Девочка. Книга вторая

Глава 30

— В Бангкок? Зачем? — удивилась я и, внимательно изучая Лата, отметила, что в его глазах отражалась тревога.

— К кун Ричарду, — ответил он, и мое сердце пропустило удар.

Известие было настолько неожиданным, что я даже не успела сориентироваться, а Лат, спокойно поклонившись, так же быстро исчез с порога, как и появился, вероятно, тоже торопясь собрать багаж.

"К кун Ричарду", — вертелось у меня в голове и я, бросив взгляд на дверь, задумалась — если бы Барретт хотел меня лично видеть, то прилетел бы сюда. Лат и на базе говорил, что я еду к Ричарду, подразумевая его виллу на Пхукете, а значит я лечу в Бангкок не к самому Ричарду, а в его очередную недвижимость. Было непонятно только одно — почему в ночь, но я уже перестала задавать вопросы, понимая, что сейчас все делается только для одного — решить проблему с Амиром Назари.

От этого имени я нахмурилась — может быть, на острове стало небезопасно, а если это так, значит и в дороге могло произойти все, что угодно. Вспомнив ночь покушения, взорванные машины и погибших, я опустилась на колени у кровати и попросила Высшие Силы защитить Ричарда и всех, кто рядом со мной, от плохого. Я понимала, что до смертоубийства не дойдет — не такая я важная фигура, но, как говорила моя мама, "береженого Бог бережет".

С ноющим сердцем я зашла в гардеробную и посмотрела на свою сумку, практически так и оставшуюся нетронутой со времен моего приезда. Медленно открыв молнию, я грустно усмехнулась, вспоминая, как радостно упаковывала вещи Ричарда в ожидании встречи. Прошла всего неделя с того момента, а мне казалось, что я опять прожила небольшую жизнь, только теперь уже здесь, на острове. В задумчивости я нежно погладила ладонью его белье, опять погружаясь в воспоминания, но осознав, что время не ждет и мне нужно быстро собираться, осмотрелась в поисках свободной полки.

Аккуратно выложив его вещи, я побросала в сумку пару сарафанов, нижнее белье, предметы туалета и была готова лететь в Бангкок.

Подхватив свой незамысловатый багаж и кошачий домик, я направилась к выходу, чтобы как можно быстрее найти своего Тигра и уточнить, нужно ли ему делать инъекцию.

Открыв дверь, я обнаружила, что у порога меня уже поджидал Дуглас, которого я не видела с того злосчастного дня в "Никки Бич". Официально поздоровавшись, он забрал мой багаж и так проворно направился вниз, что я даже не успела попросить у него прощения за свой "побег". "Однозначно, все торопятся ехать", — отметила я, быстро спускаясь по лестнице вслед за Дугласом. Опасаясь поскользнуться на отполированном до блеска мраморе, я уже считала совсем не лишним лифт, который присутствовал и на этой вилле Барретта.

Внизу меня встретила встревоженная Эльза, только что с постели, и судя по ее ночному пеньюару и косе, заплетенной на ночь, она, определенно, не планировала лететь в Бангкок.

— Вы разве не едете со мной? — нахмурилась я.

— Нет, моя хорошая, — погладила она меня по плечу, — ты летишь с Латом и ребятами, но я буду на связи для тебя двадцать четыре часа в сутки.

— Мне тревожно, — нахмурилась я, не желая прощаться с Эльзой.

— Не переживай, — уверенно произнесла она, — ты под надежной охраной. С тобой ничего не случится.

Обнимая Эльзу перед дорогой, я услышала за спиной тихое, но настойчивое "Кун Лили, нам пора" и вновь отметила, что все торопились, были серьезны и сосредоточены.

— А как же Тигр?! — воскликнула я, вспомнив про кошачий домик у Дугласа в руках, — он наверное где-то в саду с Дарой!

— Не беспокойтесь, — тут же ответил Лат, — я привезу вам Тигра позже, если вы сами не вернетесь на остров.

— Не переживай за Тигра, мы с Нари за ним присмотрим. Лучше оставить его здесь, а не забирать в шумный мегаполис, — подхватила Эльза, соглашаясь с Латом.

Я задумалась и вынуждена была признать, что они правы. Во-первых, неизвестно, что могло произойти, во-вторых, Тигру здесь нравилось, тут была дама его сердца, и вырывать его из этого оазиса было эгоистично. И потом, перелет был бы очередным стрессом пусть и для стойкого, но маленького рыжего организма.

