Вниз головой

Глава восемнадцатая

Когда я сажусь, Хью вновь поднимает взгляд. У меня замирает сердце. Я, затаив дыхание, жду, что он скажет.

– О, нудистка, – говорит он, – решила наконец одеться?

Я краснею, как помидор, и закатываю глаза, делая вид, что мне плевать на его остроты.

– Заткнись, – шиплю я и облегченно вздыхаю: похоже, он решил вернуться к нашим обычным пикировкам.

Надеюсь, получится делать вид, что ничего не произошло. Я притворяюсь, что мне ужасно интересна тема разговора. Все с восторгом обсуждают акулу. Эндрю приукрашивает историю, утверждая, что едва не дотронулся до зубастого чудовища, проплывшего мимо. Все уже сходили в душ, и мы ждем, когда позовут ужинать.

Пиппе надоели выдумки Эндрю, и она заговаривает о том, что они собираются делать по возвращении в Кэрнс. Существуют нормативы, через какое время после дайвинга можно лететь самолетом, поэтому почти все остаются в Кэрнсе как минимум на сутки. Шутить с этим опасно. Подъем на определенную высоту после дайвинга может вызвать кессонную болезнь. Все мои знакомые дайверы знают и соблюдают эти правила.

При каждом погружении мы опускаемся и поднимаемся на поверхность очень медленно, под контролем Ванессы и Мигеля, да еще компьютеры подсказывают, сколько времени нужно на декомпрессию. Благодаря этому азот выходит из крови постепенно. Тем не менее с каждым погружением азот накапливается в организме, и чем больше ныряешь за сутки, тем дольше нужно ждать перед полетом. Иначе при наборе высоты самолетом азот высвобождается в кровь слишком быстро.

Общее правило требует подождать после одного погружения двадцать четыре часа, а если нырял несколько раз – и того больше. Правда, в инструкциях ВМС США говорится, что достаточно шести часов, так что точных норм нет. Похоже, все на борту склоняются к двадцати четырем часам, судя по озвученным планам.

Натали с Дереком забронировали на день возвращения гастрономический тур по Тейбллендсу, примерно в часе езды от Кэрнса. Пиппа записалась на экскурсию к водопадам, естественно, вместе с Эндрю, и уговаривает нас присоединиться.

– Там наверняка будут свободные места, – говорит она. – Их можно выкупить прямо на причале! Тур начинается в два часа, а к шести уже вернемся. Поехали с нами! Будет круто!

– А с нами кто хочет? – предлагает Натали, переводя взгляд с меня на Хью.

Хью напрягается.

– Я пока не решил, – небрежно бросает он.

Я продолжаю смотреть вдаль. Когда появится связь с внешним миром, надо будет держаться подальше от Хью. Он может легко загуглить мою сестру и заметить разницу между нами. А что, если он найдет ее страницу на Линкедин и спросит меня о чем-то конкретном? Или увидит недавнее фото и поинтересуется, почему у меня глаза зеленые, а не голубые, нос толще и волосы вьются сильнее?

– Давно хотела у тебя спросить, Милли… – говорит вдруг Натали, так напирая на «Милли», что у меня внутри все обрывается.

– Ужинать! – спасает меня Ванесса, оборвав любопытную красотку на полуслове.

«Слава богу», – думаю я.

Все начинают шевелиться.

– Наконец-то! Я умираю с голоду!

Пиппа вскакивает и направляется к трапу.

Я спешу за ней, делая вид, что не услышала Натали. Сажусь рядом с Пиппой и вяло ковыряюсь в еде. Хотя на ужин сегодня рисовые боулы с очень вкусным маринованным тофу, мне кусок в горло не лезет. Нехорошо бегать от Натали, и, возможно, это паранойя, но я не могу понять, что ею движет: злой умысел или простое любопытство. Она постоянно выспрашивает что-то у Хью – они разговаривают не меньше двух раз в день. А для меня, вынужденной играть чужую роль, каждый лишний вопрос таит опасность.

