Девочка. Книга вторая

Глава 16

Проснулась я от какого-то постороннего писка. Я никак не могла понять, где это пищит, и, наконец сориентировавшись, поняла, что звук доносится из ванной. Тигр был уже там, судя по рычанию, и я сонная, вскочила и направилась туда же, поправляя на ходу майку и носки Ричарда, служившие мне гольфами. Зайдя, я обнаружила своего Агрессора на одежде, оставленной на полу еще утром. Кот топтал мою ветровку, из которой доносился характерный сигнал, и пытался вести с ней ближний бой. Это же рация от Макса! Я потянула за рукав куртки, пытаясь вытащить ее из-под кота, но он только еще сильнее зарычал, не желая отдавать добычу.

— Милый, что с тобой? Ну подумаешь пищит… — успокаивала я своего Агрессора, но он и не собирался сдаваться, скорее наоборот, он с утробным рыком пытался сгрызть сквозь ткань надоедавший ему предмет, плотно прижав уши к голове.

Спустя минуту мне все-таки удалось просунуть руку в карман и схватить рацию, за что я тут же получила по руке лапой, и два острых клыка не сильно, но все же ощутимо впились в ребро ладони.

— Мне больно, отпусти, — спокойно, но настойчиво сказала я, одновременно нажимая на кнопку вызова.

— Какого… — внезапно я услышала злой голос Макса.

Странный вопрос, и что это за менторский тон! Я уже собиралась его попросить не разговаривать со мной в таком тоне, но он отключился, так и не дав мне ничего сказать, а я уставившись на рацию никак не могла понять, что это было. Через полминуты я услышала шум в шкафу, на что Тигр отреагировал мгновенно, встав в боевую стойку передо мной, и выгнув спину. От ужаса, что кто-то посторонний в комнате, мое сердце ухнуло вниз, но не успела я нащупать дрожащими пальцами свое "оружие" в кармане скинутых джинсов, как увидела Макса на пороге ванной с Хэклером в руках.

То ли от неожиданности, то ли от страха я подпрыгнула, но быстро сориентировавшись, сердито воззрилась на Макса.

— Что ты тут делаешь?! Выйди немедленно! — натянув вырез майки повыше на грудь, нервно выкрикнула я, прикрывая курткой голые колени.

Тигр же, увидев чужака, грозно зарычал, предупреждая, что еще шаг, и он нападет.

Макс скользнул по нам с котом взглядом, но, в момент оценив ситуацию, вышел из ванной, закрывая дверь, и я была готова поклясться, что услышала его смешок и матерное словцо.

Не было секретом, что Макс знал код от моей двери, ведь он остался на чудо-смартфоне, но это же не повод врываться! Определенно, на будущее в шкафу нужно установить ловушку! Вдобавок, мой Тигр и его утробное рычание были самой лучшей сигнализацией и личной охраной.

— Тише, мой хороший, не рычи, мы его пока оставим в живых, — попыталась я успокоить кота, поглаживая его рыжую все еще выгнутую спину.

— Прости, что напугал, — услышала я за дверью ироничный голос Хакера, — твой Тигр второй раз меня наколол. Я его принял за чужака.

До конца осознав всю глупость ситуации, я тихо усмехнулась, и меня наконец начало отпускать. Макс решил, что мне угрожали, и его реакция с последующими действиями стали понятными. Его слова были адресованы не ко мне, а его неожиданный визит можно было счесть за помощь.

— Это уже даже не оригинально, — нахмурилась я, натягивая куртку. — Мог бы проверить охрану по видеокамере.

— Зет подпирает твою дверь с детской беспечностью на лице.

— А шахта без присмотра?

— Там только датчики… Зачем ты меня вызывала на связь? — внезапно спросил Хакер, и я удивленно вскинула бровь.

— Я тебя не вызывала. Это ты пищал рацией, и я только приняла вызов.

— Нет, — уверенно возразил он, — ты выходила на связь два раза и тут же сбрасывала.

Я посмотрела на порыкивающего Тигра, который все еще недовольно гипнотизировал и ветровку, и устройство в моих руках, зло морща нос, и разгадка пришла моментально. Скорее всего, он учуял рацию в одежде и как следует по ней потоптался, пытаясь вытащить из кармана куртки.

— С тобой хотел пообщаться мой кот, — резюмировала я, не удержавшись в очередной раз от улыбки. — Тигр объявил твоей рации войну и, определенно, намеревался ее захватить в плен.

Макс некоторое время молчал, вероятнее всего пытаясь прокрутить эту ситуацию в голове, а затем, усмехнувшись, сказал:

— Понятно… решил раскусить "шпиона".

