Девочка. Книга вторая

Глава 31

Резко сев в одно движение, я застыла, опасаясь, что все еще нахожусь где-то на границе между сном и реальностью, и сейчас мой мозг выдает проекцию призрака, который в любую секунду исчезнет. Но это был не сон… и не мираж. Передо мной стоял Ричард — я чувствовала едва уловимый запах его дорогого парфюма и видела рядом на кресле его кожаный портфель с ноутбуком.

Опасаясь что-то упустить в приглушенным освещении гостиной, я пристально изучала каждый штрих его внешности, и тут же замечала изменения: его волосы были подстрижены гораздо короче, чем обычно — вероятно, после ранения он брился налысо, его скулы, тронутые щетиной, стали резче, а глаза в полумраке гостиной казались темнее. "Похудел и много работал", — бесшумно вздохнула я, и мне захотелось снять ладонью этот отпечаток усталости.

Я внимательно смотрела на Ричарда и понимала, насколько я по нему соскучилась, будто со времени нашей последней встречи прошла еще одна жизнь, полная одиночества и безысходности. Скучала по этому проницательному взгляду стальных глаз и тонким сжатым губам, по этой военное манере держать осанку и спокойным уверенным движениям. Это чувство было настолько необъятным и глубоким, что, казалось, в нем можно было утонуть, как в омуте. На мгновенье я закрыла глаза, чтобы побороть это наваждение, мешавшее мне находиться в реальности, и вновь вскинула на Ричарда серьезный взгляд. Нам необходимо было поговорить — слишком много всего произошло с нами за это время и нужно было расставить все точки над "i". Несмотря на ситуацию с Назари, вопрос оставался прежним: "зачем Ричард здесь?" Приехал ли он только потому, что того требовала проблема, или все же он хотел видеть меня? Останемся ли мы вместе или он отправит меня домой, как только вопрос с арабом будет решен?

Он окинул меня внимательным, но непроницаемым взглядом, и я, почувствовав озноб, мысленно отметила: передо мной стоял все тот же Барретт — спокойный, подавляющий и державший все под контролем.

Неторопливо подойдя ко мне вплотную, он уверенно протянул руку и приподнял мой подбородок двумя пальцами. От этого прикосновения я непроизвольно вздрогнула, будто через меня прошел электрический разряд, и инстинктивно обхватила его большую кисть. Чувствуя ладонью манжет его накрахмаленной рубашки и металлическую запонку, я крепко сжимала его руку, опасаясь, что он сейчас исчезнет, как фантом.

— Здравствуй, — тихо поздоровалась я, но ответом мне было молчание.

Я изучала родные черты, пытаясь понять настроение своего Мужчины, но его взгляд, как обычно, был непроницаемым, а энергетика спокойной. "Кажется, не сердится на меня за мою выходку", — отметила я и продолжила:

— Как ты себя чувствуешь после ранения?

— В норме, — послышался его голос, и я вновь осознала, насколько я скучала не только по родным чертам, но и по этому негромкому баритону.

"В норме", — эхом отозвалось в сердце, и я улыбнулась этой новости.

Скользнув взглядом по его коротко стриженным волосам, я стерла улыбку с лица, и память отбросила меня в ту страшную кроваво-дождливую ночь.

— Прости, что не послушалась и побежала к тебе. Я думала, ты ранен. Я…

— Без объяснений, — спокойно отрезал он, давая понять, что тема закрыта.

— Спасибо, что спас меня, — все же продолжила я, не отводя взгляда от его лица.

— Благодарность ни к чему, — ответил он тем же ровным тоном, будто давая понять, что это было его долгом, а не услугой.

Чувствуя его жесткие пальцы на подбородке, я пыталась понять, каких слов он от меня ждет, но, так и не найдя ответа, продолжила.

— Прости, что сбежала от охраны и уехала в клуб. Я не думала, что так получится и не…

— Зачем ты бросила ему обувь? — внезапно спросил он, не меняя тона.

Вопрос был уместным, и я опустила глаза, пытаясь понять — и правда, зачем? Я ведь могла просто поставить босоножки рядом или выбросить их в бассейн — опыт уже имелся. Я попыталась проанализировать свой поступок, но сколько не старалась, не могла найти ему объяснения.

— Понятия не имею, — подняв на него взгляд, честно ответила я. — Нас представил ранее Ал…

— Знаю, дальше, — прервал он меня.