За столом идет оживленная беседа. Ванесса спрашивает, кому что еще хотелось бы увидеть на рифе. Вычеркнув из списка осьминога, Эндрю начал бредить мантой, а Пиппа уже ничего не хочет, кроме прогулки по острову Фицрой. Когда яхта ловит волну и тарелка съезжает мне на колени, я с ней мысленно соглашаюсь. Завтра еще целый день дайвинга, а мне уже хочется сойти с лодки и ступить на твердую землю.

Я смотрю в свою тарелку и не участвую в разговоре. Я словно на перепутье. Надо либо придумать, что говорить, когда Натали напрямую спросит, почему у меня разные имена, либо признаться. Если бы я не написала Хью с нашего общего аккаунта в «Инстаграм», то могла бы сказать, что Милли – мое второе имя. Но я уже сказала ему, что мое второе имя Энди. Можно соврать, что авиакомпания ошиблась, а я подошла к стойке, услышав свою фамилию. Правда, это звучит неубедительно, особенно на международном рейсе, где нужен паспорт.

Я смотрю на Хью, беседующего с Мигелем. Матрос перехватывает мой взгляд и улыбается, опустив длинные черные ресницы. Он милый. С ним было бы проще. Наверное, Пиппа правильно советовала мне в начале поездки присмотреться к Мигелю. Если бы я выбрала его, путаница с именами не имела бы значения. Но к Мигелю я почему-то испытываю только дружеские чувства.

Я улыбаюсь в ответ, а сама лихорадочно ищу выход. Если рассказывать правду Хью, то прямо сегодня. Тогда вранье продлится не слишком долго, а если он потеряет ко мне интерес, узнав, что я не Милли, то чем быстрее, тем лучше.

Когда я решаю признаться, меня охватывает раскаяние: как я могла поставить под угрозу карьеру Милли из-за глупой влюбленности? Потом вспоминаю наше столкновение в душевой, и кровь бросается в голову, а мысли путаются.

Как и прошлым вечером, после ужина мы играем в «На крючке». На сей раз Пиппа побеждает Эндрю, чему все искренне радуются. Она самодовольно подшучивает над женихом, хотя тот проигрывает с достоинством.

Пиппа уговаривает Аарона показать нам созвездия, и мы сбиваемся в кучку на платформе. Капитан указывает на Орион и Водолея. Он утверждает, что мигающая вдалеке точка – Венера, однако я сомневаюсь. Затем Аарон пытается пересказать греческий миф, связанный с одним из созвездий, приправляя его неуместными сленговыми словечками, и все хохочут. Я не ожидала, что за эти пару дней наша разношерстная группа из девяти человек так сплотится. В конце концов мы хором благодарим капитана и остальных членов экипажа за чудесный день и начинаем расходиться. Первым, похлопав всех по плечам, уходит Мигель, следом за ним Аарон и Ванесса. Отправляются на боковую Пиппа с Эндрю. Натали, еще раз пригласив Хью поехать с ними в тур по Тейбллендсу, уходит делать свои примочки. Она все время твердит Хью, что хочет с ним кое-что обсудить, и у меня каждый раз учащается пульс. Когда они с Дереком наконец уходят спать, я облегченно вздыхаю.

– Ты за ужином была какая-то тихая, – говорит Хью, когда мы остаемся одни.

– Ага, – отвечаю я, вытягиваясь на твердых досках.

Надо мной покачивается пустой гамак. Я сосредоточиваюсь на дыхании: вдох, выдох. Смотрю на звезды и прислушиваюсь к плеску волн. Все, что угодно, только бы отвлечься от хаоса в голове.

– Просто обо многом надо подумать.

– Если это из-за того, что случилось…

– Нет, – лгу я. – Это…

Я не могу подобрать слов. Это было ошеломительно, пугающе, безумно сексуально, я так хочу испытать это вновь… и не имею права этого допустить.

