Амундсен. Точка невозврата

Глава 28 Поиски в четвертом измерении

Той осенью северное побережье Шпицбергена последними покинули «Хеймланн», «Веслекари» и «Красин». Наступил октябрь, а с ним полярная ночь и пронизывающие холода. Даже не склонный принимать чужие советы Самойлович признал, что ледоколу пора уходить на юг, чтобы не остаться в ледяной ловушке до весны. Напоследок «Красин» в поисках пропавшей вместе с дирижаблем группы обошел острова Земли Франца-Иосифа, заглядывая во фьорды и осматривая берега. Никаких следов обнаружить не удалось — ни «Италии», ни «Латама».

И тем не менее у многих в Норвегии и Италии еще теплилась надежда. Весной 1929 года племянник Амундсена Густав обратился напрямую к советскому полпреду в Норвегии Александре Коллонтай с просьбой поручить советским исследовательским и промысловым судам, заходящим в полярные районы, вести на своих маршрутах розыски «Латама». Советское правительство охотно откликнулось на просьбу и пообещало привести этот план в исполнение. С тех пор на берегах принадлежавших Советам островов много лет разыскивали самолет Амундсена.

В Милане студенческий союз альпинистов, возглавляемый Джанни Альбертини, собирал средства на новую экспедицию к побережью Северо-Восточной Земли, на поиски выживших с «Италии». На лето 1929 года они зафрахтовали норвежскую промысловую шхуну «Хеймен». По этому случаю судно переименовали в «Хеймен — SUCAI», добавив слово, составленное из первых букв названия экспедиции. 15 мая в Олесунне на борт поднялось восемь участников похода. В норвежских газетах об этой экспедиции почти ничего не писали, не заметили их и на Шпицбергене. В книге 1932 года Альбертини описал свое печальное возвращение в Ню-Олесунн и пустой заброшенный ангар {178}.

Экспедиционная группа из восьми человек с гренландскими ездовыми собаками сошла на берег Северо-Восточной Земли у мыса Экстремхукен и двинулась к острову Скорсби. Там они отыскали большой склад, заложенный норвежской спасательной экспедицией годом ранее. Оттуда они отправились на восток через Рийп-фьорд и дальше к мысу Платен, где обнаружился еще один склад, изрядно опустошенный. Здесь летом 1928 года много дней отлеживался в одиночестве Людвиг Варминг. Должно быть, Альбертини тоскливо было снова видеть эти места. Год назад он вместе с другим альпинистом из Милана, Серджо Маттеодой, проходил некоторые отрезки этого пути на лыжах.

Восточное побережье полуострова Платен — район практически непроходимый: отвесные скалы подходят к самому морю, оставляя в Дуве-фьорде лишь узкую полоску пляжа. Следующей целью экспедиции был остров Альпини, он же остров Альпийских Стрелков, в устье фьорда Финна Мальмгрена. На острове они провели несколько дней, а затем двинулись на собачьих упряжках по льду на восток к мысу Брунн и острову Раска.

Тем временем экспедиционная шхуна «Хеймен — SUCAI» выполняла свою собственную поисковую программу. Она прошла по проливу Хинлопен, заглянула в Лом-фьорд и забрала со внутренней оконечности Валенберг-фьорда собачьи упряжки, которые прошли от мыса Мона через Бросвельбрин на полуостров Оксфорд.

Затем шхуна «Хеймен — SUCAI» вернулась на запад к острову Амстердам, откуда прошла к устью Конгс-фьорда. От Конгс-фьорда она спустилась к южной оконечности Шпицбергена, обогнула остров Эдж и взяла курс на северо-восток, в Баренцево море, где в поисках следов дирижабля осмотрела все западное побережье Новой Земли. Конечным пунктом экспедиции стал Тромсё, куда «Хеймен — SUCAI» пришла в конце сентября. За четыре месяца с небольшим маленькая ледовая шхуна прошла более 10 000 км вокруг Шпицбергена и через Баренцево море — почти невероятный результат.

Многочисленные экспедиции 1928 и 1929 годов установили, что береговая линия северной части Шпицбергена во многих местах нанесена на карту весьма приблизительно. О внутренних районах Северо-Восточной Земли тоже было известно немного — только то, о чем сообщали охотники. Эти пустынные места привлекли внимание нескольких международных экспедиций. В 1924 году экспедиция Оксфордского университета, возглавляемая доктором Джорджем Бинни, исследовала части наземного ледового покрова. Бинни и еще трое участников экспедиции стали первыми людьми, которые пересекли Остфонну от мыса Исиспюнтен до Валенберг-фьорда.