— Да, ты у него на подозрении, — тихо улыбнулась я, пытаясь успокоить недовольного кота. — Судя по тому, как Тигр оккупировал гардероб и обувь Ричарда, он доверяет только ему. Повисла тишина, и через некоторое время я услышала серьезный голос Макса.

— Все остается в силе? — перевел он тему на сегодняшнюю тренировку.

— Да.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да.

— ОК. Не забудь плотно поужинать. Тебе понадобится энергия, — проинструктировал он, и я услышала его удаляющиеся шаги, а затем и характерный щелчок закрывающейся в шкафу двери.

Я, все еще сидя на полу ванной, посмотрела на Тигра и спросила, поглаживая его по маковке:

— Почему ты не любишь Макса? Ты его подозреваешь?

Тигр промолчал, и вместо ответа сперва потерся о мою руку, а потом все же легонько цапнул меня за предплечье.

— Посмотри, как быстро он прибежал, почувствовав опасность.

Но мой Агрессор только обошел меня с другой стороны и улегся на мои ноги, стуча об пол длинным хвостом.

— Понимаю твой скептицизм. Может быть, он втирается ко мне в доверие, и сейчас ему просто не выгодно красть меня, пока Ричард в коме.

Тигр шевельнул своим обгрызенным ухом, что, вероятно, означало "вот именно".

— Знаешь, мне кажется, если он отдаст мне пистолет с полным магазином, это можно будет посчитать за дружеский шаг. Зачем жертву сперва учить самообороне и стрельбе, отдавать ей пистолет, а затем вооруженную и обученную пытаться украсть?

Тигр же лежал на моих ногах и слегка порыкивал — приведенные мной резоны, определенно, ему не нравились, но скорее всего, ему не нравился сам Хакер.

— Ты доверяешь только Ричарду и защищаешь его комнату… по этой причине тебе так не симпатичен Макс, да?

Тигр и на это не ответил, а лишь положил мордашку на мои голени и вздохнул. Я погладила его бронзовую шубку и ответила ему таким же тихим печальным вздохом.

Как только вечером на пороге моей комнаты появилась Эльза, первый мой вопрос был о плеере.

— Сандерс позволил оставить iPod с Ричардом?

— Он позволил передать плеер Лату, — грустно улыбнулась Эльза.

Я кивнула и была рада и этому немногому — если не дадут слушать, то хотя бы в ладонь вложить можно, ведь руки Ричарда были под простынью.

— Это хорошо… да… хорошо… — опустила я глаза, скорее убеждая саму себя.

— Кстати, я привезла "Завтрак у Тиффани"! — бодро произнесла Эльза, пытаясь поднять мне настроение любимым фильмом. Она, определенно, чувствовала мое состояние.

Как только зазвучала до боли знакомая мелодия, я вспомнила послание Ричарду, картинка его худого бледного лица с синяками ярким пятном встала у меня перед глазами, и я сглотнула, чтобы ослабить напряжение в горле. Эльза, вероятно, все же услышав мой короткий вздох, резко развернулась и выключила фильм.

— Прости меня, старую дуру, хотела тебя порадовать любимым фильмом, но не подумала, что он тебе напоминает о маме.

— Мгм, о маме, — кивнула я.

— Ты с такой теплотой говорила об этой картине и о своих воспоминаниях, что я решила…

— Нет, все в порядке… честно… — кивнула я.

Я не желала никому показывать своей слабости — если миссис Хоуп рассказывала Ричарду обо мне, я хотела, чтобы он слышал только позитив, — никаких умирающих лебедей в слезах Ричард не должен был видеть в своем сне. За все время своего пребывания в этом бункере я держалась бодро и не раскисала при посторонних. Единственный раз, когда я дала волю эмоциям на людях, — это был первый день моего пребывания на базе, когда я узнала о состоянии Ричарда.

— Может, почитаем про Джулию Ламберт? — бодро спросила Эльза.

— С удовольствием, — улыбнулась я, радуясь возможности успокоиться и привести свои мысли в порядок.

Я попыталась заблокировать все эмоции и переключилась на миссис Хоуп, которая уже взяла книгу с журнального столика.

И она начала читать.

Ее голос звучал удивительно красиво и выразительно, перенося меня в зрительный зал "Театра". Своими мелодичными интонациями она проводила меня по интригующему миру английской богемы и аристократии, и казалось, что в этот момент Эльза перевоплощалась в примадонну лондонского театра Джулию Ламберт — блистательную и непревзойденную. Я видела, как в ее голубых глазах иногда зажигался лукавый огонек, как растягивались ее чувственные губы то в коварной, то в доброй улыбке, как она приподнимала свои тонкие слегка подкрашенные брови, или поправляла волосы изысканным движением руки, и понимала, насколько эта женщина была прекрасна в своей утонченности и искренности.