– Э-э…

Если и рассказывать правду, то сейчас. Только как ему объяснить? «Я притворялась своей сестрой» звучит, как будто у меня не все дома.

– Если дело не в этом, то в твоей сестре?

Он что, мысли читает? Спустя секунду до меня доходит – Хью имеет в виду операцию Милли, о которой я совсем забыла, потому что отвлеклась и устраивала свою личную жизнь.

Принимая мое виноватое молчание за согласие, Хью подвигается ближе и обнимает меня за плечи.

– Эй, – тихонько говорит он.

В этом «эй» столько всего: забота, внимание, участие. В нем нет намека на физическое влечение. «Эй, я вижу, что тебе грустно, – хочет сказать он. – Если что-то нужно, я рядом».

Я благодарно опускаю голову ему на грудь, а мысли разбегаются в разные стороны.

– Хочешь поговорить?

– Нет, – шепчу я, зная, что ничего не могу сделать отсюда.

Милли отправила меня нырять вместо себя, и все равно мне неловко от того, что я наслаждаюсь поездкой, пока она проходит через такие тяжелые испытания, и не могу даже узнать, как все прошло. Я будто заключила сделку со вселенной: чтобы заслужить право быть здесь, я должна найти губана-бабочку.

Мы сидим в дружеском молчании. Где-то на краю сознания витает ощущение его теплой, тяжелой руки. Он нежно проводит пальцами по моей коже. Это эмоциональное отражение того, что случилось раньше. Теперь, когда мы пересекли уже два моста – физический и эмоциональный, – пути назад нет. Мы по уши увязли друг в друге. По крайней мере, один из нас, а второй думает, что влюблен в девушку по имени Милли.

Мне нравится Хью, если не сказать большего. Несмотря на свое умничанье, он производит впечатление славного парня. Нельзя больше его обманывать.

Я уже набираю воздуха, чтобы во всем признаться, однако Хью заговаривает первым:

– Расскажи, какая твоя сестра?

– Ну… – я ненадолго задумываюсь и решаю наделить Милли моей настоящей работой. – Она менеджер в компании, которая занимается хлопьями. Довольно скучно.

– Н-да, – хмыкает Хью. – А у вас хорошие отношения?

– Смотря что под этим понимать, – отвечаю я, выигрывая время: надо решить, продолжать описывать себя или хоть немного приблизиться к правде.

– Я хотел бы узнать тебя лучше, – мягко произносит Хью, и я решаю говорить честно – какой я себя вижу.

Немного страшновато раскрываться перед малознакомым человеком, зная, что тебя будут судить такую как есть, без фильтров. Описывая себя с точки зрения сестры, я радуюсь, что он на меня не смотрит.

– Энди – классная, – осторожно начинаю я, пытаясь понять, заметит ли он фальшь.

Если и так, он ничем себя не выдает.

– С ней легко. Она добрая и надежная, никогда не подведет.

– По-моему, я бы с ней подружился.

– Думаю, да, – честно отвечаю я. – Очень надеюсь.

В моем голосе звучит легкое сожаление, и я откашливаюсь, пытаясь его замаскировать.

– Она похожа на тебя?

– Да.

На этот раз я описываю Милли.

– Бедра у нее худее, и волосы красивее, а вообще да.

– А мне твои нравятся. Волосы. И… – он осекается.

– Что? – шепчу я.

Мне почему-то очень важно услышать, что ему нравятся мои бедра.

Хью тоже смущенно прокашливается и меняет тему.

– Я понимаю, ты не готова к новым отношениям. И то, что случилось сегодня, несколько преждевременно…

Он шутливо толкает меня локтем, но голос у него хриплый.