Внезапно я услышала топот босых пяток по мраморному полу и уже через секунду увидела несущуюся к нам Нари.

— Вот, — взволнованно произнесла она и протянула ладонь, на которой лежала заколка в виде орхидеи, — на удачу.

— Удача не помешает, — улыбнулась я, подбирая волосы, и, чтобы разрядить напряженную обстановку, спросила:

— Суай?

— Суай мак-мак, — кивнула она мне в ответ, и я поняла, что это означало высшую степень красивости на тайском.

Уже выйдя на просторное мраморное крыльцо с колоннами, Лат все же замедлил ход и, повернувшись к домику духов, который стоял недалеко от парадного входа, замер, сложив ладони у лица.

"Тоже молится перед дорогой", — отметила я, осознавая, что моя интуиция меня не обманула, и опасность все же существует.

Пока Лат вел беседу со своим Богом, я рассматривала увешанный яркими цветами домик, источающий благовония, и была уверена, что это произведение искусства тоже создал Лат — стиль и манера резьбы были те же.

Внезапно со стороны сада прямо на крыльцо запрыгнул павлин и, не обращая внимания на нашу компанию, продефилировал с гордо поднятой головой к аккуратно постриженным кустам, подметая своим роскошным хвостом теплый мрамор.

— Ох и голосистые они, — улыбнувшись, проводила его взглядом Эльза.

— Да, спать мешают, — подтвердила я и, любуясь эти творением природы, тихо улыбнулась: — Наверное, пришел попрощаться.

Только я это произнесла, как из-за цветистых кустов вылезла рыжая мордашка моего хищника и грозно посмотрела на павлина.

— Сейчас что-то будет, — усмехнулся стоявший рядом Макартур и был прав.

Не успела я отреагировать, как мой Тигр, наведя объектив своих зеленых хищных глаз на жертву, с утробным рыком набросился на птицу. Я уже было рванула к ним, но наткнулась на жесткое предплечье Дугласа.

— Нельзя, только поранитесь, — проинформировал он, не пуская меня разнять этот клубок из перьев и рыжей шерсти.

— У хищника охота в самом разгаре, он на инстинктах, — кровожадно усмехаясь, поддержал Дугласа Макартур.

— Ему кайф ломать нельзя, — подхватил Джино, с интересом наблюдая за дракой.

К моей радости охота длилось недолго — уже через несколько секунд в пасти Тигра красовался трофей в виде пучка перьев из хвоста павлина, а птица, недовольно завывая, взлетела на ближайшее дерево.

Мой Агрессор грозно обвел взглядом всю нашу компанию и с царской невозмутимостью удалился за угол дома, волоча в зубах яркие переливающиеся перья.

— Понес подарок свой Даре, — улыбнулась Эльза, и я с ней согласилась, провожая взглядом рыжего зверя.

Охота Тигра немного развеяла мое тревожное настроение, но всю дорогу до аэропорта я то и дело оглядывалась на джип сопровождения, страшась наткнутся на что-то подозрительное. Так и не обнаружив ничего опасного, я посмотрела на Дугласа, сидевшего впереди, и решила извиниться за свой побег из ресторана.

— С кем не бывает, — коротко ответил Дуглас.

— Надеюсь, Ричард не сердился на вас? — аккуратно спросила я.

От этого вопроса затылок телохранителя на секунду застыл, салон наполнила неуютная тишина, а в воздухе повисло напряжение.

— Инцидент исчерпан, — лаконично ответил Дуглас, но судя по реакции его и водителя, выводы напрашивались неутешительные.

Я хотела спросить, как сильно им досталось от Ричарда, но понимала, что мне не ответят — я уже привыкла к тому, что в окружении Барретта лишнего не говорили, а все ребята держали дистанцию, вели себя со мной официально вежливо и сугубо на "вы".

Только на борту джета, пристегиваясь ремнем безопасности, я облегченно откинулась на спинку кресла, поблагодарив Бога за легкую дорогу. Глядя на ночные огни аэропорта из иллюминатора, я в очередной раз бесшумно вздохнула, тревожась от неизвестности, что принесет мне Бангкок. Переведя взгляд на сидевшего недалеко Лата, погруженного в свою "нирвану", я задумалась, вспомнив наш разговор с Нари. Почему все же Лат так безгранично предан Барретту? И почему именно Таиланд настолько привлек внимание Ричарда, что он даже купил здесь остров — ведь мог остановить свой выбор на на Гавайях или на Карибах недалеко от Штатов? Что его связывало именно с этой страной?

