Вниз головой

Глава третья

В следующий раз мы встречаемся с Милли уже после звонка из больницы. Мы живем в пяти минутах друг от друга, и она заехала погулять со мной и Мерфи. Мама уже ввела меня в курс дела. У лучшего хирурга в Коламбусе нашлось окошко. Страховая компания подтвердила оплату операции. Двойная мастэктомия с реконструкцией назначена на пятнадцатое декабря – четырнадцатого Милли должна была улететь в Австралию.

– Не понимаю, куда ты спешишь, – говорю я, когда сестра выкладывает все подробности.

Мы стоим на тротуаре. Мерфи тянет поводок.

– У меня нет выбора. Мое тело – бомба замедленного действия.

– Ну… – я умолкаю, не зная, что сказать.

Мои результаты пришли несколько дней назад. Мутации гена BRCA у меня нет. Я всю жизнь считала, что везучая из нас двоих Милли. Теперь, когда она вынуждена отказаться от путешествия своей мечты, я так не думаю и вместо облегчения чувствую себя виноватой.

– Энди, я все уже изучила и проанализировала. Рано или поздно придется это делать, и чем дольше тянуть, тем выше риск. Я хочу с этим покончить, – решительно говорит она, только голос слегка дрожит. – Я не могу поехать, пока надо мной висит эта угроза.

– Значит… – у меня не хватает слов.

Мы обе знаем, зачем она пришла. Милли отводит взгляд от Мерфи и смотрит мне прямо в глаза.

– Ну?

– Ладно, – тихо говорю я.

При мысли, что я действительно поеду в Австралию, замирает сердце… и тут я осознаю…

– Подожди… Как я могу уехать, когда тебя ждет серьезная операция!

Я не озвучиваю то, что думаю: ей ведь нужна будет моя помощь?

– Да брось, Эн. Мама и папа будут со мной, – пожимает плечами Милли. – Пожалуйста! Надо найти губана-бабочку. Вся моя работа за последний год на этом держится. Я уверена, что они живы. У меня предчувствие.

– Но ты же сможешь поехать, когда восстановишься? Просто позвони и перенеси сроки. Они поймут!

– В этом сезоне будет уже поздно. Если эти рыбки и правда там есть, то их проще всего обнаружить в теплую погоду. И у меня нет денег на вторую поездку.

– Я заплачу.

– Глупости. Пока я очухаюсь, там наступит зима. Сейчас или никогда. Я не могу ждать еще целый год. Надо искать, пока их официально не признали вымершими.

– А я не могу притворяться тобой, Милли. У меня нет нужной подготовки. Отправь кого-то из лаборатории. Пусть Бьянка поедет!

– Не получится послать Бьянку. Я вообще скрываю на работе, что не еду. А если ты их найдешь, я не хочу сомнений в достоверности по той причине, что ты не биолог. Кроме того, билеты легко переоформить на твое имя. Тебя никто не просит ехать по моему паспорту!

Милли сверлит меня взглядом. Я вздыхаю. Мерфи весело трусит рядом со мной, не подозревая о наших коварных замыслах.

– Есть только один нюанс, – продолжает Милли.

Я сжимаю губы.

– Какой?

– Ну… дело в том, что яхта, которую я забронировала, маленькая, стоит бешеных денег, и бронь не возвращается. Я уже звонила, изменить ничего нельзя. Они проверяют только сертификат дайвера, а там фото размытое. Мы с тобой похожи. Так что… на лодке тебе придется побыть мной. Уверена, никто ничего не заметит.

– Я… не…

– Хватит, Энди. Не заставляй меня разыгрывать карту «я могу умереть от рака, а не ты». Просто поезжай. Я давно не видела тебя по-настоящему счастливой. Может, это изменит твою жизнь.

Я останавливаюсь как вкопанная.

– Серьезно? Как я могу быть счастливой? Ты случайно не заметила, что, расставшись с Заком, я стала изгоем? Все, кого я считала друзьями, оказались просто «парочками», которые больше не хотят общаться со мной? Дело не в путешествии, Милли. Если я и поеду, то чтобы тебе помочь, а не потому, что отпуск волшебным образом решит мои проблемы.

Милли опускает глаза, явно почувствовав укол совести, и говорит:

– В общем, ты согласна поехать. А большего я и не прошу.

Я фыркаю и тяну Мерфи вперед.

– Там тепло, – продолжает она. – Ты впервые в жизни загоришь сильнее меня. Ну, а если найдешь губана-бабочку, то мы еще и отомстим Хью Гаррису за то, что подловил тебя на грамматике.

Хью. К моей досаде, в ушах звучит его голос. У него очень смешной выговор, он произносит «Большой Барьерный риф» на австралийский манер. Я посмотрела несколько лекций. Чрезвычайно… информативных. По крайней мере так написали в комментариях многочисленные поклонницы. Мне он показался типичным высокомерным занудой, но, похоже, я в этом мнении одинока. Записи я смотрела на случай, если наши пикировки в личке свернут к теме морской биологии. Он до сих пор думает, что переписывается с Милли, и я не собираюсь раскрывать, что на самом деле я ее младшая сестра. А посмотреть лекции я, разумеется, решила из простого любопытства – интересно же знать, как он выглядит.

К несчастью, качество видео, снятого в университетской аудитории на минимальный бюджет, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Аватарка с сайта Сиднейского универа мутная и не в фокусе, как будто он сфоткал старый студенческий билет. Понятно только, что он загорелый блондин со смущенной мальчишеской улыбкой.

