирается выступить с докладом о вымирании губана-бабочки. Милли убила бы меня, узнав, что я согласилась иметь что-то общее с обсуждением исследования Хью, особенно от ее имени, но это сильнее меня, и я соглашаюсь его увидеть. Двухчасовой перелет или сутки в дороге!

– Если хочешь.

– Договорились, увидимся в Бостоне. Там все и решим.

– Не знаю, как это возможно, – сомневаюсь я.

– Сидней – лучше.

Хью на мгновение закрывает глаза.

– Я чуть с ума не сошел, когда мы весь день избегали друг друга.

– Я тоже.

– Мы что-нибудь придумаем, правда, – сонным голосом произносит он.

– Я не могу бросить своих родных, – шепчу я. – Я им нужна.

Не успевают эти слова сорваться с моих губ, как я начинаю сомневаться, кто на самом деле кому нужен. Я убираю с его лба салфетку, и Хью легонько сжимает мою руку. Я оставляю его в покое и иду наверх, чтобы как-то отвлечься: безуспешно. В конце концов возвращаюсь в каюту. Он наконец уснул.

– Спокойной ночи, Хью Гаррис, – шепчу я, забираясь на верхнюю койку.