Девочка. Книга вторая

Глава 22

Лат произнес это таким ровным тоном, что сперва я не поверила и решила, что вижу сон — яркую цветную иллюзию, но услышав в коридоре басовитый голос Макартура, осознала, что все вокруг реально. Я застыла, а мой мозг слепящей вспышкой высветил главный вопрос — что с Ричардом? От страха получить скорбную весть все внутри сжалось, но я бесшумно вдохнула и внимательно посмотрела на Лата, лицо которого не отражало ничего, кроме спокойствия.

— Ричард… он… он проснулся…? — спросила я как можно ровнее, но горло непроизвольно сжималось от спазма.

— С ним все хорошо, — успокоил меня Лат, и его губы растянулись в мягкой улыбке.

— С ним все хорошо… — машинально повторила я за ним.

— Это было его распоряжением, забрать вас с базы, — продолжил он, и где-то на краю сознания пронеслась мысль "Значит память не потерял и он в ясном уме".

Вероятно, видя мое бледное лицо, Лат поклонился и произнес:

— Извините, кун-Лили, надо было сразу начать с новостей о здоровье.

Я нервно кивнула и теперь, когда реальность наконец стала немного осязаема, осторожно спросила:

— Меня… меня ведь везут не домой… к Ричарду?

Лат коротко кивнул и я, вновь нервно улыбнувшись, опустилась на кровать, чтобы унять дрожь в коленях. До меня начал доходить смысл сказанного, и мое сердце так забилось о ребра, что мне захотелось прижать ладонь к груди. Как только реальность наконец ворвалась в мое сознание, меня ударило в жар и накрыло волной эмоций — я чувствовала себя расправившей крылья птицей, которая вихрем взлетела высоко в небо, сбрасывая в этом полете отчаяние, тоску, безнадежность и печаль, мертвым камнем висевшие на душе, сковывая грудную клетку. Моя душа-птица, наконец получив безграничную свободу, сейчас неслась в небо, и я физически ощущала, как кровь, прилив к моему бледному лицу, окрашивает щеки в румянец, словно я сама лечу на запредельной скорости в незримую высь, к солнцу. Мое сердце ликовало, а в сознании билась только одна мысль — РИЧАРД ПРОСНУЛСЯ!

— Кун-Лили, с вами все в порядке? — услышала я встревоженный голос Лата и открыла глаза.

Вдохнув полной грудью, я улыбнулась посланцу, принесшему мне добрую весть, и тихо ответила:

— Да… теперь да.

Лат задержал внимательный взгляд на моем лице и, вероятно убедившись, что со мной все в порядке, произнес:

— Сейчас подойдет кун-Эльза. Поможет вам собраться. Я вернусь позже.

— Хорошо, — в очередной раз улыбнулась я и проводила Лата глазами до выхода.

Оставшись одна, я сжала виски пальцами и, наконец утихомирив эмоции, направила мысли в сторону больницы. В первую очередь нужно было собрать вещи. Интересно, сколько времени мы пробудем в клинике, и что мне могло там понадобиться? Только самое необходимое и предметы личного туалета. Да, но вот для Ричарда нужно было собрать белье, забрать его электрическую зубную щетку и бритвенный станок. Я понимала, что Лат ухаживал за ним, но Бог его знает, чем его там в больнице брили и во что его там одевали. Я тут же подскочила с кровати и понеслась в ванную комнату, забыв и о дрожи в коленях, и о выпрыгивающем из груди сердце.

Тигр первое время, пока я носилась по комнате, как заведенная, сидел в моей дорожной сумке и руководил процессом сбора, как говорится, из самых истоков. Но после того, как я в очередной раз его оттуда не без труда вытащила, он взял контроль в свои лапы, уже возлежа на кровати. Сперва он наблюдал мое буйство с некоторым недоумением на мордашке, и я готова была поклясться, что видела его слегка приподнятую бровь, когда решала, сколько пар носков и нижнего белья Ричарда взять, и влезут ли все его футболки и майки в мою дорожную сумку. Стоя наперевес с его бельем в руках, я решала "проблему века", но, так и не сумев отобрать самое необходимое, посмотрела на Тигра. Он вальяжно зевнул, немного отводя свои уши назад, и я кивнула.

