Девочка. Книга вторая

Глава 9

Миссис Хоуп внимательно изучала мое лицо, будто пыталась определить, брежу я или в сознании, и подсев совсем близко ко мне, вытащила наушники из которых все еще доносился баритон.

— Как ты себя чувствуешь?

— Тело ломит… — видя ее искреннее беспокойство, ответила я и повторила вопрос: — Кто здесь был?

— Доктор Митчелл приезжал несколько раз, Сандерс и я, — уверено произнесла она, щупая мой лоб.

— Больше никого? — будто боясь спугнуть затаившуюся мысль, я специально не называла имя Ричарда, внимательно наблюдая за лицом Эльзы

— Не волнуйся, моя Хорошая. Ты в полной безопасности, — успокоила меня Эльза, неправильно поняв мой вопрос и решив, что я опасаюсь киднеппинга. — Коридор просматривается видеокамерами. У твоей двери охрана.

— Нет, не то. Я не об этом… — нахмурилась я, не зная, стоит ли рассказать ей о своих ощущениях.

— Ты звала Ричарда.

— Как он? — вскинула я на нее внимательный взгляд.

— Его состояние стабильно, — ответила Эльза, ее голос был ровным и обыденным.

Я опустила глаза, чтобы скрыть от нее свое смятение — я была почти уверена, что в комнате кто-то был помимо Эльзы, а она тем временем навела на меня термометр, и он, пискнув, показал температуру.

— Жар спадает, — констатировала она.

— Сколько я уже болею? — вновь подняла я на нее взгляд.

— Сейчас утро. Четвертые сутки пошли.

— И вы за это время никуда не отлучались? — пыталась я докопаться до истины.

— Бывало, отлучалась ненадолго. Но уверяю тебя…

— Да-да, я поняла, все просматривается видеокамерами, — повторила я за ней и устало откинулась на подушку, пытаясь разгадать это наваждение.

Может быть Лат? Нет, вряд ли — он всегда был предельно щепетилен в отношении традиций и избегал тактильного общения с кем бы то ни было.

— А Лат приезжал? — все же на всякий случай спросила я.

— Нет, он с Ричардом, — подтвердила мою мысль Эльза и, прощупав мою майку, добавила: — Давай мы выпьем жаропонижающее, и нужно сменить белье — ты вся мокрая.

Я апатично кивнула, а Эльза, пытаясь вытащить из моих пальцев iPod Ричарда, тихо произнесла:

— Ты практически не выпускала его из рук. Я пыталась несколько раз забрать у тебя плеер, чтобы хотя бы подзарядить его, но ты его не хотела отдавать. Помнишь? — и Эльза внимательно посмотрела на меня, то ли взывая к моей памяти, то ли проверяя, насколько я была в сознании.

— Смутно… — честно призналась я и нехотя выпустила из рук плеер.

— О, ты вцепилась в плеер, я не могла оторвать его от тебя, и откуда силы взялись, — усмехнулась она и начала проворными движениями снимать с меня насквозь промокшее белье.

Я бросила изучающий взгляд на Эльзу, и моя мысль заработала с новой силой.

— Откуда у вас зарядное устройство? — пыталась я найти хоть малейшие признаки присутствия здесь Ричарда.

— Макс мне передал. У него, да и у многих здесь, техника этого же бренда, — коротко пояснила она.

Я апатично кивнула, понимая, что найти подзарядку для плеера не проблема, и меня накрыло чувство недосказанности — опять я уперлась в глухую стену тупика сложного лабиринта под названием "Мир Барретта".

— Музыка от Ричарда помогала мне, — наконец грустно произнесла я, вспоминая напористый баритон.

— Не сомневаюсь в этом, — кивнула она.

Голова болела и была тяжелой, но я не сдавалась, пытаясь найти выход из лабиринта и задаваясь одним и тем же вопросом — кто же все таки был у меня в комнате.

Я очень хотела верить, что ко мне приходил Ричард, что он жив и здоров. Я даже была готова принять факт того, что от меня попросту утаили истинное положение вещей, чтобы не раскрывать хода некой хитрой операции, и Ричард, будучи в добром здравии, приходил навестить меня, узнав, что я очень сильно заболела. Но я боялась этих мыслей. Боялась утонуть в этой сладкой и желанной иллюзии из которой потом так сложно было бы выкарабкаться. Нет, мне нужны были факты, голые факты, а не лихорадочные видения, иначе я увязну в этом густом дыме химеры, как в трясине. Я записала это наваждение, как еще одну тайну, которую я планировала раскрыть, как только восстановлю силы.