Когда она дошла до диалога Джулии с сыном, которому объясняла, что такое любовь, я замерла, не в силах отвести от нее взгляда. Мне казалось, что сейчас Эльза обращалась к сыну напрямую. Словно она уже когда-то объясняла Максу значение этого сложного, иногда противоречивого чувства.

"Любовь — это боль и мука, стыд, восторг, рай и ад, чувство, что ты живешь в сто раз напряженней, чем обычно, и невыразимая тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога", — эмоционально говорила она, то с ноткой грусти, то с оттенком страсти в голосе. Сколько честности было в этих словах, и сколько своей личной правды Эльза вложила в эту фразу. Сейчас она не играла, сейчас она жила и признавалась сыну, что испытала на себе всю радость и горечь этого чувства, дававшего крылья свободы и заковывавшего в кандалы рабства. Она, так же, как и я, не боялась любить, не боялась впустить в свое сердце чувство, приносившее не только счастье полета, но и боль падения.

Между тем Эльза, продолжая жить на сцене "Театра", то переходила на кокни, пародируя Иви, — необразованную, но верную служанку, "Старую Корову", как ее называла сама Джулия, то становилась чопорной аристократкой Долли, с ее строгой английской речью, и в этот момент для меня не существовало другого мира, кроме того, в котором жила звезда лондонской сцены.

Эльза так искусно играла жизнь Джулии, что я, полностью погрузившись в этот спектакль, не заметила, как пролетел вечер. И только когда она сказала мягким тихим голосом "пора спать", я словно вернулась в реальность, в свою комнату, в свои мысли с изображением Ричарда перед глазами. Пока я переодевалась ко сну, я внимательно наблюдала за Эльзой, которая, словно очистив лицо от театрального грима Джулии Ламберт, стала опять Эльзой Хоуп — маленькой и уставшей от жизни женщиной, взвалившей слишком много забот на свои хрупкие плечи. Я была благодарна Эльзе — чувствуя мое смятение, она отвлекла меня от горя, увлекая за собой в волшебное закулисье "Театра".

— Спасибо, — тихо прошептала я, прижавшись щекой к ее плечу.

Она, улыбаясь, подоткнула под матрас одеяло и, поцеловав меня в лоб, ушла к себе, унося с собой остатки праздника по имени "Театр".

Как только я осталась одна, улыбка сошла с губ, и я поежилась от озноба, будто с уходом Эльзы в комнате стало прохладнее на несколько градусов.

Ровно в час я ждала Макса у открытой двери шахты в удобном спортивном костюме, шапке и перчатках, готовая начать свой первый урок по самообороне. Макс не заставил себя ждать — секунда в секунду он появился на пороге двери, в очередной раз протягивая мне руку. Поправив на себе шапку и перчатки, я обхватила его крепкую ладонь, но прежде, чем сделать шаг вперед, услышала его ироничный голос:

— Надеюсь, ты не взяла сегодня с собой колюще-режущих. Они будут мешать тренировке.

— Не беспокойся, я об этом подумала, — парировала я, закрепляясь на лестнице.

Я уже сделала шаг вверх, но Макс остановил меня:

— Нам вниз.

— Разве мы не на верхнем уровне будем тренироваться? — насторожилась я.

— Зачем лишний раз светиться? Тир нам был нужен, а спортзал мы можем устроить в любом помещении. Моя нора достаточно просторная для этих целей.

В его словах был резон. Выходить на первый уровень только для того, чтобы попасть в просторное помещение, не было смысла.

— Тебе понадобятся силы. Ты хорошо поела-поспала? — спросил он тоном врача.

— Да, — скривилась я, вспомнив, как с трудом проглатывала ужин.

Макс больше ничего не сказал, и мы молча продолжили путь в "святая святых" Хакера.

Зайдя в кабинет, я остановилась от неожиданности — обстановка комнаты изменилась: диван и столик были смещены в сторону, в центре лежало несколько матов, и лишь стол Хакера пауком распростерся на полкомнаты и грозно наблюдал за всем происходившим, как молчаливый страж и хранитель тайн.

— Мне тоже нужно разуться? — наблюдала я за Максом, который начал расшнуровывать большие кроссовки.

— Желательно.

— А носки?

— В них ты будешь скользить.

Я кивнула и, оголив ступни, ступила на "ринг".