2002 год. Бангкок.

К глубокой ночи, вернее к раннему утру, шумная третья сои Сукхумвита, которую местные называли "Наной", наконец-то начала успокаиваться. Уже не гремела музыка, туристы утомленные за день, уже потеряли прыткость, и те, кто не успел поймать свою удачу в виде миниатюрной таечки в красном квартале, сидели то ли полупьяные, то ли сонные в местных барах.

Небольшие ресторанчики, которые предлагали иностранцам гастрономические утехи, к этому времени уже закрылись, и было понятно почему — к ночи народ подтягивался в настежь распахнутые бары получить утехи совсем другого характера. Здесь пили, веселились, балагурили, а перекусить всегда можно было и на улице, поймав очередную макашницу. Слоняясь по узким улочкам со своими продуктовыми лотками на колесах, макашники предлагали самую разнообразную еду — от жареного риса до жареных насекомых, источавших такой жуткий аромат, что некоторые туристы, сощурив носы, отворачивались от этого экзотического зрелища, а то и вовсе переходили на другую сторону дороги.

К одному из таких лотков подбежал мальчишка лет двенадцати и, как всегда сунув продавцу десять бат, застыл, выбирая "изыски" с таким серьезным видом, словно стоял в ресторане "Сизлер" перед шведским столом. Собственно, это и был для него шведский стол, потому как выбор был богат — жареные тараканы, водяные жуки, саранча и многое другое пленяли своим аппетитным видом взор мальчугана. Наконец, он, сглотнув слюну, ограничил свой выбор жирными кузнечиками и личинками шелкопряда, которых любил больше всего. Получив заветный мешочек, он с довольным видом направился к небольшому ресторану через пару улиц от шумной "наны", где и подрабатывал уборщиком, а заодно и жил в небольшой комнатушке на чердаке. Хозяин забегаловки с женой жили тут же, на втором этаже, и видели седьмой сон в это время суток, а мальчику не спалось — он тосковал по дому, по маме и сестре, по своему Чианграю и его зеленым необъятным просторам.

После смерти отца с деньгами стало совсем плохо и он, как мужчина, принял решение уехать в Бангкок на заработки. Столица мальчику виделась местом больших возможностей, где он смог бы реализовать свою мечту, — стать первоклассным шеф-поваром и со временем устроиться на хорошую работу в богатую семью или престижный ресторан. Правда, если бы не троюродная сестра по маминой линии, у которой была знакомая — жена владельца небольшого ресторанчика, не видеть бы ему Бангкока. Кто бы его взял на работу — двенадцатилетнего пацана. А так им как раз нужен был помощник "подай принеси", что-то убрать, где-то помыть, но так чтобы из своих, а не нанимать с улицы. Мальчик очень обрадовался этой возможности заработка в ресторане — пусть и в забегаловке, но эта работа была первым шагом на пути к его мечте.

Приехав в шумный мегаполис, он записался в ближайшую муниципальную школу — это было условием мамы, но появлялся там редко, и если бы не мама, которая при каждом звонке беспокойно спрашивала, ходит ли он в школу, он бы давно бросил это никому не нужное, на взгляд мальчика, занятие.

Подходя к двери кухни с черного входа, откуда тоже был доступ к его "апартаментам", вдалеке он заметил чью-то тень. "Опять пьяный фаранг заблудился", — недовольно подумал он и плотно закрыл за собой дверь в темную ресторанную кухню в предвкушении лакомства. Пройдя второй этаж, он бесшумно поднялся на свой чердак, а затем и на покатую крышу, которую считал своим личным уголком уединения, где его никто не мог увидеть. Жестяная поверхность, за целый день нагретая жарким солнцем, успела немного остыть за ночь, и мальчик, усевшись в позе лотоса, развернул свой пакетик "сладостей" и стал смотреть на окружающий пейзаж поверх большой вывески с названием ресторана. Собственно, картина, открывающаяся в свете луны, глаз не радовала: убогие здания, запыленные крыши, огромное количество плотно спутанных проводов на столбах, да мусор, разбросанный вдоль узкой дороги, освещенной тусклыми фонарями. В любом случае это был хоть какой-то, но вид, как мальчик его называл, панорамный, которого на чердаке без окна и вовсе не наблюдалось. К тому же у него здесь завелся первый в Бангкоке друг, вернее подруга, — черная худая кошка без хвоста, которая иногда приходила на крышу и тихонько садилась рядом. Поначалу она обходила мальчика стороной и даже не приближалась, когда тот предлагал ей жареных насекомых, но постепенно кошка привыкла к этому соседству и иногда приходила в гости посидеть и помедитировать вдвоем. Мальчик ей шепотом рассказывал о своих мечтах и грандиозных планах, а она сидела рядом, словно агатовая статуэтка и, казалось, совсем его не слушала. Сегодня его подруга не пожелала прийти в гости, и мальчик, пребывая в одиночестве, наблюдал за своей безлюдной улицей, отправляя очередного кузнечика без лапок в рот.