— Правильно… Нужно брать все… — приняла я решение и попыталась впихнуть очередную порцию вещей Ричарда в мою небольшую дорожную сумку.

Спустя десять минут моей бурной активности Тигру надоело лицезреть это торнадо в моем лице, и он, не выпуская из лап бразды правления, закрыл глаза и продолжил руководить процессом, как и подобает любому коту, посапывая на постели рядом с сумкой.

Через полчаса Тигр сидел в своем дорожном домике, а я, оседлав сумку, пыталась ее закрыть, утрамбовывая вещи Ричарда попой. Наконец, молния застегнулась, и я перевела дух, смахивая с лица выбившуюся прядь волос. Сердце на мгновение сжалось — а вдруг Ричард не захочет, чтобы я была с ним все время, но я тут же отодвинула эти мысли — пока Барретт не восстановится, я буду рядом, и это не обсуждалось! Так как я переведена на дистанционное обучение, то я вполне могу продолжить занятия и в больнице, а затем и в резиденции, пока Ричард не поднимется на ноги.

Все то время, пока я упаковывала вещи, радостно летая от шкафа до сумки, сметая все на своем пути, меня не оставляло смутное чувство, что я что-то забыла, то ли упаковать, то ли сделать. Обведя взглядом комнату еще раз, я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что я могла упустить, пребывая в эйфории, и ответ пришел тут же. ПИСТОЛЕТ!

Я подбежала к кровати и, еще не успев подумать, что мне делать с Глоком — оставить здесь, чтобы Макс его забрал, или упаковать в сумку с собой — просунула руку под матрас. Но каково же было мое удивление, когда я там не нащупала привычного твердого металла в кобуре. Первой моей реакцией был испуг — кто-то пробрался в мою комнату и украл оружие, которое я собственноручно положила пару часов тому назад в мой своеобразный тайник, собираясь гулять с Тигром. Но удивило и другое — переговорного устройства, а также моих перчаток и вязаной шапки, которые я прятала рядом, тоже не оказалось на месте. Ничего не понимая, я запустила руку чуть глубже, и мои пальцы наткнулись на что-то мягкое. Я потянула на себя и вытащила салфетку, на которой было написано ровным каллиграфическим почерком:

Забрал. М.

Теперь я полностью осознала его сегодняшнее "до свидания, Лили" — наверное, Макс знал, что Ричард очнулся, и дал распоряжение привезти меня к нему, но не стал по рации сообщать мне эту новость, потому что понимал, что мне будет тяжело скрыть бурю радостных эмоций от окружающих. Мне стало немного грустно от того, что я, отогнав мысль о прощании, до конца не почувствовала нотки расставания в нашем с Максом последнем разговоре и не сказала ему спасибо за то, что он рискнул многим, пошел против правил и помог мне справиться с моими внутренними демонами и страхами.

Внезапно в дверь постучали, прерывая мои размышления, и только я успела спрятать записку в карман, как в комнату вошла миссис Хоуп, лучезарно улыбаясь. Пребывая в эйфории, я вдруг посмотрела на Эльзу совсем другими глазами, и сердце кольнуло иглой — нет, Эльза по-прежнему держалась бодро, но ее взгляд был уставшим, под глазами пролегли темные круги, а черты лица немного заострились.

— Здравствуй, моя хорошая, — тихо поздоровалась она, рассматривая мой багаж. — Я вижу, ты уже собралась.

— Лат мне сказал, что Ричард хорошо себя чувствует, — внимательно всматривалась я в лицо миссис Хоуп, будто желая найти еще одно подтверждение того, что я не сплю.

Эльза притянула меня к себе и, крепко обняв, прошептала на ухо:

— Да, он в порядке, — и, сжимая меня еще крепче, продолжила, слегка раскачиваясь и поглаживая меня по волосам: — Плохое позади, и теперь все будет хорошо, моя родная… все будет хорошо… все будет хорошо… все будет хорошо… все будет хорошо…

Она повторяла и повторяла эти слова, уговаривая скорее себя, а не меня.