Воссоздавая логическую картину последних нескольких дней, я вспомнила о нашем последнем с миссис Хоуп разговоре и, резко дервнушись, воскликнула:

— Эльза! Мой Тигр! Вы ездили с ним в ветеринарку? Как он?

— Тихо-тихо, не нервничай так, — успокоила меня Эльза. — Я звонила твоей Джули и предупредила, что приеду на днях и отвезу кота к своему знакомому вету-специалисту. Ждала, когда тебе станет лучше.

— Мне уже лучше. Честно лучше, — не унималась я, хоть и лукавила — болезнь еще не отступила, и я чувствовала ломоту и слабость.

Эльза изучающе посмотрела на мое лицо и коротко кивнула, уступая моей просьбе.

— Кстати, я еще раз поговорила с Сандерсом. Он все же сделал исключение ввиду твоей болезни и разрешил привезти кота на базу, — я слушала слова миссис Хоуп и не могла поверить этому счастью — хоть один из моих Хищников будет со мной.

— Я за ним буду строго следить! — с энтузиазмом пообещала я. — И еще он у меня очень умный!

— Уверена в этом, — улыбнулась Эльза, протягивая мне чистое белье.

Я перевела глаза на приоткрытый шкаф, и тихо попросила:

— Можно я надену майку и батник Ричарда?

Миссис Хоуп на это ничего не ответила и направилась к шкафу.

Укутавшись в большую не по размеру одежду Ричарда, я вновь опустилась на подушку, а Эльза, рассматривая мое лицо, тихо произнесла:

— Ты выглядишь лучше.

— Со мной ничего не случится, — уверенно произнесла я, не желая казаться слабой. — Я должна удержать Ричарда в этом мире и не отпустить в темноту. Я знаю, что нужна ему, — будто мантру проговорила я тихо, обращаясь то ли к Эльзе, то ли к Богу.

Эльза ничего не ответила и лишь улыбнувшись, погладила меня по волосам, а я, закрыв глаза, отметила, что не эти ладони я ощущала на своей щеке под колыбельную от Ричарда.

К вечеру мне определенно стало лучше — ушла ломота с головной болью, и пока я ждала Эльзу с Тигром, даже пообедала с аппетитом.

Как только миссис Хоуп появилась на пороге моей комнаты, я хотела рвануть к ней на встречу, и лишь слабость и серьезный взгляд Эльзы остановили меня в порыве поскорее увидеть Тигра. Она аккуратно поставила кошачий домик на постель, а я осторожно открыла створку и заглянула внутрь. Тигр спокойно посапывал на моей небольшой подушке в знакомой наволочке, но, услышав мою возню, приоткрыл глазки и сонно на меня посмотрел. Увидев мое лицо в окошке домика, он долго блуждал по мне рассредоточенным и чуть заторможенным от успокоительных препаратов взглядом, после чего медленно и неуклюже развернулся ко мне попой. Обиделся… И было за что. Я протянула руку и легонько погладила по рыжей шубке, на что он немедленно утробно зарычал.

— Ну прости меня, пожалуйста, — тихо попросила я прощения, но он никак не отреагировал.

Я вздохнула и, посмотрев на миссис Хоуп, спросила:

— С лапой все в порядке?

— Все в порядке, — подтвердила она. — Только надо делать массаж, давать витамины и кальций.

— Проблем в ветлечебнице не было? — спросила я, зная суровый нрав своего кота.

— Он у тебя Агрессор, — усмехнулась Эльза, — требовал поклонения и гражданских свобод.

— Царапался? — встревожилась я.

— И кусался, — улыбнулась она.

— Простите. Он не любит чужие руки, — вздохнула я, рассматривая рыжую шубку. — Сейчас он даже мои руки не любит.

Эльза понимающе кивнула и помогла вытащить сонного, но все еще грозно рычащего Тигра из домика. Уложив его рядом на подушку, я облегченно вздохнула, а Эльза, в очередной раз усмехнувшись, произнесла:

— Я домой заезжала. Привезла тебе несколько книг, — и она достала из сумки старые томики.