Семью годами позже, в 1931 году, шведский гляциолог Ханс Альман организовал шведско-норвежскую исследовательскую экспедицию, которая нанесла на карту новые районы Северо-Восточной Земли, — они прошли на собачьих упряжках от Валенберг-фьорда на западе до мыса Ли-Смит на востоке. А экспедиционная шхуна «Квест» в это время исследовала восточное побережье Северо-Восточной Земли и наносила на карту сведения о морских глубинах. Возле мыса Платен было организовано две океанографические стоянки, но на сушу никто из экипажа не выходил {179}. Эта шведско-норвежская экспедиция осуществила пионерские исследовательские работы и описала обширные области северного Шпицбергена. Однако никаких следов «Италии» или «Латама» они не обнаружили. Правда, экспедиция к этому и не стремилась.

Координированные усилия всех кораблей, самолетов и собачьих упряжек, принимавших участие в поисках 1928 года, значительно расширили наши знания о береговой линии Северо-Восточной Земли. На тогдашних картах исправили множество ошибок. Но времени, чтобы проводить геодезические измерения с научной точностью ни у кого не было.

Семь лет спустя, в 1935 году, при поддержке Джорджа Бинни и профессора Альмана в Оксфорде организовали студенческую экспедицию на Шпицберген. Во главе экспедиции встал Александр «Сэнди» Глен, за плечами у которого были престижная частная школа-пансион и учеба в университете. Из той же среды были и все остальные участники, студенты Оксфорда и Кембриджа. В Тромсё экспедиция зафрахтовала шхуну «Полар». 27 июня 1935 года англичане взошли на борт, и судно двинулось мимо западного побережья Шпицбергена к Северо-Восточной Земле. Большую часть экспедиционного снаряжения заранее доставили в пролив Сёргаттет на шхуне «Люнген» и выгрузили на берег. Организаторы запланировали впечатляющую исследовательскую программу, выполнить ее за один судоходный сезон было невозможно. Экспедиция подготовилась к зимовке. Зимовать намеревались двумя группами. Шестеро студентов (и среди них Александр Глен) устроили несколько зимовочных баз во внутренних районах Земли Орвина, а четверо других собирались зимовать на побережье, внутри Бренневинс-фьорда.

Осенью студенты работали на северо-западном побережье, проводили геодезические замеры и другие исследования — насколько позволяли местность и погода. С места на место перемещались на небольшой лодке или на собачьей упряжке, где было возможно, разбивали лагерь. Путешествовать по тамошнему побережью тяжело — голые галечные пляжи, бурные реки талой воды, обрывающиеся прямо в море отвесные скалы или ледники.

Весной 1936 года исследователи побережья двинулись дальше на восток. Студенты разбились на две группы. 10 апреля 1936 года Данлоп Маккензи и Райт со своей собачьей упряжкой выступили в поход из Рийп-фьорда в Зоргдрагер-фьорд и далее вокруг полуострова Платен. Суровая непогода все время мешала им работать. В промежутке между 28 апреля и 7 июня выдалось всего семь дней, когда можно было производить измерения. 7 июня окутывавший их ледяной туман наконец рассеялся. В этот же день студенты сделали странное открытие.

На восточном побережье полуострова Платен, в маленькой бухте, на некотором расстоянии от берега, Маккензи вдруг заметил сложенную из камней пирамидку. Подойдя поближе, он обнаружил человеческую стоянку, по которой было разбросано несколько старых ящиков и коробок. В одной из коробок оказались какие-то документы на итальянском, шоколадные обертки и большой лоскут прорезиненной хлопковой ткани вроде той, которую использовали для изготовления дирижабельных оболочек. Двое студентов сделали зарисовку лагеря, на которой отметили, что и где было ими найдено. Кое-что из обнаруженных вещей они забрали с собой на главную базу и показали начальнику экспедиции и остальным. Затем Маккензи и Райт продолжили картографирование прибрежных районов Дуве-фьорда и остального побережья к востоку от него.

