Вниз головой

Глава девятнадцатая

– Просыпайся! – кричит Пиппа, тарабаня в мою дверь.

Я сонно тру глаза. Вечером так расстроилась, что забыла поставить будильник.

– Милли, вставай! – не унимается Пиппа. – Скоро нырять пора.

Ой, точно. У нас ведь погружение. Я на яхте посреди океана. В одной каюте с Хью Гаррисом, который, между прочим, скрывал от меня, что от результата моих поисков зависит его карьера.

– Иду, – ворчу я, уже свыкшись с ролью Милли.

Милли. Скорей бы с ней поговорить. Меньше чем через три дня я вернусь в город и смогу узнать новости. «Пожалуйста, вселенная, – думаю я, спрыгивая с верхней койки, – пусть с ней все будет хорошо».

Нижняя кровать пуста.

Бессовестный, не мог разбудить! Кофе, наверное, весь уже выпили, а проклятый эгоист доволен, что успел раньше меня принять душ.

Я нахожу купальник – старое темно-синее бикини – и влезаю в него в душевой. Быстро чищу зубы и кое-как собираю спутанные волосы в пучок. Глаза припухли – вчера уснула в слезах. Мне не терпится сойти с лодки, хотя бы в воду.

Наверху слышны голоса, палуба кипит жизнью. Мигель и Ванесса на корме заправляют кислородные баллоны. Сегодня мы ныряем на рифе Квинс Пойнт. Вчера я сверилась с записями Милли – последнего губана-бабочку видели там в две тысячи шестнадцатом году. Здесь довольно мелко по сравнению с другими рифами, где мы погружались до сих пор, поэтому вода на несколько градусов теплее. Губан-бабочка предпочитает жить на большей глубине.

«Когда доберешься сюда, будешь уже опытной ныряльщицей! – написала на полях сестра. – Скучаю. Целую!»

Аарон в капитанском кресле склонился над картой. Остальные крутятся на палубе. Натали и Дерек болтают с Хью. Наша икона стиля сегодня выглядит более возбужденной, чем обычно, а Хью стоит, скрестив руки на груди. Все оборачиваются на меня.

Натали машет, чтобы я подошла, но я делаю вид, что не замечаю, и сразу иду к Пиппе. Надо как-то пережить этот день без разговоров с Хью. Будет чудом, если получится.

– Спасибо, что разбудила, – благодарю я Пиппу.

– Поздно уснула? – спрашивает она. Я киваю, зевнув. – Так и подумала, – тихо говорит Пиппа, кивая в сторону Натали, Дерека и Хью. – Выяснили отношения?

– Нет у нас никаких отношений, – сердито произношу я. По лицу Пиппы видно, что она обижена. – Извини, у меня нет настроения об этом говорить, – исправляюсь я.

– Все нормально, – она похлопывает меня по плечу и протягивает в качестве оливковой ветви флакон с солнцезащитным кремом.

Намазывая плечи, я спрашиваю у Пиппы, не хочет ли она стать моей напарницей – специально при Эндрю: если кто-то из них не захочет расставаться, я пойму.

– Значит, я буду нырять с Хью? – радуется Эндрю. Пиппа закатывает глаза, и он дает задний ход. – Я хотел сказать: как смеешь ты разлучать меня с моей любимой Пиппой, моим идеалом, ангелом, светом моих очей?

Я хихикаю. И как Эндрю удается меня рассмешить, ведь казалось, даже улыбнуться нет сил?

– Вот клоун, – говорит Пиппа, оборачиваясь ко мне. – Ты думаешь, Хью не обидится?

– На обиженных воду возят.

– Ладно. Ты сама ему скажешь?

– Да, – с вызовом отвечаю я.

Она кивает в сторону Хью, который отошел от Натали и стоит в гордом одиночестве, созерцая океан.

– Я лучше потом, – мямлю, чувствуя, как завязывается узел в животе.

Ненавижу конфликты, даже когда хочется высказать все в лицо.

– Никаких «потом», детка, – строго произносит Пиппа.

Я утомленно закатываю глаза, хотя прекрасно понимаю, что она права. Иду к Хью.

– Доброе утро, – тихо говорит он.

– Привет.

– Извини за вчерашний вечер, я не хотел…

– Ничего страшного, – перебиваю я. – Ясно, почему ты не хочешь, чтобы я нашла губана-бабочку. Меня больше не удивляют твои карьерные поползновения. Я просто хотела сказать, что сегодня ныряю в паре с Пиппой.

У Хью отвисает челюсть, а глаза становятся темно-серыми, окрашиваясь в цвет грозового неба.

– Вот как? – спрашивает он.

У меня сердце выскакивает.

– Да, – упрямо отвечаю я. – Предпочитаю нырять с напарником, который не будет вставлять мне палки в колеса.

Хью изумленно открывает рот и наконец говорит:

– Если тебе так лучше…

– Да.

– Тогда ладно.

– Ну и славно.

Я ухожу. Вот тебе, Хью Гаррис!

Несмотря на вызывающе расправленные плечи, меня не покидает ощущение, что я совершила ошибку.

Вчера все шло как по маслу, а смена напарников нарушила сложившийся порядок. Обычно я сижу между Хью и Эндрю, а теперь приходится меняться местами с Эндрю, и это непросто – кислородный баллон уже пристегнут, а он очень тяжелый. Я теряю равновесие, и Мигель едва успевает отреагировать.

– Уф-ф, – ворчит он, принимая меня на грудь и усаживая обратно на скамейку.

