Вниз головой

Глава четвертая

Мерфи заподозрил подвох и ходит за мной по дому, как привязанный. Все началось с того, что я принесла из ближайшего магазина деликатесов его любимую косточку – раньше он получал это лакомство только на день рождения. Поиграв с ней от силы минут десять, он уставился на меня своими щенячьими глазами, будто понял, что я хочу подсластить пилюлю.

В тот день до меня окончательно дошло, что я все-таки еду. Я сказала Маттео, что уезжаю на праздники. Тот захлопал в ладоши от радости и заглянул в мой закуток.

– И куда же? – спросил он, сцепив руки на животе.

– В Австралию.

– Ух ты, – выдохнул Маттео. – Вот это я понимаю! Бекка! Ты слышала, Энди едет в Австралию?

– Ого! – из-за перегородки высунулась голова Бекки. – Мне придется менять памперсы новорожденному племяннику в гостях у сестры, а она тем временем будет наслаждаться жизнью в раю! Я так за нее рада!

Маттео смеется, а я закатываю глаза.

– К великому сожалению, Бекки, моя семья считает, что мне нужно чаще выходить на люди. Поэтому я решила наконец-то поехать в отпуск.

Мы с Милли договорились никому ничего не объяснять. Она хотела сохранить свои проблемы со здоровьем в тайне, и я боялась, чтобы у нее на работе не узнали о нашем сговоре. Когда Милли переоформила билеты, я пыталась убедить ее поставить в известность начальство. В конце концов, ей положен больничный, а значит, у нее будет время на операцию и реабилитацию. Милли справедливо возразила, что поскольку я не имею отношения к лаборатории Университета Огайо, то ни сделанные мной фотографии, ни мои клятвенные уверения в существовании губана-бабочки не будут приняты во внимание, и вся экспедиция окажется пустой тратой времени.

– Везет же тебе, – сказал Маттео, хлопнув ладонью по стене моей кабинки. – Осталось только подготовить итоговый отчет, и ты свободна!

– Я тебе помогу! – кричит из своего угла Бекка.

У нас в офисе очень хорошая слышимость.

– Спасибо, Бекка! – отвечаю я и возвращаюсь к работе над очередной презентацией, которая будет использована один раз на собрании и сдана в архив.

Шесть лет назад, сразу после выпуска, разработка операционной стратегии казалась чрезвычайно увлекательным занятием. Курс по статистике, прослушанный на факультете морской биологии, очень пригодился, и мне прочили постепенный карьерный рост. Однако рутина быстро наскучила, и сейчас, в преддверии отпуска, мне меньше всего хочется опять рисовать слайды. Я постоянно задаюсь вопросом: неужели так и потрачу свою жизнь на компанию, производящую хлопья? Я не считаю, что трачу время впустую, только когда мы участвуем в волонтерских проектах вроде посадки деревьев или мне доверяют курировать стажеров, как прошлым летом. В такие моменты я ощущаю, что делаю что-то нужное.

Глядя в спину Маттео, я вдруг испытываю прилив ностальгии по проведенным здесь годам. Все такое знакомое, предсказуемое. Это чувство испаряется без следа, когда я вспоминаю, что каникулы продлятся всего пару недель. Не успею оглянуться, и вновь будут чай с Беккой и презентации к весенним кампаниям.

В день моего отъезда в Австралию Милли приходит ко мне в десять утра. Переступив порог, она взвизгивает от полноты чувств. Мы выезжаем в аэропорт в одиннадцать, потому что вылет в половину второго. Три часа до Далласа, а потом четырнадцать до Кэрнса. От мысли, что придется провести столько времени в самолете, мне становится нехорошо. Я скачала больше романтических комедий, чем способна переварить, в том числе «Ноттинг Хилл», «Притворись моей женой» и «Предложение». Ну и, чтобы порадовать Милли, документалку про коралловые рифы. Даже маршрут Хью по Кэрнсу заскриншотила. Память смартфона переполнена, чемодан застегнут (с большим трудом), и все равно как будто чего-то не хватает.

– Готова? – спрашивает Милли, прыгая на мою идеально застеленную кровать.

– Нет, – отзываюсь я и падаю рядом.

Мы лежим, уставившись в потолок.

– Я тоже, – шепчет она.

На меня давит ответственность. Я очень хочу поехать ради сестры. Надежда, что я смогу ей помочь, хоть немного заглушает чувство вины за то, что у меня нет того дурацкого гена.