– Угу…

– Но если бы…

Я знаю, что он повернулся ко мне. К горлу подступает ком. Одно движение – и наши лица окажутся совсем близко, как тогда, во сне. И я не смогу удержаться от поцелуя, на который не имею никакого права. Коллега и соперник Милли, ее заклятый враг, для меня под запретом, а я чувствую почти магнитное притяжение – ощутить вкус его губ, запах волос, провести руками по груди. Сопротивление бесполезно. Я поворачиваюсь на бок. Наши носы почти соприкасаются.

– Милли, – хрипло шепчет он.

На этот раз я не слышу имени сестры. Глядя ему в глаза, я понимаю, что он видит меня.

От невыносимого желания соленый морской воздух будто сгущается, от нас обоих вот-вот пойдет пар. Долгожданный поцелуй застигает врасплох, будто удар молнии. Язык Хью нежно раздвигает мои губы. Его руки находят путь к моей талии и шее. Он притягивает меня к себе. Я словно оголенный провод под напряжением. Все, кроме Хью, исчезает.

Я отвечаю на поцелуй жадно, будто наконец дорвалась до пресной воды после долгих одиночных скитаний в открытом море. Не знаю, смогу ли когда-нибудь остановиться. Я запускаю руку ему под футболку, скольжу вверх по спине, прижимаюсь к груди и чувствую, как напрягаются мышцы.

Он прерывается, чтобы набрать воздуха, и я внезапно осознаю, что никогда не видела ничего прекраснее Хью Гарриса – с бронзовым загаром и растрепанными от ветра волосами.

Меня пронзает желание, между ног становится горячо. Я никогда раньше не испытывала такого сильного физического влечения. Сердце колотится. Соски затвердели. Я жажду его прикосновений. Наши губы встречаются вновь. Он берет меня за ягодицы, притягивает к себе, целует в шею. Мы оба задыхаемся.

Как же я его хочу! К черту все мои цели! Я поднимаю ногу, обхватывая его бедро, прижимаясь к нему, точь-в-точь как в том пророческом сне. Его рука скользит к моей груди. Я выгибаюсь навстречу, сходя с ума от желания.

«Стоп, – говорит внутренний голос. – Остановись, пока не поздно. Ты не для этого сюда приехала!»

Я каменею, и Хью это чувствует. Его пальцы замирают в сантиметрах от цели, едва касаясь груди. Мои соски напрягаются. Господи, как я хочу, чтобы он продолжал меня ласкать! Прикусить его нижнюю губу, лечь на него сверху. Почувствовать его внутри.

Вместо этого я набираю полные легкие океанского воздуха и говорю то, что должна.

– Хью, – шепчу я, – нам нужно остановиться. – Его рука замирает. – Мы на открытой палубе. – Хью не отвечает. – Сюда могут прийти в любую минуту.

Он молча переворачивается на спину. Я знаю, он думает то же, что и я: все давно спят.

– Мы просто… нам не следует… – бормочу я, откатываясь от него. – Мы лежим рядом и, тяжело дыша, смотрим в небо. – Прости, – шепчу я.

Хью сжимает мою руку.

– Не говори ничего.

Проходит минута или две. Мы смотрим на звезды, сияющие над океаном. Наконец он откашливается.

– Ладно, расскажи о себе. Кем ты хотела стать в детстве?

У меня вырывается смешок.

– Тебе правда интересно?

– Ну да. Ты же ни о чем другом не хочешь. И вообще, почему ты всегда критикуешь мои вопросы?

– Потому что ты спрашиваешь всякие глупости, вроде «какой твой любимый цвет?» или «кем ты хотела стать, когда была маленькой?», и я чувствую себя первоклассницей.

– Так кем ты хотела стать? Мамой? Женой? Президентом?

– Ну, в шесть лет я сказала бы, что президентом. Но, к сожалению, этот поезд давно ушел.

– Ладно, если политику ты больше не рассматриваешь, то как насчет матери или жены?

Я смотрю на него с укором.

– Женщина способна на большее, чем быть матерью и женой.