Развернув плечи в строгой осанке, я стояла на мате и ощущала пятками прохладный мягкий материал, от волнения поджав пальцы ног, как обычно немного косолапя. Макс бросил взгляд на мою худую фигурку в спортивном костюме, на мои ступни, и я тут же выправила их. Хакер медленно подошел ко мне и осторожным движением снял с меня шапку, высвобождая косу.

Он молча начал обходить вокруг "ринга", на ходу скидывая кожаную куртку и, бросив ее на журнальный столик, остановился передо мной. Краем глаза я тут же зафиксировала на накачанном бицепсе часть рисунка татуировки, выглядывавшей из-под натянутого до предела рукава.

— Что такое самооборона? — внезапно спросил Хакер.

Я удивилась этому вопросу, но ответила своему учителю:

— Умение защищать себя в случае опасности.

— Спрошу по другому. Что для тебя является самозащитой?

Это был хороший вопрос. Я не представляла себя в роли воительницы Зены, которая могла в случае чего и челюсть кулаком сломать.

— Для меня лично… наверное, это умение уйти от врага или защититься от его удара.

Макс кивнул с видом "я так и думал", и, судя по всему, мой ответ его не устроил.

— Ударь меня, — внезапно приказал он.

Я отрицательно покачала головой.

— Я не могу ударить человека, тем более просто так.

— Правильно, потому что ты не видишь во мне врага. А если я сейчас на тебя нападу? — резко сделал он шаг вперед, хватая меня одной рукой за плечо.

От неожиданности я вскрикнула и отскочила назад, уворачиваясь от его ладони.

— Реакция — "хорошо". Мышление — "плохо", — дал оценку Макс. — Разрыв дистанции хорош только там, где есть выход. Например на улице. Ты сейчас в замкнутом пространстве. Рано или поздно я загоню тебя в угол. Защищайся, а не отступай. Еще раз, — скомандовал он и сделал быстрый выпад, хватая меня за плечо.

Я резко увернулась от него всем корпусом в сторону, защищая себя обеими руками. И у меня получилось!

— Опять неверно.

— Но я ведь не отступила и ушла от твоей руки, — нахмурилась я, не понимая, чего он от меня хочет.

— Нет. Я позволил тебе уйти. Не надо недооценивать противника, — Макс быстро, но не больно вывернул мне руку за спину и, склонившись над моим ухом, произнес: — Запомни. Нельзя защитить себя, если ты не умеешь отразить удар и вырубить противника. Это один из принципов самообороны. Этому я тебя и буду учить, — резюмировал он, отпуская мое предплечье.

— То есть я должна научиться отражать удар врага, — нахмурилась я, разворачиваясь к нему лицом.

— Измени мышление, Крофт. Ты можешь сделать хороший защитный блок руками, но если ты не поставишь удар и контратаку, ты проиграла. Скажем так: это все равно, что я пошел бы на войну с одним бронежилетом и не взял с собой оружие.

Я кивнула, вспоминая, как в момент опасности инстинктивно схватила скальпель, готовая защищаться. Но вспомнив, как ловко Макс меня обезвредил в медпункте, я все же скептически ответила:

— Как-то я смутно вижу себя в роли Зены, — осматривала я свою щуплую фигуру и широкую грудь Макса.

Хакер внимательно посмотрел на меня и серьезно произнес:

— Поэтому я научу тебя основным принципам крав мага.

— Что это такое? — вскинула я голову, услышав необычное слово.

— Это рукопашная израильского спецназа.

— Почему именно ей? Чем она отличается от других видов?

— Девиз этого боя — минимум правил, максимум эффективности. Короткие быстрые удары по болевым точкам: глаза, горло, пах, колени. Тебе не нужно учиться перебрасывать противника через корпус или заучивать сложные приемы. В крав мага акцент ставится на рефлекторные удары руками, ногами, всем корпусом.

— Ну да… — кивнула я. — Как любит говорить моя подруга Джулия: "бей в пах — у них там Ахиллесова пята"*.

Макс иронично усмехнулся и скомандовал:

— Попробуй ударить меня.

Я замахнулась и попыталась нанести удар кулаком.

— Ты делаешь блок от удара, — и Макс в замедленном режиме всем корпусом навалился на мою замахнувшуюся руку и плечо, хватая мое запястье, — одновременно атакуешь в пах, — и он приставил свое колено к моему животу, — и резко ладонью вверх по подбородку, — и он прикоснулся рукой к моему лицу, слегка запрокидывая мой подбородок вверх, — и пока противник корчится от боли, разрываешь дистанцию, если ты на улице, или вырубаешь полностью, — и Макс отошел.

— Здорово! — улыбнулась я.

— Я работал ногами, руками и всем корпусом в естественных движениях, без особой подготовки?