Предположив, что ему на стол легла полная информация о том вечере, я кивнула и продолжила.

— Танцуя, я увидела в толпе знакомое лицо… он смотрел на меня немного по-другому — пристальнее что ли, и я, не задумываясь, бросила босоножки…

Он никак не отреагировал на мои объяснения, гостиную заполнила ватная тишина, и я продолжила:

— Я не хотела этим жестом создать тебе проблему. Это получилось… спонтанно. В этом поступке не было ни логики, ни смысла, ни желания привлечь твое внимание.

Он ничего не сказал, а лишь убрал руку от моего лица и, развернувшись, спокойно направился к выходу из гостиной.

— И это всё…? — растерялась я, так ничего и не поняв из этого короткого допроса.

— Всё, иди к себе, — коротко ответил он, и подошел к креслу, где лежал его кожаный портфель с ноутбуком.

Мне не верилось, что разговор окончен — я почему-то считала, что если Ричард все же здесь, то мы поговорим. Мне нужно было хоть как-то ориентироваться в сложном лабиринте его мира и определить свой статус в его жизни.

— Что будет со мной? Что будет… — на секунду я замолчала и, все же не выдержав, спросила: — Что будет с НАМИ?

— Ты остаешься при мне, — проинформировал он, подбирая портфель с кресла.

— Пока не решиться проблема с Назари? — нахмурившись, предположила я очевидное.

— Нет. Пока я не решу обратного, — ответил он, на ходу доставая смартфон.

Наблюдая, за его удаляющейся спиной, я пыталась понять логику, но мысль ускользала. Я знала лишь одно — если я все еще находилась в его мире, я хотела получить ответы на все свои вопросы. Чёрт, я слишком многое прошла, пережила, чтобы сейчас остаться без ответов.

— И в качестве кого я остаюсь? — повышая тон, спросила я.

— В качестве объекта в зоне моей ответственности.

"Не развлечение, так объект!" — чуть не выпалила я то ли от обиды, то ли от досады, наблюдая, как он выходит из гостиной.

— Ты еще скажи, что я твое движимое имущество, — жестко произнесла я, начиная заводиться.

— Можешь считать и так. Ты под моим контролем, — равнодушно ответил он и, приставив телефон к уху, вышел из гостиной.

— Я в Бангкоке, встретимся через час… — эхом раздался его голос в холле, будто давая понять, что аудиенция со мной окончена.

От обиды, беспомощности и чувства ненужности мое сердце забило о ребра — не так я представляла нашу встречу. Я никогда не питала иллюзий в отношении характера Барретта, но все же надеялась, что если я останусь в его окружении, как он сейчас мне подтвердил, наши отношения выйдут на другой уровень — ведь не просто так он защитил меня от пули.

Я бросила взгляд на арку, за которой скрылся Барретт, и отрицательно покачала головой — нет, все возвращалось на круги своя: не щадил он мои чувства и не считал нужным что-либо мне объяснять. "А зачем, в сущности, разговаривать с объектом? Объект ставят перед фактом", — иронизировал мой разум, посылая жесткий импульс в сердце, которое и без того уже отбивало сумасшедший ритм. Нет, я не могла так просто сидеть и принимать подобное положение вещей! Я должна была с ним поговорить и попытаться достучаться, пробить эту железобетонную стену!

Выскочив из гостиной, я огляделась в этом дворцовом лабиринте, пытаясь понять, куда направился Барретт, и, услышав его голос, вероятно, в кабинете, понеслась вперед, закипая от эмоций.

Ворвавшись в комнату без стука, я резко затормозила, увидев огромную хозяйскую кровать и роскошный, в черных с золотом тонах интерьер необъятной спальни.

Понимая, что попала не в кабинет, я сделала шаг назад, но из комнаты не вышла, а он все говорил по телефону по-тайски, вытаскивая одной рукой ноут из портфеля.

Увидев меня, он метнул в мою сторону недовольный взгляд, но разговора так и не прекратил, я же, подогнув пальцы ног от волнения, продолжала стоять и упрямо ждала своего часа "незапланированной аудиенции".

Наконец он кинул телефон на широкое кожаное кресло и посмотрел на меня.

— Я уже говорил, чтобы ты без стука не входила, — недовольно произнес он, но тона не повысил.