Сначала в экспедиции решили, что лагерь принадлежал одному из норвежских или итальянских отрядов, искавших летом 1928 года экипаж «Италии» и перемещавшихся на лыжах и на собаках. Однако у Глена, должно быть, закралось подозрение, что за этой находкой скрывается нечто более важное, чем заурядная ночевка по пути на восток. Когда шхуна «Полар» осенью того же года доставила экспедицию в Лонгйир, он посетил охотника Хильмара Нёиса и некоторых других участников пеших поисковых вылазок с «Браганцы» и «Хобби» летом 1928 года. Нёис вещей из неизвестного лагеря не опознал и решительно утверждал, что ничего подобного тогда с собой не имел. Вероятно, после этой беседы Глен и начал проявлять большую осторожность при описании места, где были сделаны находки, стараясь не сообщать подробностей.

Краткие сведения о лагере можно найти в трех его публикациях. Точных координат лагеря Глен ни в одной из них не приводит, ограничиваясь общими указаниями. Первый источник — неопубликованный годовой отчет организации «Арктические экспедиции Оксфордского университета» за 1936 год {180}. В нем отмечается, что на территории лагеря валялись «старые кости», а в ящике с итальянскими документами и шоколадными обертками находился «сушеный хлеб». Глен также описал лагерь в статье, вышедшей в «Географическом журнале» в 1937 году {181}. Точного расположения он и на этот раз не выдал, однако высказал предположение, что лагерь мог принадлежать тем членам экипажа «Италии», которых унесло на баллоне дирижабля.

Третье описание лагеря можно найти в его книге «Под полярной звездой» {182}. На этот раз добавились детали, например, сказано, что около каменной пирамиды лежала сломанная лыжная палка и что на земле остался прямоугольник пожелтевшей сухой травы — по-видимому, след от палатки, которая долго простояла на одном месте. В коробке среди вещей нашлись два бумажных пакета со знаком Морского склада Милана (Naval Store of Milano) и обрывок норвежской газеты. Относительно кости, увезенной им домой в Англию, Глен позже утверждал, что она принадлежит тюленю. В этом последнем описании упоминаются также две найденные неиспользованные спички, плоские камни, сложенные друг на дружку неподалеку от палаточного следа, и небольшие камушки, разложенные по его периметру.

Когда экспедиция осенью 1936 года вернулась в Англию, первым делом следовало задокументировать и проанализировать результаты студенческих исследований — колоссальная по своему объему работа. Потом головокружительная карьера увела Александра Глена совсем в другую сторону и в другие края. Похоже, что он намеревался лично расследовать происхождение загадочного лагеря на полуострове Платен. И потому вывез обнаруженные предметы за пределы Норвегии.

В норвежских архивах находки этой экспедиции не задокументированы. После окончания оксфордской экспедиции никаких сообщений об обнаружении лагеря не появлялось ни в норвежских, ни в каких бы то ни было других газетах и тем не менее впервые после крушения «Италии» в прежнем поисковом районе обнаружили нечто, что могло быть связано с выжившими из третьей группы.

Основательная проверка всех экспедиций, посещавших Северо-Восточную Землю в 1928–1929 годах, показывает, что никто из них не мог оставить лагерь, обнаруженный весной 1936 года экспедицией Глена. Несмотря на то что многие корабли, самолеты, лыжные группы и собачьи упряжки проходили поблизости, из их подробных отчетов и карт следует, что до места самой стоянки никто не доходил. Следовательно, пустынные берега полуострова Платен должна была посетить еще одна группа, располагавшая провиантом и снаряжением из запасов экспедиции Нобиле и простоявшая на одном месте достаточно долго, чтобы растительность под палаткой успела так основательно засохнуть, чтобы желтый прямоугольный след был виден и семь лет спустя.

Приняв на время эту гипотезу, попробуем определить, когда данная группа могла устроить стоянку на полуострове Платен. Если вспомнить, что летом 1928 года в районе мыса Платен поиски велись очень активно, то самым очевидным ответом на этот вопрос будет ранняя осень 1928 года и позже, то есть после того как были свернуты все поисковые работы. Однако нельзя исключать, что неизвестные люди, разбившие лагерь, находились на полуострове и в самый разгар поисков. Свидетельства всех, кто участвовал в розыске пропавших летом 1928 года, со всей очевидностью показывают, как трудно обнаружить на льду людей, особенно если группа небольшая и все время перемещается. Когда «Хобби» переключилась на поиски «Латама» в северо-западной части пролива Фрама, Рисер-Ларсен упоминал об этой проблеме, правда, вскользь. Обозначенный поисковый район был настолько обширным, что они рисковали разминуться с пропавшими, тщетно осматривая место, в которое им еще только предстоит прийти. Искать следовало не только в пространстве, но и во времени.