Внезапно он услышал какой-то шум и обернулся, а уже через секунду увидел на соседней пологой крыше тень, несущуюся в его направлении. Приближавшееся пятно превратилось в тайца, в руке которого блеснуло что-то металлическое. Почувствовав опасность, мальчик резко вскочил на ноги и побежал к люку на свой чердак, но мужчина был проворнее — молниеносно настигнув ребенка, он зажал ему рот рукой и больно вдавил в бок какой-то твердый предмет. До ужаса перепуганный, мальчик начал сопротивляться но, вцепившись в руку похитителя, наткнулся на металл пистолета и на секунду застыл. Таец тихо шепнул "Не рыпайся, а то сверну шею" и начал пятиться задом к краю следующей, более высокой крыши.

Внезапно в темноте, откуда выскочил таец, появилась еще одна тень, и перепуганный до смерти мальчик всё же успел сообразить — если его похититель начнет стрелять в преследователя, кто-нибудь услышит громкие выстрелы и вызовет полицию, а значит его спасут.

Увидев тень, мужчина мгновенно остановился и, прикрываясь мальчиком, как живым щитом, резко поднял руку с пистолетом и нажал на спуск. Пацаненок инстинктивно закрыл глаза, но вместо грохота услышав лишь очередь из приглушенных хлопков, понял, что на помощь никто не придет. Он попытался вырваться, как внезапно его пронзила до ужаса простая мысль — преследователь будет стрелять в ответ. Пытаясь не шевелиться, чтобы в него не попали, мальчишка еще сильнее зажмурился и начал молиться Будде, прощаясь с жизнью. Прошла секунда, которая показалась тайчонку вечностью, как внезапно похититель резко дернулся назад, как-то неестественно обмяк и стал оседать на крышу, увлекая за собой и свой живой щит. Ребенок, почувствовав, что его уже никто не держит, резко откатился в сторону, пока безжизненное тело медленно сползало к бордюру.

В первую секунду обрадовавшись, что все еще жив, мальчик открыл глаза, но тут же в ужасе их закрыл — лежа на спине, он чувствовал лопатками тихие шаги, и сейчас готовился к худшему. "Я стал свидетелем чего-то ужасного, — пронеслось в его воспаленном мозгу. — Надо притвориться, что я ударился головой и умер. Главное — постараться не дышать".

Но как только он об этом подумал, послышался тихий, но жесткий голос.

— Вставай.

Он лежал на спине, перед его глазами пролетала вся его жизнь, его сковывал ледяной ужас и он был не в состоянии пошевелиться. Ему было страшно открывать глаза. Ему хотелось верить, что если он никого не видит, значит и его тоже не видят.

В воздухе повисла мертвая тишина, и внезапно мальчик осознал, что вел себя недостойно — он мыслил сейчас, как маленький, а он уже давно не ребенок, но мужчина, и нужно было смело смотреть в глаза опасности.

Набрав в грудь воздуха для решительности, он резко поднял глаза и наткнулся на холодный непроницаемый взгляд молодого фаранга, присевшего на корточки рядом. От этого взгляда-сканера по спине мальчика прошел озноб, и он машинально сжал кулаки. Увидев оружие в руках незнакомца, он вновь хотел зажмуриться, но вспомнив в очередной раз, что он мужчина, а не мальчик, он, борясь со страхом, тихо, но внятно произнес на ломаном английском:

— Вы убиваете меня?