— Ричард, так не должно быть. Нам нужно поговорить, — пыталась сдерживать я голос, но чувствовала, что у меня это плохо получается. — Слишком много всего произошло, но ты не сказал мне и двух слов. Я не вещь, и не объект, а живой человек, из крови, плоти и эмоций. И сейчас у меня болит душа, потому что ты делаешь мне больно!

Мой голос зазвенел, и последние слова гулким эхом разошлись по огромной спальне.

Он равнодушно посмотрел на меня, но, так ничего не ответив, отошел к дивану и спокойно начал снимать пиджак, демонстрируя широкие плечи под тонкой белой рубашкой. Он вел себя так, будто вовсе не слышал меня, и от этого непробиваемого спокойствия мне хотелось пробить кулаками его грудь.

— Черт возьми, посмотри на меня! — выкрикнула я, раздвигая руки в стороны, словно так меня было видно лучше. — Я многое готова выдержать ради тебя и на многое пойти. Но я не объект, а женщина, которая тебя любит! Ричард, увидь это, пожалуйста!

— Вижу, — ровным тоном ответил он. — Но не жди от меня ответной реакции.

Он спокойно смотрел на меня и в то же самое время расстегивал запонки, словно сейчас мы вели ничего не значащий разговор. От ощущения, что я бьюсь головой о металлическую стену, хотелось завыть, но я, отбросив эмоции, постаралась рассуждать логически:

— Если ты ко мне ничего не чувствуешь, но я остаюсь при тебе, значит это все же как-то связано с Назари. — Барретт молчал, давая понять, что он не собирается ничего мне объяснять, и я, внезапно увидев ситуацию под другим углом, спросила: — Ты решил задействовать меня, как наживку? Или я трофей, который достанется победителю?

— Не неси чуши, — спокойно ответил он, закатывая рукава.

— Тогда зачем я тебе?

— Гемора меньше, когда ты под моим личным контролем, — констатировал он и, ослабив узел на галстуке, одним движением снял его.

"Гемора меньше…" — хлесткой плеткой ударило по сердцу, и я закрыла глаза от ощутимой боли. "Что ж, по крайней мере, честно", — сглотнула я ком и, вскинув на Барретта злой взгляд, жестко выпалила:

— Я прожила самостоятельно до тебя девятнадцать лет и могу решать свои проблемы сама!

— Не можешь, — спокойным тоном констатировал он, но я заводилась еще сильнее, не желая быть ему обузой.

— Не стоило из-за меня приезжать, я бы сама разобралась с Назари!

— Назари сожрал бы тебя, — спокойно резюмировал он и пошел к гардеробной, давая понять, что разговор окончен.

От этого уверенного и в то же время равнодушного тона сердце бешено забилось о ребра, в голове зашумело, и меня накрыло гневом.

— Я сильнее, чем ты думаешь! Ведь ты так и не смог меня сломать в резиденции, хотя очень старался! — бросила я ему в спину вызовом.

Остановившись, он спокойно развернулся, и я увидела, как в его непроницаемом взгляде на секунду вспыхнула ртуть.

— Не думаю, что ты захочешь, чтобы я тебя ломал по-настоящему, Девочка, — тихо сказал он, и пошел на меня танком.

Вспомнив это выражение лица, когда он потащил меня приковывать наручниками, я инстинктивно сделала резкий шаг назад и уперлась в стену. Медленно подойдя ко мне, он больно обхватил мои волосы на затылке, и я почувствовала, как хрустнула заколка с орхидеей, подаренная мне Нари на удачу. Потянув мой затылок вниз, он внимательно посмотрел на меня и тихо произнес:

— Ты уже побыла самостоятельной, что привело к дерьму, и если бы не подоспевшая вовремя охрана, то сейчас твой отец разыскивал бы тебя с интерполом, а тебя с мешком на голове уже трахал бы во все щели Назари.

Его слова о возможных последствиях моего побега вдруг окатили меня ледяной волной, и я с содроганием ужаснулась, осознавая, по какому тонкому льду ходила в тот вечер. Я никогда не рассматривала этот побег с такой стороны. Просто потому что не видела. Ведь и правда, если бы не охрана, то Назари мог меня украсть уже тогда — я была совершенно одна в чужой стране, без денег и документов, меня бы никто и никогда не нашел. И главное, я подвергала опасности не только себя, но и отца. Узнай он, что я без вести пропала или со мной что-то случилось, он бы слег с инфарктом.

Я отрицательно дернула головой, но Барретт еще сильнее сжал мои волосы, давая понять, что еще не закончил.