С тех пор как мы спелись с Хью, я почти не общалась с Мигелем. Сегодня он сияет – доволен, что вода потеплела. После того как я чуть не упала, он внимательно следит за мной и Пиппой и болтает, не закрывая рта: «а что самое интересное вы видели?», «а о чем будете рассказывать своим друзьям»? Пиппа, как всегда, обаятельна и разговорчива, а мне не до чесания языком. Скорее бы нырнуть под воду, там хоть тихо.

Когда Мигель встает, Пиппа проверяет мое снаряжение – спустя рукава, далеко не так тщательно, как Хью. Я смотрю в его сторону, однако он увлечен разговором с Эндрю. Я проверяю Пиппу, и мы прыгаем. При входе я чувствую себя гораздо увереннее. Надо будет попросить Мигеля научить меня нырять вниз головой. В воде я успокаиваюсь. Дерек взял с собой аппаратуру, но мне уже все равно – хочется нырнуть поскорей и ни о чем не думать.

Мы вновь спускаемся по тросу: перебирая руками, медленно приближаемся ко дну. Вода сверкает в утреннем свете. Приятно слышать знакомое «вжух» в ушах. Я застряла за Хью, которого, в свою очередь, тормозит Эндрю. Мой бывший напарник движется мучительно медленно, и я то и дело натыкаюсь на его руку. Он смотрит на меня обиженно, а может, мне кажется сквозь маску. «Ага, загрустил? Так тебе и надо! – мысленно злорадствую я. – Жалеешь, что не рассказал мне раньше о своей статье?»

Мы покачиваемся, когда над нами проходит волна. Я отворачиваюсь от Хью. Я хотела, чтобы он помучился, но смотреть на его страдания неинтересно. Сегодня мы проплываем больше, чем в прошлые погружения. Монотонная работа успокаивает. Дерек теперь знает, что нельзя отвлекаться, и группа держит темп. Я нахожу взглядом Пиппу, которая, похоже, напрочь забыла, что надо следить за напарницей, то бишь за мной, и не отстает от Ванессы. Мне некогда даже обернуться и посмотреть, как там Эндрю и Хью. Это и к лучшему, надо меньше зацикливаться на Хью.

Сегодня в воде много вихревых течений. Я проплываю теплое пятно, а через секунду меня окатывает ледяная струя. С течениями приходят целые стаи рыб – мы движемся сквозь косяк рыб-ласточек: сотни серебристых тел размером с ладонь, и у каждой характерное золотое пятно на хвосте. Рыбы нисколько нас не боятся и подплывают так близко, что их можно потрогать.

Мы прочесываем два крупных участка и разворачиваемся, готовясь плыть обратно. Как и говорится в дневнике Милли, здесь гораздо мельче, и за счет того, что кораллы находятся ближе к поверхности, они искрятся на свету и полны жизни. Рыбки сверкают и переливаются в солнечных лучах.

На обратном пути довольная нашей дисциплиной Ванесса сбавляет темп, и группа расплывается в разные стороны, чтобы исследовать укромные уголки. Мы с Пиппой замечаем колонию розовых и красных морских звезд, пятнистых, с шипами. Несколько минут мы наблюдаем, как они шевелят лучами, цепляясь за камни, затем отправляемся дальше.

Я зависаю над небольшим скоплением стагхорнов. Пиппа завороженно рассматривает анемону, где прячутся две рыбки-клоуна, и дает мне возможность спокойно исследовать кораллы внизу. Ни одна из сотен рыбешек, снующих между ними, не похожа на пресловутого губана-бабочку. Это какая-то безумная радуга зигзагов – черных, желтых, синих, оранжевых. Когда Пиппа отплывает в сторону Ванессы, которая стучит карабином по баллону («внимание!»), я оставляю поиски и догоняю напарницу.

Ванесса заметила морскую черепаху, плывущую в сторону яхты, и мы следуем за ней, соблюдая дистанцию. Морская путешественница медленно машет ластами, временами поднимается на поверхность, потом вновь ныряет. Ей явно не до нас. Мы увлеченно наблюдаем, как она плывет на фоне бездонной синевы. Дерек не отрывает глаз от камеры – наверное, сделал уже не меньше сотни снимков. В конце концов черепаха сворачивает вправо, а Ванесса ведет нас прямо к яхте. Мы проплываем мимо второго рифа и возвращаемся к тросу. На этот раз Хью позади меня, и я наблюдаю, как он помогает Эндрю всплывать не слишком резко.

Когда мы выныриваем на поверхность, я вижу, что губы Хью сжаты, хотя обычно после погружений он выглядит счастливым. У меня сердце рвется на части. Надеюсь, Эндрю не слишком утомил Хью. Одно дело наблюдать за его мучениями с плавучестью со стороны, и совсем другое – участвовать в этом самому. И опять мне приходит в голову здравая мысль: какое мне дело? Пусть сам разбирается.

Мы бултыхаемся на волнах, дожидаясь, когда Ванесса или Мигель опустят ведро для ласт. Все оживленно обсуждают черепаху, молчим только мы с Хью. Мы первыми взбираемся по лесенке и молча снимаем снаряжение. Какая ирония судьбы – я злюсь, что он скрывал от меня правду, а сама продолжаю врать.

Хью прочищает горло.

– Ну, как окунулась?

– Отлично, – натянуто отвечаю я. – А ты?

– Тоже неплохо. Значит, тебе понравилось нырять с Пиппой?

– Ага.

Хью уходит, понурившись. Мне бы радоваться – только что наблюдала, как плывет над Большим Барьерным рифом гигантская черепаха, торжествовать – оставила Хью с неопытным напарником. А я чувствую только растерянность. Месть не так сладка, как я ожидала.