Он расплывается в улыбке.

– Туше.

Я задумываюсь.

– Я не так хотела бы выйти замуж, как найти надежного человека. Меня интересует не брак, а стабильные отношения. А потом уже можно подумать о детях. – Хью молчит, глядя в ночное небо. – А ты?

Он вздыхает.

– Наверное, я тоже. Если честно, боюсь, что у меня ничего не выйдет. У моих родителей семьи не получилось.

– Это не значит, что ты повторишь их ошибки.

– Я не умею любить, – сдавленно произносит Хью.

Я молчу.

– Вернее, говорить об этом не умею, – наконец выдавливает он. – Я могу показать своими поступками, а сказать мне трудно. Я чувствую себя… беззащитным. Единственная, кому я однажды признался в любви, – София, моя бывшая…

Он замолкает. Волны лениво бьются о борт. Все давно спят. Кажется, что мы – последние люди на земле.

– Я тоже в этом не сильна, – признаюсь наконец я.

Сама не понимаю, что толкает меня на откровенность: звезды в ночном небе, монотонный плеск волн, терпкий запах его геля для душа или просто то, что я оказалась посреди океана, вдали от дома, притворяясь другим человеком.

– На самом деле я совершенно не умею выражать свои чувства, – тихо говорю я.

– Почему ты так думаешь?

– Ну… я слишком долго тянула, не могла расстаться со своим бывшим. В итоге пострадали все.

Мы лежим, глядя на звезды. Когда Аарон показывал созвездия, я почти не слушала, а теперь жалею – хоть было бы, о чем поговорить.

– А что случилось? – спрашивает Хью.

– Не знаю… ну, то есть знаю…

Хью терпеливо ждет.

– Он сделал мне предложение, – объясняю я. – А я вдруг поняла, что не хочу выходить за него замуж, и сказала «нет».

– Ничего себе!

– Да, ужас. Я чувствовала себя виноватой: я изменилась и вдруг захотела чего-то другого…

– Он что, прям встал на одно колено, а ты сказала «нет»? – недоверчиво переспрашивает Хью.

– Ага, – шепчу я. – На ужине в итальянском ресторане. А на следующий день он запланировал большую вечеринку с друзьями. Ее пришлось отменить.

– Да уж, – вздыхает он. – А раньше вы об этом говорили? Ты знала, что он хочет сделать предложение?

Я качаю головой.

– Нет, я думала, что еще есть время… а он, видимо, давно это планировал. Наши… точнее, его друзья были ужасно рады за нас, а мой отказ так их обидел, что все от меня отвернулись.

– Мне очень жаль, Милли.

– Спасибо. Это был кошмар. Меня никто не понимал. Родители расстроились. Друзья считали, что поддержка нужна Заку, ведь я его отвергла, а не наоборот. Мои чувства никого не интересовали. Думаю, я правильно сделала, но разрыв дался мне нелегко.

– Представляю, через какой ад ты прошла.

– Все, что ни делается, к лучшему… Например, я здесь, и это радует.

– И не только тебя.

– Когда я порвала с ним, мне казалось, что это плохо, а теперь я с каждым днем убеждаюсь, что поступила правильно.

– Наверное, тебе нужно время.

Хью как будто хочет что-то сказать и не решается.

Я молчу. Лодка скрипит, покачиваясь на волнах.

– У нас с Софией все было серьезно. Я думал, мы поженимся. Мама и брат любили ее как родную. Я уже собирался делать предложение. И вдруг она заявляет, что влюбилась в своего репетитора по итальянскому языку и уезжает в Италию.

– Что? – потрясенно восклицаю я. – Это безумие… Хью, мне так жаль!

Он ни с того ни с сего начинает смеяться.

– Смешно, на самом деле. Я будто стал героем сериала. Целый год приходил в себя, а теперь даже смеяться могу.