— Ты со своим наивом оставляешь за собой область поражения из проблем и дерьма, как от ядерного взрыва. Уймись. Ты в зоне моей ответственности, а значит под моим контролем, — жестко произнес он последние слова, будто вбивая их в мое сознание.

Закончив монолог, он отпустил мои растрепавшиеся волосы и, кинув на пол обломки заколки, пошел в гардеробную.

— Иди к себе, — не оборачиваясь произнес он, вновь переходя на спокойный тон.

Соскользнув по стене вниз, я смотрела вслед Барретту и чувствовала себя загнанной в очередной тупик. Казалось бы — так хотела этой встречи, но вот она я — опять одна и наблюдаю за удаляющейся спиной Барретта. Ничего не изменилось. И моя любовь к нему тоже не изменилась, но ему не нужна была ни я, ни мое чувство, а я не хотела быть ему обузой. "Закроюсь от него! Не буду дарить ему свою любовь и не увидит он моей нежности и теплоты! И как только проблема с Назари будет решена, я уеду к себе домой!" — пронеслась злая мысль, и я посмотрела исподлобья вслед Барретту. Внезапно мой взгляд упал на его коротко остриженные волосы, и мое сердце сжалось — чуть выше затылка, в области темени, едва заметный в ярком освещении комнаты, розовел шрам. Затаив дыхание, я с рассматривала этот рубец и внезапно поняла одну простую истину — хотел того Ричард или нет, но этот след будет вечным напоминанием обо мне, моей личной отметиной, которая навсегда останется с ним.

Барретт скрылся в ванной, а я, уткнувшись лбом в колени, закрыла глаза и попыталась навсегда отпечатать в сознании каждый миллиметр этого шрама. Моя память непроизвольно выбросила меня в ночь покушения, и перед глазами встала картина, словно живая проекция — раненый телохранитель, жар искореженного металла, запах обгоревшей плоти и кровь Ричарда, которая теплыми струями текла по моему лицу, пропитывая кожу и просачиваясь в волосы. Моя жизнь в той или иной степени принадлежала этому человеку. Какие бы мотивы он не преследовал, как бы ко мне не относился, но он, не задумываясь, прикрыл меня, подставившись под пули, и об этом я должна была помнить всегда. Я понимала, что это была война Барретта, на которую я попала только лишь потому, что его враг обозначил меня мишенью и объектом шантажа. Ни сестер Романофф, ни дымчатую пантеру, ни бизнес-партера из Нью-Йорка, что было гораздо логичнее, а именно меня. Права была Эльза, когда сказала о вмешательстве Высших Сил — пусть и таким жестоким кровавым образом, через выбор врага, но Барретту указали именно на Меня. Я ошибалась, решив, что ситуация осталась прежней. Нет, она изменилась — мы вместе уже многое прошли. И этот шрам, будто зарубка от Высших Сил на память обо мне, была прямым доказательством этих перемен, пусть пока только на теле Ричарда, а не в его душе.

Я не знала, что нас ждало в будущем, но сейчас отчетливо осознавала, что его слова "ты остаешься при мне" были шансом для местоимения "мы" в наших таких непростых отношениях. И если я любила этого человека, я должна была попробовать достучаться до его души и научиться сосуществовать с моим Дьяволом в его мире, не питая ложных иллюзий и надежд, как сегодня. Вода камень точит.

Приняв это решение, я встала и, собрав остатки сил, поплелась из спальни. Выйдя в просторный коридор, я растерянно осмотрелась — он сказал "идти к себе", а где была моя комната? Я точно помню, что Дуглас отнес мою сумку куда-то в этом же направлении. Обнаружив свои вещи в спальне по соседству с хозяйской, я задумалась: интересно, это инициатива Лата, поселить меня рядом, или непосредственное указание самого Барретта?

Принимая душ после поездки, я начала успокаиваться, смывая отрицательные эмоции тревожной дороги и непростого разговора. Переодевшись в его майку, я свернулась в позе эмбриона на шелковом покрывале и попыталась уснуть. Внезапно я услышала его шаги в направлении лифта, но уже через минуту все стихло. Барретт уехал к неизвестному собеседнику, с которым говорил по телефону.

"Вот и встретились… вот и поговорили… " — горько усмехнулась я и закрыла глаза, отгоняя уже роившиеся в голове нехорошие мысли о том, к кому он так быстро уехал глубокой ночью, только появившись в Бангкоке.