— Нет необходимости, — ответил тот, забирая пистолет тайца, лежавший неподалеку. — Веди себя тихо, и отпущу.

Мальчик ему не поверил, уже готовый в третий раз за последние пять минут попрощаться с жизнью, и огляделся по сторонам — в ранний предрассветный час улица была тиха и пустынна, крыши соседних домов за всю его бытность всегда пустовали, а значит перестрелку никто слышать или видеть не мог, иначе уже вызвали бы полицию. Да и какие в этой части тупиковой улочки могли быть свидетели?

Внезапно незнакомец переместился и сел за жестяную вывеску, положив пистолеты рядом. Наблюдая за фарангом, мальчик выдохнул, но тут же осознав, что все еще лежит недалеко от убитого, резко отпрянул подальше. Поборов отвращение, он все-таки кинул взгляд на мертвяка, и его немного замутило — во лбу того зияла рана, из которой сочилась черная кровь. "Метко стреляет", — отметил тайчонок и внимательно посмотрел на фаранга, пытаясь определиться с мнением относительно него, пока тот расстегивал куртку. Определенно, от этого человека исходила угроза, как от опасного хищника, близко к которому подходить было нельзя. Такое же чувство страха и одновременно уважения он ощущал только один раз, когда увидел тигра, надвигающегося на него в одном из монастырей Чианграя.

Пока в голове мальчика проносились мысли "за" и "против", иностранец снял свою легкую кожаную куртку и, закатав рукав черной футболки, скривился от недовольства — его левое плечо было прострелено, рана была глубокой и сильно кровоточила. Мальчик тут же сконцентрировал свое внимание на окровавленном плече, и начал внимательно наблюдать, что будет дальше. Определенно, стрелку требовалась медицинская помощь, но судя по уверенным движениям, тот без труда справлялся сам. Первое, что он сделал, достал из кармана легкой кожаной куртки какие-то таблетки и, не задумываясь, отправил в рот две. После в руках мужчины мелькнули несколько небольших квадратных пакетов, на одном из которых было написано крупными буквами "QuickClot". Разорвав пакеты, он начал засыпать в глубокую рану светлый порошок, отчего рана начала дымиться. Недовольно кривясь от боли, фаранг быстро вытащил бинт из второго пакета и, сильно прижав его к ране, замер на несколько минут, как выключенный робот.

"Может, он потерял сознание?" — пронеслось в голове у ребенка, он повернул голову в сторону люка на чердак, но тут же пожалел об этом. Как только он пошевелился, хищник ожил, проведя по нему взглядом-сканером, и больше мальчик не рискнул двигаться.

Продолжая наблюдать, как фаранг перевязывает плечо, помогая себе зубами, тайчонок внезапно сделал такое, что еще долго после этого вспоминал, не понимая, почему же все-таки он захотел помочь этому опасному человеку. Он осторожно подтянулся к незнакомцу, отчего тот внимательно посмотрел в его сторону, не прекращая перевязки.

— Помогаю, — неуверенно сказал ребенок и осторожно протянул руку к раненому хищнику.

Тот возражать не стал, и дело в три руки пошло быстрее. Мальчика удивило, что кровотечение практически остановилось, хотя еще несколько минут тому из раны сильно текла кровь. Уже немного свыкнувшись с близостью хищника, он довольно кивнул и сказал:

— Нет крови. Хорошо.

Незнакомец на это ничего не ответил, а лишь коротко спросил:

— Что делал на крыше?

Тайчонок собрал весь свой словарный запас английских слов, которые успел изучить в школе и от посетителей ресторанчика, и произнес:

— Смотрю вокруг и кушаю, — и, чтобы было понятнее, подкрепил свои слова жестами руки.

— Ты здесь живешь? — незнакомец указал подбородком на люк в чердаке.

— Да, — честно ответил тот, но тут же прикусил язык, понимая, что сболтнул лишнее, и теперь этот опасный человек знает место его проживания.

От страха мальчик сглотнул слюну и, более не проронив ни слова, опустил глаза и продолжил перевязку.

— Что ел? — внезапно услышал он вопрос от хищника и вскинул на того взгляд.

Незнакомец смотрел на него внимательно и, как показалось мальчику, с каким-то интересом.

Не зная как ответить по-английски, он резко вскочил на ноги, но хищник тут же отреагировал, останавливая мальчика взглядом.

— Там еда, — и он показал в сторону пакетика, брошенного неподалеку.