Я тоже начинаю хохотать – от облегчения и от радости, что он смог принять случившееся.

– Представляешь, какая банальность, – сквозь смех говорит он, – учитель итальянского!

– Просто невероятно, – соглашаюсь я.

– Мне страшно, – произносит наконец Хью, когда мы перестаем хохотать, – что я не найду своего человека. Я думал, что нашел, и ошибся. Теперь не знаю, как поверить в себя. Надо начинать все сначала, а я боюсь. Мне каждый раз будет казаться, что прошлые отношения, несмотря на их бесславный финал, были лучшими в моей жизни и ничего другого я не заслуживаю.

Я поворачиваюсь к нему.

– Не думаю. Хотя, знаешь, у меня похожее чувство.

Никто до сих пор не описывал мои страхи с такой точностью.

– Как будто судьба дала мне что-то хорошее, а я не смогла это сохранить, и теперь не имею права рассчитывать на лучшее.

– Именно. Даже если я переживу расставание, то не знаю, как смогу вновь верить людям.

– Мне ты можешь верить, – выпаливаю я и тут же задумываюсь.

Чтобы заслужить доверие Хью, я должна рассказать ему правду сегодня вечером. А лучше прямо сейчас.

Мы лежим на боку и смотрим друг другу в глаза.

Он нежно гладит меня по щеке и шепчет едва слышно:

– Жаль, что ты так далеко живешь.

– Мне тоже, – дрожащим голосом отвечаю я и хочу продолжить. – Послушай, я те…

Нет, ничего не выходит. Слова «я тебя обманула» застревают на языке. Не могу я это произнести. Нельзя рисковать единственным шансом Милли найти эту рыбу только из-за своих чувств к парню (которого она не выносит). Если станет известно, что Милли на свой страх и риск отправила вместо себя в рабочую поездку младшую сестру, у которой нет нужной квалификации, на ее карьере можно поставить жирный крест.

Я высвобождаюсь из объятий Хью.

– В последнее время на меня столько всего навалилось, – говорю наконец я, – что я забыла, зачем сюда приехала.

– А я разве не помогаю тебе сосредоточиться? – делает обиженное лицо Хью.

– Не очень.

– Мне нравится твоя целеустремленность.

– Ее-то мне как раз и не хватает, – бормочу я.

– Ты себя недооцениваешь. Для начала: ты прилетела сюда искать губана-бабочку, причем не в составе экспедиции, а за свой счет.

Я пожимаю плечами.

– Нет, правда, взгляни на ситуацию со стороны! Ты очертя голову бросилась на поиски того, в существовании чего даже не уверена. Это реально круто. Ты остроумна. И смеешься над моими шутками, что чертовски поднимает мне самооценку.

Я не могу заставить себя поднять взгляд. Он ведь не хочет, чтобы мое предприятие увенчалось успехом. А еще он понятия не имеет, кто перед ним. Он думает, я люблю приключения, тащусь от ночных дайвов и готова пожертвовать жизнью, чтобы изменить мир. Я бы ни за что ему не понравилась, знай он, что по будням я не выхожу из офиса, а в выходные тусуюсь в пабах с такими, как Зак. Он и не посмотрел бы на меня, увидев в обычной жизни – предсказуемую, скучную тихоню.

Я бы никогда не смогла очаровать такого, как Хью – страстного, обаятельного, честолюбивого. И тут мне в голову приходит мысль пострашнее.

Ему приглянулась бы Милли. Если бы сестра закрыла глаза на их разногласия, они могли бы стать идеальной парой. Не хочется об этом думать, но мысль затягивает. Все равно что смотреть на автокатастрофу, не в силах оторвать взгляд.

Перед моими глазами разворачиваются картины: Милли с Хью, объединенные нетерпимостью к людям, которые пользуются токсичными солнцезащитными кремами, встречаются и быстро находят общий язык. Они вместе совершают кругосветное путешествие на паруснике, останавливаясь в Сиднее и Лос-Анджелесе, бросая якорь в штате Мэн и на Ньюфаундленде. Неважно, что Милли даже не умеет управлять парусным судном – воображение рисует все правдоподобно.