Рассмотрев названия, я улыбнулась такому выбору — это были "Театр" Сомерсета Моэма, "Гордость и предубеждения" Джейн Остин и сборник пьес Лопе де Вега.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, поглаживая обложки фолиантов с тиснеными на них названиями, — это то, что надо.

— Я рада. Решила что сейчас тебе лучше почитать что-нибудь легкое, позитивное и не слишком философское, — пояснила она свой выбор. — Но если хочешь, тебе доставят ридер. Откровенно говоря, я не люблю читать с гаджетов и предпочитаю бумажное издание.

— Я тоже, — поддержала я Эльзу. — Мне нравится шуршание страниц и запах типографской краски, люблю ощущать пальцами шероховатость бумаги и твердый переплет. В каждой книге, особенно старой, заложена своя энергетика, и, когда берешь в руки книгу, это чувствуется, словно она живая и разговаривает с тобой.

— Читаешь мои мысли, — улыбнулась Эльза и, протянув мне таблетки, бодро добавила: — А теперь отдыхать.

Этой ночью я спала, как убитая — то ли сказалось присутствие Тигра на базе, то ли мое выздоровление проходило полным ходом, но в эту ночь на душе было спокойно, будто из нее ушла тревога, несмотря на неопределенность и загадки.

Я проснулась и почувствовала, что голодная. Часы показывали раннее утро, а рядом сидела миссис Хоуп и читала книгу Хемингуэя "Прощай оружие".

— Мне тоже нравится эта повесть, — приподнялась я на подушках, улыбнувшись такому выбору.

— Как ты себя чувствуешь?

— Кажется, я хочу есть. Это хорошо?

— Это замечательно, — с энтузиазмом сказала она, меряя мне температуру. — Ты определенно идешь на поправку.

— Это потому что Тигр рядом, — улыбнулась я, рассматривая, как мирно посапывает рядом кот, и тут же вновь вставив наушники, включила очередную тему Депешей "Happens All the Time".

— Определенно, — согласилась миссис Хоуп.

Заказав завтрак по рации, Эльза вновь взяла книгу в руки и внимательно посмотрела на меня:

— Почему тебе нравится именно "Прощай оружие"?

— Мне кажется, Хемингуэй писал эту повесть, думая о самоотверженности, о том, что несмотря на всю грязь и жестокость войны, можно сохранить в себе все самое светлое: доброту, нежность, любовь.

— Я с тобой согласна. Это одна из моих любимых вещей у Хемингуэя, — призналась миссис Хоуп и внезапно спросила: — Как тебе на базе вообще?

Я на мгновенье задумалась, подбирая слова и, покачав головой, ответила:

— Я чувствую себя здесь Алисой, попавшей в Зазеркалье. Волею судьбы я очутилась в мире Ричарда, но пока дезориентирована.

— Тебе здесь неуютно?

— Нет, мне всегда будет уютно в Его мире. Просто… — и я задумалась, подбирая слова, — отношения с ним, как лабиринт, сам владелец и создатель которого не торопится что-либо объяснять.

Эльза на это ничего не ответила, лишь опустила глаза в книгу, а я, решив присоединится, взяла томик пьес Лопе де Вега.

— Все-таки Хемингуэй великолепен, — внезапно произнесла она. — Вот, послушай:

"Мы лежали рядом, и я кончиками пальцев трогал ее щеки и лоб, и под глазами, и подбородок, и шею и говорил: "Совсем как клавиши рояля", — и тогда она гладила пальцами мой подбородок и говорила: "Совсем как наждак, если им водить по клавишам рояля". В этой простой сцене столько ласки и нежности.

Мои пальцы тут же вспомнили прикосновения к щетине Ричарда. Да, как верно сказано: "наждак по клавишам рояля".

— И любви, — добавила я.

— И любви, — повторила она, снимая очки и изучая меня.

— А у меня любимый отрывок о дожде, — решила я поделиться своими мыслями.

Она тут же пролистала книгу и прочла:

— Сильный дождь.

— А ты меня никогда не разлюбишь?

— Нет.

— И это ничего, что дождь?

— Ничего.

— Как хорошо. А то я боюсь дождя.

— Почему?

Меня клонило ко сну. За окном упорно лил дождь.

— Не знаю, милый. Я всегда боялась дождя.