Получив разрешение кивком, мальчишка тут же метнулся за кулечком, и уже через несколько секунд протягивал хищнику свои деликатесы.

Мужчина кинул взгляд на содержимое и, подхватив личинку шелкопряда из пакета, не задумываясь, отправил ее в рот.

Мальчик одобрительно кивнул, заметив про себя, что иностранец не стал воротить нос от его угощений, и сел рядом в позе лотоса. Вытерев руки о футболку, он выбрал с серьезным видом самого жирного кузнечика и, оторвав у того лапки, с аппетитом захрустел.

— Саранча мягче, — констатировал мужчина разницу между кузнечиками и саранчой.

Мальчик опять кивнул, соглашаясь с хищником, но не стал говорить, что лишних денег у него было только на два вида лакомства — ему показалось недостойным жаловаться на свою жизнь. Чтобы перевести тему, он подбородком указал на плечо незнакомца и спросил:

— Больно?

Тот отрицательно покачал головой.

— Быть некрасиво — дыра в руке, — скривился мальчик, всегда считая, что тело должно выглядеть эстетично и красиво.

Иностранец и на это ничего не ответил, отправляя в рот кузнечика.

— Надо закрывать красивый сак янт (татуировка по-тайски).

Мужчина промолчал, но мальчику показалось, что в серых глазах-сканерах блеснула на секунду искра. Приняв эту эмоцию за интерес, ребенок продолжил.

— Надо Тигр, — показал он на простреленное плечо мужчины, вспомнив хищника из монастыря в Чианграе, куда он приезжал с отцом.

Тогда, пару лет назад, мальчика испугал и в то же самое время заворожил этот величественный зверь, который медленно шел прямо на него, гипнотизируя проницательным взглядом.

Было в них — тигре и незнакомце — что-то общее. Красивы, но опасны. Грациозны, но кровожадны. Умны, но безжалостны. Плотоядные хищники по своей природе и непревзойденные охотники по своей сути — они притягивали внимание своим королевским благородством и завораживали своей агрессивной силой.

Еще тогда мальчик, впечатленный этим зрелищем, начал читать о тиграх и узнал, что те нападают всегда молча, могут одним ударом лапы убить лошадь и без труда одолеть крокодила или питона. Значение символа Тигра его впечатлило не меньше: Творец и Разрушитель, Защитник и Агрессор, он олицетворял собой созидательную силу, но в то же самое время являлся символом темной энергии, гнева и жестокости.

Незнакомец прошелся по тайчонку внимательным взглядом-сканером, но никак не прокомментировал его предложение.

— Тигр — это сила, опасность, — расшифровывал между тем он значение символа.

Внезапно мужчина положил свою большую ладонь на ключицу мальчика, и, прежде чем тот успел отключиться, в его сознании пронеслась лишь одна мысль — все-таки не стоило подходить близко к хищнику.

Очнулся мальчик от стука в дверь.

— Лат, ты что, спишь еще?! — услышал он настойчивый голос хозяйки. — Скоро нужно открываться, и мне нужна твоя помощь на кухне.

Тайчонок вскочил на ноги со своего матраса и чуть не ударился лбом о деревянную балку — его голова кружилась и была тяжелой.

— Да, сейчас иду! — выкрикнул он в поисках своей футболки, негодуя на себя за то, что проспал.

— Опять до утра на крыше сидел, — пробурчала хозяйка, но только ради порядка — ей нравился мальчик своей честностью, искренностью и чистоплотностью, да и ее сын, которому было всего пять лет, тоже полюбил мальчика, как старшего брата.

"Где моя футболка?" — шарил глазами тайчонок в поисках своей одежды, но тут воспоминания прошлой ночи лавиной накрыли его сознание — схвативший его таец с оружием в руках, опасный хищник, решивший в него не стрелять, перевязка раненого Тигра и труп на крыше! Мальчик посмотрел на свои чистые руки, провел руками по затылку и зажмурился, стряхивая наваждение. "И приснится же такое", — усмехнулся он, натягивая чистую футболку, взятую из пластикового квадратного контейнера, где был аккуратно сложен пусть и бедный, но чистый гардероб. Однако, заправляя футболку в просторные шорты, он нащупал что-то в карманах. Запустив туда руки, он онемел то ли от ужаса, то ли от удивления и вытащил оттуда несколько долларовых купюр. Столько денег он в жизни своей не видел. Собственно он и доллары то видел только раз в своей жизни, когда фаранг пытался расплатиться с хозяйкой десятидолларовой купюрой. На этих же бумажках красовались цифры "100". Он попытался найти свою футболку, которая, как он теперь уже помнил, была выпачкана кровью, но не нашел ее.