– Послушай, Милли, – отрывает меня от размышлений Хью. – Я знаю, что мешал тебе сосредоточиться, но я искренне хочу, чтобы у тебя была достойная возможность найти губана-бабочку.

– С каких это пор тебя волнуют мои поиски? – поддеваю я.

Яхту качает, и мы придвигаемся ближе друг к другу. Он ложится на спину, и я бессознательно прижимаюсь к его плечу.

– Эх, как хотелось бы отвлечь тебя от мыслей о работе, но чувствую, что не стоит.

– Правильно чувствуешь, – смеюсь я, шутливо ударяя его по руке. – Хотя…

– Моей публикации сыграет на руку, что кто-то недавно пытался найти губана-бабочку и не смог.

У меня в голове звучит сирена.

– Какой еще публикации?

– В феврале у меня выходит статья. А в апреле я лечу в Бостон с ее презентацией.

От известия, что Хью приедет в Бостон, мое сердце начинает биться быстрее. Бостон всего в двух часах полета от Коламбуса. Значит, через четыре месяца Хью появится, так сказать, у меня на заднем дворе. Я отгоняю эту мысль и пытаюсь сосредоточиться на главном.

– И как это связано с губаном-бабочкой?

– Там говорится, что они вымерли, – смутившись, бормочет Хью.

– Ты написал статью о вымирании вида, который я приехала искать? – повышаю голос я, забыв, что это спор Милли.

– Чтобы делать карьеру, нужно публиковаться, – объясняет Хью. – Ты же знаешь. Даже если приходится расплачиваться.

– У тебя на кону повышение? – восклицаю я, вскакивая с платформы, словно она сделана из раскаленной лавы. – Невероятно!

– В чем дело, Милли? Ты знала, что я не верю в существование губана-бабочки.

– Зато я не знала, что от результата моих поисков зависит твое продвижение! – отвечаю я. – Теперь понятно, зачем ты все это делаешь… – Я возмущенно размахиваю руками. – С тобой все ясно!

– Что именно?

– Не изображай святую невинность. – Я понижаю голос, чтобы нас не услышали из кубрика. – Ты с самого первого дня начал меня соблазнять! Все эти дурацкие поддразнивания! Ты флиртовал со мной!

– Я? Ты первая на меня напала! Голая!

– Это случайность, – шиплю я сквозь зубы.

– Так я и поверил. Я тебе нравлюсь, Милли. Я чувствую, и ты сама знаешь.

– Видишь ли, Хью, я бы и хотела сказать, что ты прав, но как может нравиться человек, который меняется каждые пять минут?

– Ты о чем?

– Сначала ты нападаешь на меня, грубишь, ведешь себя холодно и заносчиво, – я загибаю пальцы, – а потом вдруг притворяешься добреньким, внимательным и заботливым. Я не понимаю, какой ты на самом деле!

– Милли, мы это уже обсуждали. Я думал, что мы играем, флиртуем. Я действительно добрый и отзывчивый. И да, я флиртовал, потому что ты мне нравишься. Ты милая. С тобой легко. Я чувствую, что могу тебе доверять. Наши расхождения в некоторых профессиональных вопросах не означают, что я намерен тебе мешать.

– Я не милая! – сердито говорю я. – И знаешь что? Забудь. Ты не поймешь. Я иду спать, и если ты не против, хочу побыть минутку одна.

Я разворачиваюсь и иду к трапу, сдерживая желание оглянуться.

– Милли, неужели ты всерьез думаешь, будто я нарочно тебя отвлекал! – раздраженно кричит Хью.

Просто не верится, что Хью Гаррис так заморочил мне голову. Осталось четыре погружения. Я не потрачу их впустую.