Уткнувшись в ее плечо, я стояла и не смела произнести ни слова, чтобы не нарушить ту прочную нить искренности, которая нас сейчас связывала. От этого нежданного откровения меня накрыло очередной волной эмоций, и я еще крепче прижалась к ее плечу, стараясь не расплакаться и не сбить ту мантру, которую снова и снова повторяла Эльза, как молитву.

Наконец, когда мы обе пришли в себя, я немного отстранилась, и череде моих вопросов не было конца:

— Вы были у Ричарда? Когда он проснулся? Это было ранним утром или ночью? Вы поэтому уехали так рано в больницу?

Отрицательно покачав головой, Эльза как-то грустно на меня посмотрела, но я, не обратив внимания на ее странный взгляд, продолжила расспросы:

— Как долго, по вашему, он будет восстанавливаться после комы?

Сжав мою ладонь, Эльза вздохнула и, отрицательно покачав головой, серьезно произнесла:

— Не было комы.

Слова повисли в воздухе как нечто осязаемое, и, казалось, я могла прикоснуться к каждой букве этой фразы пальцами.

— Не было комы… — эхом повторила я за ней, сглатывая пересохшим ртом несуществующую слюну.

Эльза вновь отрицательно покачала головой, а я опустила глаза и, усмиряя боль, острой иголкой вонзившейся глубоко в сердце, постепенно начала осознавать смысл произнесенного ею. Сказать, что я не предполагала этот вариант событий, значит соврать себе. Где-то на краю сознания я знала, что подобное могло иметь место, особенно, когда на связь вышел Друг.

— Чиркнуло конечно, — продолжила Эльза, — но, слава Богу, только мягкие ткани… потеря сознания, сотрясение мозга, но все обошлось.

— Все обошлось… — вновь эхом повторила я и попыталась усмирить дрожь, взывая к разуму и логике.

Меня настолько захлестнули эмоции, что я забыла о главном, — меня бы не выпустили с базы до тех пор, пока опасность не будет устранена. Я сделала неверные выводы — мне позволили покинуть базу не потому, что Ричард проснулся и хотел меня видеть, — просто пришло время.

— Значит, я уезжаю с базы, потому что опасность миновала… — скорее не спросила, а подтвердила я свои выводы.

— Да, именно так, — кивнула Эльза, и я спрятала лицо в ладонях, чтобы никто не видел, что со мной сейчас происходило. Во мне бушевало столько противоречивых эмоций, что спроси у меня, что я сейчас чувствую — радость или гнев — я бы не смогла ответить. Без сомнений, я была счастлива, что Ричард здоров, его жизни ничего не угрожает, ранение оказалось легким, и все это время он находился в добром здравии, а не под капельницами и аппаратами искусственного жизнеобеспечения в коме. Это было моим счастьем, искренним и абсолютным, это было даром Божьим. Но меня душила обида, что я оставалась в неведении все это время. В течение месяца каждое утро я просыпалась с тревогой и мыслями о том, есть ли улучшение в состоянии Ричарда, каждый день я встречала Эльзу с замиранием сердца, ожидая, что сегодня мне принесут ужасную новость о его смерти, каждую ночь я вымаливала у Бога не забирать Ричарда во тьму. Мне было больно, очень больно, что Эльза утаила от меня правду. Я могла это ожидать от Барретта, потому что он всегда был жестким, порой жестоким, делал только то, что считал нужным, и жил по своим законам; я могла ожидать это от Лата, который был бесконечно предан Барретту; я даже ожидала это от Макса и доктора Митчелла, и все же я не ожидала подобное от Эльзы. Я сглотнула ком, но слезы несмотря на мой запрет потекли по щекам, и я отвернулась.

— Значит мое послание и iPod… все было впустую… — прошептала я, вспоминая, сколько любви и сил я вложила в это сообщение, только чтобы Ричард слышал мой голос и просыпался.

— Нет, не впустую. Барретт забрал плеер.

— Зачем он ему… — с нервным смешком ответила я, в сердцах пожав плечами.