"Значит… Значит… это был не сон?!" — выпалил он и рванул на крышу. Вынырнув наверх, он сощурил глаза от яркого солнца и осмотрел жестяное покрытие, но ничего подозрительного не обнаружил. Он подошел к бордюру, вспоминая, что именно здесь лежал таец, и, присмотревшись, увидел чистое пространство на металлической поверхности. Он кинулся за вывеску, где делал перевязку хищнику, но там было все даже чище, чем у бордюра. Он кинул взгляд на соседние дома, где располагалась еще одна закусочная, а следом дешевый гестхаус, который выходил уже на перпендикулярную улицу, но там и вовсе ничего подозрительного не заметил.

— Ты собираешься спускаться на кухню, лентяй?! — услышал он недовольный голос хозяйки и стремглав побежал вниз, обдумывая, куда ему спрятать деньги.

— Кун Лили, просыпайтесь, мы скоро приземлимся, — услышала я тихий голос Лата и открыла глаза.

— Я даже не заметила, как уснула, — улыбнулась я тайцу и привела кресло в вертикальное положение.

Так ничего и не ответив, он лишь отвернулся к темному иллюминатору, за которым раскрывался шикарный вид ночного мегаполиса.

— Лат, ты любишь Бангкок? — спросила я, отмечая грусть на лице парня.

— И да, и нет, — как-то неопределенно ответил он и вновь замолчал.

Чувствуя некую отстраненность Лата, я не стала больше задавать вопросов — мне показалось, что с Бангкоком тайца связывало много неоднозначных воспоминаний.

Выйдя из самолета, первое, что я увидела на взлетно-посадочной полосе, были два джипа, один из которых был Хаммер.

А вдруг и правда я приехала к Ричарду, и сейчас он ждет меня в машине? — пронеслось в голове, и я машинально ускорила шаги, чувствуя, как они вторили в унисон биению сердца.

Наконец, подойдя к заветному черному джипу, я как можно спокойнее протянула руку, но Дуглас, шедший чуть впереди, уже открывал передо мной дверь. Я кинула взгляд в салон, и мое сердце разочарованно сжалось — Хаммер был пуст, а за рулем сидел официально улыбающийся водитель-таец в белых перчатках.

"Чуда не случилось", — от досады прикусила я губу и полезла в бронированный танк.

Бангкок, как и всякий мегаполис, жил в своем сумасшедшем ритме. Несмотря на то, что часы показывали почти два часа ночи, город не спал, встречая нас своими яркими неоновыми вывесками на небоскребах, неимоверной красоты зданиями, и несметным количеством подвесных дорог, которые, казалось, переплетались в сложном узоре. Когда мы съехали с автобана на нижний уровень, мне захотелось более внимательно рассмотреть местный колорит, и я опустила окно. В нос тут же ударил непривычный, мягко говоря, не самый изысканный запах, и я услышала с переднего сидения смешок Лата, который заметил, как я сморщила лицо.

— Со временем в этом запахе ты начинаешь различать не только затхлость, но и аромат жареных фруктов с мясом, восточных специй и потока реки Чао Прайя.

Соглашаясь с ним, я кивнула и, готовая ко всему новому и неизведанному, продолжила свои наблюдения. Рассматривая архитектуру мегаполиса, я удивлялась неоднородности зодчества — то воображение будоражил шикарный отель или бизнес-центр, больше напоминавший футуристическую картину, то сказочный восточный храм, но уже через блок можно было увидеть и грязные улицы в свете фонарей, и серые здания с подтеками от дождей, скорее похожие на гетто.

— Какой контраст, — прокомментировала я, пораженная этим видом.

— К этому тоже привыкаешь, — как-то философски ответил Лат, и я поняла, что его жизнь в Бангкоке начиналась, определенно, не с пятизвездочного отеля.

— Мы будем проезжать место, где жил Ричард? — с любопытством спросила я, желая как можно больше узнать о его прошлом.

— Нет, — улыбнулся Лат.