— Я люблю дождь.

— Я люблю гулять под дождем. Но для любви это плохая примета.

— Я тебя всегда буду любить.

— Я тебя буду любить в дождь, и в снег, и в град, и… что еще бывает?

— Не знаю. Мне что-то спать хочется.

— Спи, милый, а я буду любить тебя, что бы ни было.

— Ты в самом деле боишься дождя?

— Когда я с тобой, нет.

— Почему ты боишься?

— Не знаю.

— Скажи.

— Не заставляй меня.

— Скажи.

— Нет.

— Скажи.

— Ну, хорошо. Я боюсь дождя, потому что иногда мне кажется, что я умру в дождь.

— Что ты!

— А иногда мне кажется, что ты умрешь.

— Вот это больше похоже на правду.

— Вовсе нет, милый. Потому что я могу тебя уберечь. Я знаю, что могу. Но себе ничем не поможешь.*

— Ты такой видишь любовь? — спросила Эльза, отрывая взгляд от книги.

— Раньше я бы сказала, что такой, но не сейчас. Легко любить в ответ. Я не знаю, что ко мне испытывает Ричард, но я все равно его люблю. Просто потому, что он есть.

— Твоя любовь безусловна.

— Безусловна? — эхом повторила я за Эльзой.

— Ты любишь, не ожидая награды взамен, не ставя условий, не питая иллюзий. Все или ничего — третьего не дано.

— Да, — грустно усмехнулась я, — наверное это неправильно?

Эльза ничего не ответила и вновь опустила взгляд в книгу, в комнате воцарилось молчание, но совсем ненадолго. Внезапно я вновь услышала её голос — она, не отрывая взгляда от своей книги, прочла:

— "Я знал, что не люблю Кэтрин Баркли, и не собирался ее любить. Это была игра, как бридж, только вместо карт были слова. Как в бридже, нужно было делать вид, что играешь на деньги или еще на что-нибудь. О том, на что шла игра, не было сказано ни слова. Но мне было все равно…" Как ты думаешь, почему ему стало не все равно?

— Ну, может быть, Фредерику стало не все равно, после того, как она не осталась с ним только лишь потому, что ему этого хотелось.

Эльза вдруг тихо рассмеялась и сказала:

— Этого недостаточно.

— Тогда почему?

— О, это просто, моя хорошая. Потому что это была его женщина, — не задумываясь, ответила Эльза.

— И все же неизвестно как бы он повел себя дальше, если бы она ему отдалась в первый же вечер.

— Она отдалась ему позже, когда он лежал раненый.

— Да, но он признался ей в любви!

— Он и в первый вечер признался в любви.

— Но тогда он врал.

— Он мог соврать и во второй раз.

— Но не соврал, он говорил правду.

— Ну это мы с тобой знаем, потому что автор нам об этом сказал. А как Кэтрин должна была понять, что он не врал, что говорил правду?

— Она должна была это почувствовать…

— Совершенно верно. Только почувствовать. Слова — ничто. Иногда они только союзники лжи. Мужчину определяют поступки, а не слова.

Я задумалась: в ее словах был резон. Порой мы сами верим красивым словам и создаем себе иллюзию счастья. Да, так легче жить, но рано или поздно реальность постучит в дверь и покажет нам некрасивую правду жизни. Это как запущенная болезнь: если ее вовремя не вылечить, закрыть на нее глаза и бояться визита к врачу, она впоследствии даст такие осложнения, с которыми будет бороться еще сложнее, пустит такие метастазы, которые будет уже не искоренить.

Ведь почему-то я не поверила Майклу, сладко певшему мне о Венеции, но всей душой потянулась к Ричарду, который и слова нежного не сказал. Но будь я во время покушения с Майклом, как бы он повел себя и смог бы он ринуться за мной под пули? Как бы Майкл вообще повел себя в сложной критической ситуации?

Внезапно моя рация ожила, прерывая мои размышления, и негромкий голос Мэттью доложил:

— Мисс Харт, к вам Лат. Он может войти?

— Да, конечно! — обрадовалась я такому нежданному и желанному гостю.

Меня все еще мучил вопрос, кто был в моей комнате, и встреча с Латом могла расставить точки над "i" и дать мне правильное направление в этом запутанном лабиринте.

* Э.Хемингуэй "Прощай, Оружие!"