— Да, — подтвердила я, — я бы тоже так смогла.

— В этом бое нет определенных правил, только правильное использование инстинктов. Во времени мы ограничены. Приемы эффективнее всего отрабатывать на практике в спаринге, имитируя реальные ситуации, — и Макс серьезно посмотрел на меня, ожидая решения.

Я кивнула в знак согласия, осознавая, что такое "реальные ситуации", и от волнения подогнула пальцы на ногах.

— Обрати внимание, я бил ладонью, а не кулаком, — продолжил он.

— Почему? Мне кажется кулаком сильнее.

— Идем, — сказал он и повел меня к стене. — Ударь жесткую поверхность кулаком.

Я слегка ударила и почувствовала небольшую боль костяшках и кисти.

— А теперь ладонью.

Я хлопнула ладонью, и мне понравилось.

— Можешь сильнее.

Я ударила сильнее и опять не почувствовала дискомфорта.

— Но я же не по стене буду бить, — выразила я свои сомнения.

— Ситуации могут быть разные. Противник может увернуться, и ты попадешь по твердой поверхности. Ты можешь разбить руку даже об его челюсть. Кулак сильнее, не спорю, — и Макс резко ударил кулаком в стену так, что та задребезжала, а я вздрогнула от неожиданности. — Но его нужно готовить, укреплять кисть, предплечье и костные поверхности, иначе ты его повредишь. Всегда бей ладонью или ее ребром. Тебе важно сохранить хорошую биомеханику кисти для продолжения боя. Если ты сломала ее, ты выбыла из игры, потому что не сможешь держать ни оружия в руке, ни подручные средства для отражения атаки, например, камень или те же пилочку с ножницами, которые ты прятала в карманах джинсов.

Я усмехнулась, понимая, что мое холодное оружие нетрудно было вычислить, и мы направились к рингу.

— Захват спереди, — внезапно сказал Макс и пошел на меня, но в этот раз движения его были гораздо быстрее. Он резко схватил меня, одной рукой закрывая мне рот, второй крепко фиксируя талию, и приподнял, лишая возможности замахнуться коленом по болевой точке. Я попыталась ударить по подбородку, но он увернулся, и моя рука промазала. Я начала колошматить единственной свободной рукой по спине, но уже поняла, что проиграла.

— Глаза, пах, разорвала дистанцию, — жестко сказал он, и я тут же нащупала ладонью его лицо, и немного надавила пальцами на глазное яблоко. Он рефлекторно, якобы от боли в глазу, разжал хватку, давая мне возможность высвободиться, и я, почувствовав опору, не мешкая "ударила" коленом в пах и добавила от себя ладонью вверх по его подбородку, после чего отпрыгнула на несколько шагов, разрывая дистанцию.

— Я тебя вырубила! — запрыгала я от счастья, хлопая в ладоши.

Он иронично усмехнулся и кивнул, поправляя кобуру на бедре.

— Не забывай, — произнес он, делая небольшой круг по рингу, — слабые места нападающего — глаза, горло, пах, колени. Это те точки, которые нельзя ни укрепить, ни набить, ни накачать.

Я кивнула, переводя дух, но он опять пошел на меня с каменным лицом.

— Ты меня не вырубила, а только разозлила, — жестко сказал Макс и в мгновение очутился за моей спиной, захватывая горло и талию, приподнимая и таща меня назад.

От неожиданности я вскрикнула и вцепилась свободной рукой в его стальное предплечье. Он остановился, но руки не разжал, и на пол меня не поставил.

— Где мои болевые точки? — грозно спросил он.

— Глаза, горло, пах, колени. Поняла… я должна была надавить на глаза.

— Нет, ты меня не видишь. Я увернусь от твоей руки. Твои ноги лишены опоры. Слушай реакцию своего тела. Что говорят тебе твои инстинкты? — жестко переспросил он.

Я уже хотела ответить, но внезапно его сотовый в кармане запищал необычным тихим сигналом, и я промолчала, зависнув над полом в его руках. Макс аккуратно опустил меня на мягкое покрытие и достал телефон. Я внимательно изучала Хакера, который не торопился подносить телефон к уху, как внезапно поняла, что это был не звонок, а некая сигнализация, о чем-то предупреждавшая. Может быть о вторжении? Макс кинул тревожный взгляд сперва на меня, затем на дверь в серверную и, мгновенно приняв решение, быстро произнес:

— Сейчас я тебя спрячу. Что бы ты ни услышала, не издавай ни звука и ничему не удивляйся, — предупредил Макс и начал быстро сворачивать маты.

* Фраза блогера Алексея Березина.