— А где мы сейчас едем и куда направляемся? — не унималась я, увидев пышную растительность за длинной кованой оградой вдоль дороги.

— Я специально попросил водителя съехать с трассы. Сейчас мы проезжаем Парк Люмпини. Он находится в самом сердце Бангкока, ну как Центральный Парк в Нью-Йорке, — пояснил Лат тоном знатока. — Ранее эта земля принадлежала Королю Раме VI, но он издал указ, чтобы ее переделали в общественный парк, как подарок жителям Бангкока. А жить мы будем в районе Ривер-сайда.

В его голосе прозвучала некая гордость, и по интонациям я поняла, что мы, определенно, направляемся в фешенебельную часть мегаполиса.

Так оно и оказалось, когда мы подъехали к центральному крытому входу зеркального небоскреба. Услужливый швейцар в белоснежных перчатках низко поклонился, открывая передо мной двери, или даже врата во дворец, и я очутилась в восточной сказке на современный лад. Вестибюль кондоминиума частных резиденций поражал своей роскошью. С купола-потолка неимоверной высоты свисали внушительные по размеру растительные композиции, которые, скорее, походили на фонтаны из пышной зелени и экзотических цветов, отчего вся обстановка напоминала седьмое чудо света — висячие сады Семирамиды. Все вокруг сияло отполированным до зеркального блеска мрамором и позолотой; в удобных, обитых тайским шелком креслах можно было присесть и отдохнуть, а под ногами расстилались дорогие ковры. Мы всей компанией направились прямиком к отдельному лифту, и, проходя мимо ресепшена, я краем глаза обратила внимание, что стоявшая за стойкой девушка, завидев нашу компанию, начала почтительно кланяться, очаровательно растянув губы в улыбке, которая, определенно, была предназначена для VIP-гостей.

Поднявшись на этаж пентхауса, Лат пояснил:

— Весь уровень принадлежит кун-Ричарду. Мы с охраной будем жить рядом в прилегающих апартаментах. В вашем распоряжении дворецкий и личная горничная. Если вам что-нибудь понадобится, вы можете смело вызвать их или меня по внутренней связи в любое время дня и ночи.

Рассматривая мраморный "атриум" пентхауса, я вздохнула — что мне могло понадобиться? Определенно, не дворецкий с горничной.

Попрощавшись с Латом и ребятами, я обвела взглядом обстановку и в очередной раз поняла всю иронию своей жизни — сколько бы я ни бежала от роскоши, она меня преследовала с тех пор, как я познакомилась с Барреттом. Дальше гостиной мне идти не хотелось и проводить экскурсии по этому дворцу тем более. Я знала одно — без Ричарда здесь было тоскливо и одиноко. Все-таки где-то в глубине души я очень надеялась, что лечу к Ричарду, и сейчас мне было немного больно прощаться с гревшей мою душу иллюзией. Чтобы немного справиться с пустотой в сердце, я решила отвлечься и распахнула тяжелые шелковые шторы. От вида ночного мегаполиса, лежавшего передо мной, как на ладони, я грустно улыбнулась. По реке курсировали удивительной красоты челны в тайском стиле, увешанные яркими гирляндами из огней, по дорогам спешили автомобили, мерцая в ночи, а по улицам люди, похожие с этой высоты на лилипутов, торопились окунуться в ночную жизнь — город продолжал жить в своем стремительном ритме, и лишь я никак не вписывалась в этот праздник бытия. Свернувшись калачиком на мягком диване, я прижалась щекой к вышитой шелком подушке и непроизвольно заплакала от безысходности и ощущения тупика, в который сама же себя и загнала. "Скорей бы уже уехать домой и поставить на этом точку", — попыталась успокоить я себя. Чувствуя усталость от напряжения, в котором я пребывала с момента моего знакомства с Назари, я закрыла глаза и незаметно провалилась в небытие.

Очнулась я от того, что по моей спине прошел озноб. Энергетика. Его Энергетика. Я кожей ощущала Его присутствие, будто воздух вокруг меня стал густым, концентрированным, заряженным Его Биотоком. Боясь открыть глаза или пошевелиться, я затаила дыхание и прислушалась к этой странной тишине. Определенно, я не спала, и это ощущение Его биополя я ни с чем не могла перепутать. Я чувствовала Его на ментальном и физическом уровне, всегда чувствовала. Нет, я не могла ошибиться. Я резко открыла глаза и увидела перед собой Барретта.