Вещи, найденные в лагере, не позволяют усомниться в том, что люди, которые там были, принесли с собой часть снаряжения экспедиции Нобиле. Если все другие возможности исчерпаны, если исключены все известные поисковые отряды, которые могли там останавливаться, остаются две фантастических и невероятных гипотезы. Лагерь принадлежал либо шестерым итальянцам, исчезнувшим вместе с дирижаблем, либо кому-то из экипажа «Латама».

После того как оторвало командирскую гондолу, значительно полегчавший дирижабль поднялся в небо и пропал из виду. Спустя примерно 20 минут те, кто упал на лед, видели столб дыма, поднимавшийся километрах в двадцати от них. Вероятно, в той же стороне, куда дул ветер, то есть на северо-востоке. С потерей командирской гондолы дирижабль полностью лишился управления. Основываясь на наблюдении за дымом, Нобиле предположил, что дирижабль взорвался, а все, кто там был, погибли. Рисер-Ларсен, напротив, утверждал, что взрыва быть не могло, поскольку все моторы заглушили по приказу Нобиле. А вот пожар все-таки случился.

Момент, когда дым исчез, никто из группы Нобиле не засек. Зато многие видели пробоины в киле дирижабля — через них снаряжение, сложенное внутри, выпадало на лед. Большая его часть погибла, но тех вещей и продуктов, которые удалось спасти, группе Нобиле хватило, чтобы продержаться до прихода «Красина».

Разумно предположить, что на дирижабле кто-то тоже мог уцелеть и сохранить запас еды и снаряжения, необходимых, чтобы выжить во льдах. В первой же книге, рассказывающей о гибели «Италии», Умберто Нобиле подробно перечисляет, какие продукты он брал с собой: большой запас пеммикана — порции в бумажных обертках разложены по коробкам, плитки шоколада тоже в коробках, масло, сахар, молочные пастилки и сухое молоко {183}. Имелись у него и мясные консервы, но их запас был существенно меньше из-за ограничений, которые дирижабль накладывал на вес груза.

Снаряжение Нобиле включало сани, лыжи, лыжные палки, дополнительные спальники и комплекты теплой одежды, палатку, складные лодки, оружие и патроны. Спустя столько времени невозможно угадать, что где лежало и как много вещей уцелело при столкновении со льдом. Наверняка можно утверждать только одно: радио третьей группе «Италии» не досталось. Основной передатчик со всеми антеннами и аккумуляторами, а также запасная маленькая радиостанция находились в командирской гондоле. Группу Нобиле смогли найти и спасти только потому, что у них оказалась запасная радиостанция вместе с частями основного передатчика и все оборудование было достаточно исправным, чтобы выйти на связь с остальным миром.

Время исчезновения дыма, вероятно, совпало с прекращением пожара. Зная это, можно было бы предположить, что какая-то часть груза уцелела в огне. Существует по крайней мере теоретическая возможность, что у выживших имелись запасы еды и снаряжения, с которыми на льду можно было продержаться довольно долго. Но обладал ли кто-нибудь из этих шестерых (физик Альдо Понтремоли, журналист Уго Лаго, такелажник Ренато Алессандрини, старший механик Этторе Ардуино и мотористы Калисто Чокка и Аттилио Каратти) навыками выживания во льдах? Судьба группы Мальмгрена навеки останется печальным напоминанием о том, как легко может произойти трагедия, когда люди по неопытности переоценивают собственные силы. Зато пребывание Людвига Варминга на мысе Платен — пример того, как много для выживания в полярных условиях значат опыт и умение.