— Лили, послушай меня, — прозвучал серьезный голос Эльзы, и я почувствовала, как она погладила мои волосы. Нахмурившись, я отстранилась от ее ладони, но она продолжила: — Я понимаю, что ты в гневе и на него, и на нас всех. Я понимаю, что со стороны мой поступок выглядит жестоким и несправедливым. Но на то были свои причины.

— Это было распоряжение Ричарда… ничего мне не говорить… — скорее уточнила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Да. И я согласна с ним.

— Вы мне не доверяете… — покачала я головой. — Такова цена глупости.

— Я доверяю тебе, — тихо прошептала она и сжала мою ладонь, — просто ты создана совершенно для другого мира, и мне очень жаль, что ты была вовлечена в эту войну.

Я повернулась к ней и, вытерев слезы, спросила:

— А с дочерью… вы бы поступили точно так же?

— Да, — уверенно ответила Эльза, не сводя с меня взгляда. — Будь ты моей дочерью, я бы поступила так же. Я опасалась, что ты бы… ты бы невольно взглядом или мимолетной улыбкой, жестом или мимикой, могла показать всем окружающим, что Ричард в порядке, и нарушить тот ход событий, который был запланирован. Я знаю только одну правду — это была ложь во спасение, я постаралась оградить тебя, как могла, от этих жестоких игр, где ставкой были человеческие жизни и твоя безопасность в первую очередь. Да, я осознавала, что тоже поступаю жестоко, видя, как ты болела душой, но я не имела права рисковать.

Тихо вздохнув, я попыталась смириться с той информацией, которую мне только что сообщили, и мне вспомнились слова Макса в тире: "Доверие здесь ни при чем, — сказал он тогда. — Это принципы работы с информацией в любом серьезном бизнесе. Знают только те, кому это нужно знать для дальнейших действий". Да, Барретт никогда не был склонен к сантиментам и всегда будет придерживаться профессионализма в своей работе, без исключений. Он вел свою войну, и как сказала Эльза, на кон были поставлены человеческие жизни.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Еще со смерти мамы я привыкла скрывать горе, чтобы отцу жилось легче, но получилось бы у меня скрыть счастье? Смогла бы я спрятать тот радостный блеск в глазах и искренне сыграть скорбь? Не знаю. Никто не может определить границы своих истинных возможностей. Но я знаю одно: сейчас я вела себя как обиженный капризный ребенок, которому не дали посмотреть мультфильм. Моя гордыня, эгоизм и честолюбие взяли вверх, затмевая простую истину: любовь не знает местоимение "Я", она лишена амбиций и претензий. Любовь — это умение отдавать, а не брать. Мне следовало думать не о том, как было плохо мне, а о всех тех, кто принимал участие в этой, пусть и частной, войне, защищая меня от опасности.

Я подняла взгляд на Эльзу и, вздохнув, сжала ее руку, а она тут же притянула меня к себе и крепко обняла.

— Спасибо, что ты меня простила… — тихо прошептала она, целуя меня в лоб, — я знала, что ты мудрая девочка и поймешь меня.

— Надеюсь, все прошло по плану?

— Да, предатели найдены.

— Кто-то из своих? — и я затаила дыхание, опасаясь услышать, что люди, которых я считала друзьями, оказались врагами.

— Нет, это не свои, — ответила она с нотками холода в голосе, и я облегченно вздохнула, радуясь, что в близком окружении Ричарда не оказалось предателя.

Внезапно в дверь опять постучали, и я услышала до боли знакомый голос, который негромко произнес: "Мисс Харт, можно?"

Я вскинула глаза, и мои губы расплылись в радушной улыбке — на пороге стоял Дуглас. Он сильно похудел — щеки были впалыми, кожа бледной, но все же выглядел бодро.

— Ох, да, я не сказала, Лат приехал с Дугласом, — выпуская меня из объятий, тут же защебетала Эльза.

— Дуглас, рада вас видеть. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо я себя чувствую! — бодро ответил парень, и мне увиделось в его улыбке что-то личное. Словно он вновь перестал меня воспринимать как объект охраны, и в его обращении на некоторое время появилось дружеское участие.

Неожиданно дверь без стука открылась, и я увидела Лата, в руках которого была большая коробка и пальто кремового цвета.

