Вниз головой

Глава тридцать вторая

Он откашливается.

Свет по-прежнему слепит глаза. Я делаю шаг вперед. Хью встает с места. Я не подозревала, что можно забыть, как он красив, пока не увидела его вновь. Он явно не в своей тарелке: стоит не так прямо, как обычно, а челюсть выдвинута вперед и сжата.

Зрители выжидающе смотрят на меня. Я порываюсь что-то сказать, но горло пересохло. Я хватаюсь за бутылку с водой.

– Хотел бы кое-что прояснить, – обращается к залу Хью. Он явно умеет работать с публикой. – Я могу подтвердить, что губан-бабочка существует. Я подал прошение, чтобы мои наблюдения и фото считали доказательством в виде исключения. Я сопровождал Энди во время ее погружений и видел губана-бабочку. Просто для сведения.

С этими словами он садится обратно.

Я с трудом заканчиваю презентацию. Запинаясь, добавляю еще несколько слов и быстро пролистываю слайды с благодарностями, мечтая уйти со сцены, спрятаться от света прожекторов и поговорить с Хью.

После выступления полагается отвечать на вопросы, поэтому я остаюсь на месте. Мой взгляд устремлен на светловолосую голову в середине зала, метрах в десяти от трибуны. Ко мне подходит молодая женщина, которая представляется сотрудницей одного из бостонских учреждений, и спрашивает о статистике загрязнений. Я кратко отвечаю, даю электронную почту Милли на случай новых вопросов, и она удаляется. Ищу взглядом Хью, но его уже нет.

В кармане вибрирует мобильный. Сообщение от Милли:

Я радостно улыбаюсь в телефон, довольная, что она не злится, и печатаю в ответ:

Кто-то сзади трогает меня за плечо.

– Есть минутка?

Я знаю, что это Хью. Сердце замирает. Я оборачиваюсь.

– Привет.

– Привет.

Мы молча смотрим друг на друга. Я пожираю взглядом знакомые черты: длинные ресницы, густые брови, пшеничную прядь над правым ухом. Смотреть ему в глаза трудно, они затягивают. У меня подкашиваются колени.

– Ну, теперь-то это ты? – спрашивает Хью, и его губы складываются в улыбку.

– И тогда была я. И сейчас.

Я делаю нечто вроде неловкого полупоклона и чуть не проваливаюсь сквозь землю от смущения. К счастью, Хью улыбается, будто и не заметил.

– Ты знала, что я здесь? – спрашивает он, подняв глаза.

Я качаю головой.

– И все равно решилась объявить о находке?

– А что мне оставалось? – пожимаю плечами я.

Хью смеется. Я так соскучилась по его смеху.

– Извини, что просила подписать журнал, – краснею я.

– А ты извини, что заставил тебя вот так об этом рассказывать, – говорит он, указывая на сцену.

– Ничего, – отвечаю я.

– Вмешались мои личные чувства, – перебивает он.

Мы оба смеемся.

– Ты о чем?

– Я не собирался приезжать, – говорит он. – Мне нечего уже было представлять. Да и не думал, что ты захочешь меня видеть после такого прощания.

– Так я ведь отправила тебе письмо.

– Какое?

– Письмо, – растерянно повторяю я. – В нем я объяснила, почему лгала и что случилось с Милли… Ты его не получил?

Хью качает головой.

– Нет… Но когда моя начальница попросила помочь с ее презентацией, я подумал, что не могу пропустить твою.

Я улыбаюсь.

– Дерек написал мне, что ты просил фотографии, и я подумала, это как-то связано с конференцией.

– Ну конечно, Дерек.

Мы смеемся вместе.

– Честно говоря… – Хью прерывается на полуслове, наклоняется ко мне, внимательно вглядывается в лицо. Все вокруг исчезает.

Я беру его за руку, наши пальцы переплетаются. Впервые за четыре месяца я чувствую, что могу нормально дышать.

– Что?

– Энди, я не переставал о тебе думать. Я скучал. Надеялся найти что-то в фотографиях Дерека, помочь тебе, загладить вину за нашу последнюю встречу. Поговорить с тобой…

– Хью, – выдыхаю я. – На самом деле я должна тебя благодарить, ведь ты помог мне перейти от презентаций сухих завтраков к этому.

Правда, когда я обвожу рукой пустой зал, «это» выглядит не многим лучше моего старого офиса.

Хью смеется.

– Надеюсь, ты теперь способна не только выступать на конференциях. Что будем делать?

– Ну, не знаю…

Я смотрю в ежедневник. Остаток дня заполнен докладами, которые я планировала послушать, но ничего критичного. Да и неохота сидеть в четырех стенах.

– Можем сходить на лекцию по организации работы Международного трибунала по морскому праву или лучше перекусим в кафешке рядом с парком?

– Конечно, лекция! – Хью блестит глазами и лукаво прищуривается, стараясь не рассмеяться. Я хлопаю его по руке. – Но можно и перекусить.

– Ты очень сговорчивый, – хихикаю я, забрасывая на плечо сумку. – Странно, почему Милли говорила, что тебя не переспорить?

Хью притягивает меня к себе и обнимает за талию.

– Как там Милли? – спрашивает он.

– Отлично. Передает тебе привет.

Он смеется.

– Я так понимаю, она видела мое вмешательство в твою презентацию.

Наши лица сближаются. У меня перехватывает дыхание.

– Ага.

Хью наклоняется и прижимается лбом к моему.

– Когда ты уезжаешь? – спрашивает он.

– Через два дня, – говорю я, улыбаясь во весь рот.

– Тогда надо использовать это время по максимуму.

Он целует меня – сначала нежно, едва касаясь губ, затем глубоко и жадно.

– Мне действительно очень жаль, – говорю я, когда мы наконец отрываемся друг от друга, – что я тебя обманывала, а потом просила солгать вместе со мной. Я долго не понимала, что нужно быть собой.

– Ты всегда была собой, – отвечает Хью, вновь прижимаясь ко мне лбом. – И я полюбил тебя.