Не все находки, сделанные в таинственном лагере, легко объяснить. Зачем кому-то в этих пустынных местах могла понадобиться норвежская газета? В качестве обертки? Или в ней была статья, которая для кого-то много значила? Но загадочнее всего сушеный хлеб. Основываясь на письменных свидетельствах Нобиле и Бегоунека, можно утверждать, что среди продовольственных запасов на дирижабле ничего подобного не имелось. Однако в пакетах с едой, которые сбросил в палаточный лагерь шведский самолет, были, среди прочего, сухие шведские хлебцы, называемые scorpor. Ни итальянец Нобиле, ни чех Бегоунек не знали, что это такое. Бегоунек называл их сухарями, а Нобиле — галетами. Находку, сделанную в неизвестном лагере, Глен описывает почти теми же словами. И она, по всей видимости, попала туда не с «Италии». Зато экипаж «Латама» вполне мог захватить с собой норвежский вариант хлебцев, почти не отличающийся от шведского. Но что нам известно наверняка, так это то, что Амундсен и Дитриксон получили в дорогу от фру Цапффе по свертку с бутербродами с лососиной домашнего копчения.

Стоит задуматься еще и вот о чем — в устройстве неизвестного лагеря определенно есть что-то норвежское. Его местоположение, цепочка из камешков, даже семь лет спустя отмечавшая границу прямоугольного желтого следа от палатки, — именно так норвежские путешественники и полярники столетиями прижимали края палатки, спасаясь от ветра. А еще четыре плоских камня, положенных друг на друга и, вероятно, служивших основанием для очага. Наконец, сломанная лыжная палка была прислонена к каменному опознавательному знаку — пирамиде метровой высоты.

Тот, кто жил в этом лагере, провел там несколько недель, а может, даже месяцев. Об этом свидетельствует высохшая растительность. У обитателей лагеря были спички и дрова^[76], так что они могли готовить себе еду на простенькой печке или на костре. У них были оружие и патроны. Мы знаем об этом благодаря кости, которую Александр Глен забрал с собой, а вернувшись в Англию, определил как тюленью. С помощью одного ножа или какого-либо другого холодного оружия добыть тюленя практически невозможно. Можно исходить из того, что обитатели лагеря застрелили и съели как минимум одного тюленя, а шкуру, уходя из лагеря, забрали с собой. Эти предположения основаны на том факте, что на Северо-Восточной Земле мясо и шкуры гниют очень медленно и за семь лет уж точно до конца не сгнивают.

Ну а зачем кому-то брать с собой прорезиненную ткань? Этим материалом в полярных экспедициях обычно не пользовались. Найденный обрывок определенно не был обычной промасленной непромокаемой тканью, хорошо известной в Англии. В то время непромокаемую ткань изготавливали из плотной парусины. Сначала ее вымачивали или вываривали в льняном масле, потом высушивали и покрывали каким-нибудь водооталкивающим составом — например, воском. Из полученного таким образом материала изготавливали непромокаемые костюмы, чехлы, тенты, днища палаток. В него заворачивали вещи, которые следовало беречь от влаги. Медицинские инструменты на борту «Латама» были упакованы в промасленную парусину. Трудно представить, чтобы Александр Глен не узнал этот материал. Но тогда бы он описывал найденный обрывок материи словом oilskin и не стал бы говорить о дирижабельной парусине.

«Италия» была дирижаблем полужесткого типа с внутренним газовместилищем, разделенным на несколько отсеков. Между ними были натянуты тросы и канаты, проволочные коммуникации и металлические дорожки. Снаружи весь дирижабль был обтянут специальной тканью — парусиной плотного плетения, которую делали как можно тоньше, чтобы уменьшить общий вес материала, составляющего цельную внешнюю оболочку. Во время экспедиции «Норвегии» оказалось, что дирижабельная ткань страдает от осколков льда, отбрасываемых на нее винтами моторов, — на ней появляются царапины и даже разрывы.

Чтобы справиться с этой проблемой, Нобиле испытывал на прочность различные материалы. Он обнаружил, что лучше всего сопротивляется повреждениям тонкая парусина, покрытая слоем каучука. Однако новый материал был значительно тяжелее обычной дирижабельной ткани, поэтому его использовали только в тех местах, которые вероятнее всего могли пострадать от острых льдинок, оторвавшихся от винтов {184}.

И вот обрывок такой материи находится спустя семь лет после гибели «Италии» в лагере на полуострове Платен. Неизвестные обитатели стоянки его бросили, а сами собрали вещи и куда-то ушли. Нет никаких сообщений о том, кем они были и куда направлялись. Ненужные вещи они оставили на месте, а вместе с ними — головоломки и загадки.