— Спасибо, — поблагодарила Эльза, принимая у него вещи, и, уже обращаясь ко мне, продолжила, распахивая передо мной уютное кашемировое манто, вероятно стоящее целое состояние.

— Зачем это? — недовольно спросила я. — Можно было и из дома взять.

— Холодно на улице, и ветер ледяной. Сапоги в коробке. Ты правда из машины на улицу практически не будешь выходить, но все же, на парковке сквозняки, — пояснила она и, вероятно, видя мой недовольный вид добавила: — Лили, пожалуйста, не заставляй меня волноваться о твоем здоровье.

Я наморщила нос, но осознавая, что домой бы ко мне никто за теплой курткой не поехал, чтобы избежать ненужных вопросов от подруг, полезла в это кашемировое облако.

Уже стоя у лифта, я обернулась и посмотрела на коридор, в котором гуляла каждый день с Тигром, на отдаленную дверь, назначение которой я так и не узнала, на свою комнату, которая стала мне на время домом и надежным убежищем от опасности и угрозы. Как обычно и бывало в это время дня, практически весь уровень пустовал, и лишь из конференц-зала доносились голоса — база жила своей повседневной жизнью, перелистывая очередной рабочий будень. Я улыбнулась и мысленно попрощалась со всеми жителями этого военного государства, вспоминая каждого его гражданина. Ведь все они стали для меня кем-то большим, чем просто посторонние люди со своими позывными. И веселый Хью-Зет, которые в начале нашего с ним знакомства до смерти меня наспугал диалогом с водителем в машине, и интеллигентный Мэттью-Философ, мечтавший с детства стать летчиком, и шустрый Джино-ДиДжей, который каждый раз, проходя мимо нас, подмигивал Зету, и основательный Рэнделл-Макартур, недовольный бас которого можно было услышать из другого конца коридора, и даже тихий Ник-Удав, молодой невысокий мужчина жилистого телосложения, от холодного взгляда небольших прозрачных глаз которого пробегал мороз по коже, — все они на этот месяц стали моей семьей. С ними я не чувствовала себя так одиноко и изолированно. С ними я была в безопасности.

Проходя к гаражу по первому уровню, который я успела немного узнать, я вновь тихо улыбнулась, вспоминая наши с Максом тайные стрельбы и обучение крав мага. Вспомнила, как мне было первый раз страшно довериться Хакеру, но все же я шла, чуть ли не зажмурившись от страха и паники. Жаль все же, что Макс не пришел попрощаться, ведь, скорее всего, мы уже больше никогда не пересечемся, а я так и не успела сказать ему спасибо за то понимание и терпение, которое он ко мне проявил, в обход всех правил и указов руководства. Я буду ему всегда благодарна за то, что он поверил в меня, воспринимал меня как Крофт, а не как Малька, и главное — он не побоялся вложить в мои руки оружие, а подобный жест доверия бесценен. Я вспомнила мое знакомство с Глоком и тихо вздохнула — мне будет его не хватать. Я привязалась к этому маленькому, но смертоносному другу, который дал мне дополнительные силы и стал моим союзником в борьбе с личными демонами.

— Чему ты так загадочно улыбаешься? — внезапно услышала я голос проницательной Эльзы, и тут же приняла серьезный вид.

— Ничего… просто вспомнила, как меня сюда привезли, — попыталась я скрыть свою тайну.

Очутившись в гараже, я вдохнула прохладный воздух и поняла, что пальто было вовсе не лишним, — за этот месяц я не выходила наружу и отвыкла от сквозняков. На парковке нас уже поджидали два джипа с включенными моторами. Проходя к ним, я заметила, что рядом припаркован спортивный автомобиль, который светлым пятном выделялся среди другой черной тонированной техники этого автопарка, словно был родом из другого мира. Поравнявшись с ним, я увидела на лобовом зеркале подвешенный на цепочке металлический медальон. На секунду я задержала взгляд, пытаясь разглядеть детали, но меня отвлек голос Эльзы, которая в очередной раз проверила, застегнула ли я пальто.