После операции Милли останется на одну ночь в больнице, а потом ее отпустят домой, всю перебинтованную. Восстановление займет три-четыре недели. Она не сможет даже руки поднимать. Поэтому решили, что она поживет первое время у родителей вместе с Мерфи. Гулять с ним Милли, конечно, не будет – вдруг дернет поводок. Ей придется привыкать к изменениям в своем теле, а я в это время буду жить ее мечтой. Это неправильно.

– Я найду эту дурацкую рыбешку, – обещаю я скорее себе, чем ей.

– Знаю, – спокойно отвечает Милли, глядя в потолок. – А я тем временем сделаю себе новые сиськи, которые никогда не обвиснут.

Я сдавленно смеюсь, пытаясь не заплакать, придвигаюсь ближе к сестре и кладу голову ей на плечо.

– Я тебя люблю.

– И я тебя.

Вроде бы все предусмотрела, но не успеваю зайти в самолет, как понимаю, что забыла нечто очень важное. Еще на трапе лезу в косметичку за антисептиком для рук и нечаянно вытаскиваю вместо него солнцезащитный крем. Черт, я забыла другой, безопасный для рифов.

Милли ни за что не станет пользоваться кремом, вредным для рифов. Ни один уважающий себя морской биолог не совершит такой ошибки. Если я не найду правильный крем до посадки на яхту, все сразу поймут, что я самозванка. К тому же это позор: как я могу использовать продукт, способный навредить экосистеме, изучению и защите которой я типа посвятила свою жизнь? Как только мы сядем в Кэрнсе, нужно будет сразу сесть в шаттл до порта. А в аэропорту Далласа вероятность найти дружественный к рифам крем равна нулю. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу.

– У вас все в порядке? – спрашивает стюардесса, когда я прохожу в салон.

– Угу, – сглатываю я, надеясь, что она примет мою тревогу за страх полетов, а не за надвигающийся нервный срыв.

«Надо же было так проколоться!» – ругаю себя, опускаясь в кресло.

Мое место у окна, рядом сидит мужчина с гигантским «Киндлом» на коленях. Шрифт там задан огромный, и я понимаю, что он листает любовный роман. В других обстоятельствах меня бы это развеселило, а сейчас не до смеха.

Как я собираюсь играть роль Милли, если не подумала об элементарном? Почему я решила, что это легко и просто? Я начинаю жалеть, что уделяла столько времени изучению кораллов и рыб, вместо того чтобы повторить основы дайвинга. Милли постоянно твердила: «Это как ездить на велосипеде», а ведь с моего последнего погружения прошло почти пять лет. Не говоря уже о том, что на лодке сплошные незнакомцы. Я еду туда и обратно одна. Меня никто не одернет, если я начну вести себя как полная идиотка. Нет, хуже: выставлю идиоткой свою сестру.

Зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться. Если Милли думает, что я справлюсь… значит, я смогу… Самолет отрывается от земли, и меня вновь посещает знакомая мысль, которая приходила в голову тысячу раз: почему я не она?

Я достаю из портмоне дайверский сертификат на имя Милли. Фото мелкое и размытое. Вполне могу сойти за нее. Ходила же я в бары по документам сестры, когда ей исполнился двадцать один год.

Я позволяю себе пофантазировать, но внезапная турбулентность возвращает к реальности. Как я смею притворяться Милли? Как у меня хватает наглости мечтать о том, чтобы поменяться с ней местами: я лечу в Австралию, а она готовится к худшей неделе в своей жизни?

Вновь начинается тряска, и я мысленно обещаю себе – и неизвестной силе, которая держит нас в воздухе, что, если мы приземлимся благополучно, я сделаю все, чтобы оправдать доверие Милли и не упустить шанс.

Я не хочу тратить свою молодость, все время спрашивая себя, когда же наконец стану счастливой. В колледже, изучая океанические течения, я была счастлива. Любила путешествовать, обожала узнавать новое, с восторгом смотрела в будущее. Мне нравилось, что у меня есть выбор… А потом появился Зак, и я почти сразу поняла: это последний раз, когда у меня было право выбора. Теперь все предопределено. Моими друзьями стали его друзья, такие же парочки, которых устраивало собираться каждую субботу в одной и той же модной пивной на окраине. Следующий шаг – дом за городом и ребенок по имени Тео.

Теперь, когда будущее с Заком мне больше не грозит, я должна радоваться, а вместо этого теряюсь, парализованная новой свободой.

Я откидываюсь в кресле, и меня накрывает страх. Только я уже сама не понимаю, чего боюсь: ехать одной на край света и выдавать себя за сестру, которая ложится на серьезную операцию… или того, что, когда вернусь, моя жизнь больше не будет прежней.