Я стараюсь не придавать большого значения нашим разговорам. В принципе, я не делаю ничего плохого. Просто защищаю честь сестры – будущего светила морской биологии. По правде говоря, мне нравится это маленькое приключение. Чувствую себя живой… Кроме того, я люблю оставлять за собой последнее слово. И хотя мне не хочется это признавать, Хью достойный оппонент, даже несмотря на комплекс спасителя. Он будто не верит, что кто-то может любить океан так же сильно, как он.

Милли внимательно смотрит на меня в ожидании ответа.

– А если я поеду и не найду этих рыбок? Все напрасно? – спрашиваю я.

До сих пор не верится, что я всерьез обсуждаю возможность самой отправиться в поездку мечты своей сестры, в то время как ей будут делать сложную операцию.

Ее глаза наполняются слезами.

– Не важно, – говорит она. – Главное, что мы попробуем. И вообще… хороший загар никому не помешает.

– Уфф, – вздыхаю я.

Мы обе понимаем: я поеду. Несмотря на то что никогда не путешествовала одна, совершенно не готова и до смерти боюсь.

– Грибовидный коралл! – вдруг выкрикивает Милли.

Мы делаем педикюр. Мне красят ногти в классический винно-красный, а Милли выбрала блестящий бирюзовый.

– Э-э-э… – я лихорадочно вспоминаю. – Такие полоски по кругу… ну… как вон та подушка!

Она одобрительно кивает и откладывает телефон. С тех пор как мы приняли решение, я учусь без остановки. Вызубрила все виды кораллов, обитающих на Большом Барьерном рифе, и могу назвать их по фото и характерным признакам. Я почти наравне с Милли помню разновидности оленерогих кораллов. Знаю, на каких рыб обращать внимание, как их фотографировать, не спугнув, и как обнаружить икру. Я впитала столько информации, что смогла бы обмануть даже Хью, если бы мы продолжали общение.

После нашего разговора с Хью я удалила соцсети, а вместо них установила словарь по морской биологии, чтобы не забыть, зачем лечу в Австралию, и наша переписка оборвалась. Если я действительно собираюсь найти губана-бабочку, мне нельзя отвлекаться (хотя, по правде говоря, просто не придумалось остроумного ответа, но это не важно).

Впервые со времен выпуска мне пригодится диплом по морской биологии. Я вновь просыпаюсь с улыбкой и напеваю, когда выгуливаю Мерфи.

– Перестань так улыбаться, – дразнит меня Милли.

– Как?

– Будто ты гордишься собой, потому что знаешь ответы на мои вопросы.

Пытаюсь стереть улыбку с лица.

– Очень рада за тебя, – говорит Милли уже серьезно.

Я не сомневаюсь в искренности сестры и все равно не могу избавиться от чувства вины за то, что поеду в путешествие ее мечты, а она останется дома.

– А я буду за тебя переживать, – отвечаю я, проглотив ком в горле.

Операция назначена на следующий день после моего прилета в Австралию, за полторы недели до Рождества. Она продлится от шести до двенадцати часов, а еще два дня Милли будет лежать в больнице. Процедура считается не особенно рискованной, но я все равно волнуюсь. Сестра держится спокойно. Она даже записалась на спрей-загар перед возвращением на работу – чтобы все думали, что она действительно летала в Австралию. Не хочет ни отвечать на вопросы, ни выслушивать сочувствие.

– Со мной все будет в порядке. Мне нравится видеть тебя… ну, такой счастливой.

Я бросаю на нее раздраженный взгляд:

– Опять ты о моем счастье, да? Я же говорила, со мной все нормально.

– Ты понимаешь, о чем я, – бормочет Милли, листая журнал. – Нормально, но не…

Она не договаривает, и конец фразы многозначительно повисает в воздухе.

Я порой забываю, что Милли старше меня. Она такая живая, непосредственная, всегда в центре внимания – как ребенок. Но иногда она выдает такие перлы мудрости, что я вспоминаю: она прожила больше, чем я.

– Да, – шепотом соглашаюсь я.

– Вот скажи, Энди, – продолжает Милли, – когда ты в последний раз чувствовала себя счастливой? Не просто «все в порядке», а именно счастливой? Даже с Заком…

Она умолкает, не договорив. Милли не верит, что я была счастлива с Заком. Я делаю вид, что не понимаю намека. Не хочу вновь проваливаться в кроличью нору сожалений, что если бы прислушалась к себе раньше, то не пришлось бы столько страдать.

– Дай подумать, – говорю я, в основном чтобы отвести Милли от этой темы, откидываюсь в кресле и включаю массаж.

Стараясь отвлечься, я вспоминаю свою жизнь до Зака… может быть, наша с сестрой поездка в Индию? Хочу ответить, но меня неожиданно захлестывает другое воспоминание. На последнем курсе я сдавала финальную лабораторную работу по морской биологии. Все шло блестяще, я чувствовала, что могу свернуть горы. Милли тогда уже трудилась в лаборатории и частенько нам помогала с заданиями, но в тот день ее отвлекли другие дела. Без нее я испытывала невиданную свободу и уверенность. Я сдала работу первой и получила отличную оценку. Я тогда ощутила себя на своем месте, поняла, что могу найти свой путь в этой достаточно узкой профессиональной сфере, и преисполнилась самых радужных надежд.

А потом вернулась Милли. Я заметила ее краем глаза: она прошмыгнула в соседний кабинет, только мелькнул в дверях лабораторный халат. Через минуту она заглянула в нашу аудиторию и шепнула что-то профессору. Тот громко рассмеялся. Она выглядела такой уверенной, такой «своей», и весь мой восторг вдруг улетучился. С Милли мне было не сравниться.

– Индия, – говорю наконец я.

Милли кивает:

– Так и знала, что ты это скажешь. Вот увидишь – Австралия еще круче.

Она подмигивает. Мне страшно, что надо будет притворяться Милли, и я ей не верю.