Ворота гаража медленно поднялись, и наш кортеж тронулся к выходу, а мое сердце с замиранием сжалось, не веря, что через несколько минут я уже буду мчаться по трассе к Ричарду. Джино, сидевший за рулем, нажал на газ, и уже через несколько секунд машина с пробуксовкой вылетела наружу, и мне в лицо ударил яркий дневной свет, ослепивший меня настолько, что я зажмурилась. Как только мои глаза привыкли к броским природным краскам, я осмотрелась по сторонам и обнаружила достаточно широкий озелененный двор и, что самое удивительное, кромку леса, уходившего вдаль, что позволяло сделать вывод, — территория базы была велика. Когда мы проехали два поста и оставили позади ворота, я развернулась назад и посмотрела на быстро удалявшуюся от меня стену. Я вдруг осознала, что за эти несколько недель своего пребывания в этом военном государстве я стала гораздо сильнее и увереннее. Для меня этот период был не просто испытанием, он стал некой школой, которая сделала меня терпеливее и устойчивее, собраннее и, определенно, взрослее, словно я за этот месяц прожила еще одну жизнь. Наблюдая, как база превращается в маленькую точку, я почувствовала, что здесь и сейчас я пересекла нулевой километр, от которого пойдет новый отсчет моего времени.

Мчась по трассе в сторону резиденции Ричарда, я разглядывала проскальзывающие мимо меня деревья, тронутые золотом и багрянцем, улыбалась облакам, разлившемся яркими молочными пятнами по лазурному поднебесью, и не могла отвести завороженного взгляда от ослепительных осенних красок. Мне вдруг захотелось остановить машину и насладиться этим пейзажем: подобрать опавший лист и почувствовать его влагу на пальцах, вдохнуть полной грудью чистый прохладный воздух с ароматом пихты и подставить теплому солнцу лицо, но все это будет позже — сейчас моим самым большим желанием было увидеть Ричарда, посмотреть в его глаза, чтобы понять, что я значу для него, и значу ли вообще, прикоснуться к его шершавой щеке, чтобы почувствовать, нужна ли я ему. От этих мыслей мой пульс то учащался до сердцебиения колибри, то, казалось, совсем останавливался. Внезапно меня что-то отвлекло, и я поняла, что наш джип, немного замедлив ход, съехал с трассы. Это было странно, потому что я помнила съезд к резиденции, и это был, определенно, не он. Я нахмурилась и направила свой взгляд на Эльзу, которая, улыбаясь, смотрела на меня.

— Почему мы съехали с трассы так скоро, и куда мы направляемся? — с тревогой спросила я, наблюдая, как наш автомобиль вместе с сопровождающим джипом уже мчался по другой дороге, где все чаще мелькали дорожные указатели, оповещающие нас о прибытии в аэропорт.

— Мы едем в аэропорт, — сжав мою ладонь, подтвердила Эльза.

— Зачем? — ничего не понимая, спросила я и посмотрела на Лата: — Разве мы не едем к Ричарду в резиденцию?

Лат отрицательно покачал головой, а я, взглянув в окно, увидела, как мы приближаемся к солидным воротам КПП, — определенно, это была не резиденция.

Проверив наши документы, стопкой поданные Джино, охранник открыл ворота, и наши джипы вырулили к взлетному полю, а вернее, к ангарам, где уже подготовился к полету частный боинг с надписью "Barrett Shipbuilding Industries" на борту.

— Ричарда сейчас нет в стране, — пояснила Эльза, — сегодня утром он вылетал по делам в Германию.

Приняв к сведению новую информацию, я наблюдала, как из машины сопровождения вышли Макартур с Дугласом и, не торопясь, направились к трапу, держа в руках спортивные сумки со своим багажом.

— Это я попросила Лата не говорить тебе заранее, — сжала мою руку Эльза. — Я хотела с тобой поговорить именно здесь, в аэропорту, а не на базе. Хотела сделать тебе сюрприз.

— Да, сюрприз удался, — усмехнулась я. — Значит… мы летим к Ричарду в Германию?

Эльза отрицательно покачала головой, чем вызвала мое удивление, но внезапно с переднего сидения к нам лицом развернулся Лат и, по-мальчишески улыбнувшись, радостно произнес с блеском в глазах:

— Мы летим в Таиланд.