Девочка. Книга вторая

Глава 39

Рассматривая направлявшихся ко мне женщин, вдалеке я увидела Марту — она величаво шла по палубе, и ничто не омрачало ее лица, будто пять минут назад и не было той юной беззаботной Марты. Эта женщина определенно умела владеть своими эмоциями. Подойдя к своему мужу, она мило ему улыбнулась, а он, любуясь своей драгоценностью, поцеловал ее руку.

Я вздохнула, так до конца не сделав выводы относительно нее, и перевела взгляд на стайку плывущих на меня белозубых акул в возрасте от тридцати и выше, и в их взглядах наблюдался живой интерес к моей персоне. Я узнала Эрику — подругу банкира Милтона, Марию — жену крупного владельца недвижимости и девелопера Питера Уилсона, Лари — подругу трейдера и Светлану — жену русского посла в Бангкоке. С ними и их половинами я уже познакомилась ранее и имела небольшое представление, с кем имею дело. После обмена любезностями, мнениями о великолепии раута и повторения пройденного материала в виде вопросов, нравится ли мне Азия, началось обсуждение более частных аспектов, и на лицах женщин я видела интерес не только ко мне, но и к личности Барретта, а особенно к нашим с ним отношениям.

— Лили, как вы познакомились с мистером Барреттом? — с интересом спросила Лари, и в ее глазах читался завуалированный вопрос "А правда, что у Барретта бесконечная вереница любовниц, и как такая, как ты, смогла его подцепить?"

Но здесь у меня была заготовка, использованная еще в "Никки", так что я не растерялась.

— На одном из мероприятий благотворительного фонда, который спонсировал мистер Барретт, несколько месяцев тому назад.

— Несколько месяцев — это достаточный срок, чтобы узнать человека поближе, — вступила в разговор Эрика, и я улыбнулась — этот вопрос означал "а правда ли все то, что говорят о крутом и жёстком характере Барретта?"

"Да, только на светском рауте мне не хватало сплетничать о характере моего Дьявола и подробностях моей личной жизни", — мысленно приподняла я бровь.

— Порой люди живут вместе не один год и продолжают открывать друг друга, — ушла я от ответа и резко развернула тему на сто восемьдесят градусов: — Уверена, всех вас время от времени приятно удивляют ваши мужчины.

— О да! — блеснула гордой улыбкой Мария. — На пятую годовщину нашей свадьбы Питер подарил мне небольшой виноградник в Вероне, зная мою страсть к амароне. Признаться, не ожидала от него такой романтики. Теперь есть повод выбираться в Европу почаще, — и женщины переключились на Италию, а я краем глаза заметила, что к нам присоединились еще несколько человек.

— Лили, где вы предпочитаете отдыхать в Европе? — внезапно спросила Светлана, и я поняла, что сейчас может произойти осечка.

— Это мой первый выезд за границу, — честно ответила я, ступая на зыбкую почву, и увидела, как акулы, почувствовав свежую добычу, сузили пространство вокруг меня.

Казалось, стая хищниц так и ждала, чтобы съесть Малька, но сдаваться я не собиралась.

— Ричард редко отдыхает — занят практически круглосуточно, я тоже всё своё время посвящаю учёбе, — улыбнулась я и вновь ушла от внимания к моей персоне. — Я новичок в путешествиях, но если вы посоветуете мне интересные места, постараюсь уговорить Ричарда отдохнуть там, когда появится такая возможность.

И это сработало. Люди, независимо от их статуса, любили говорить о приятных воспоминаниях на отдыхе, равно как и давать советы, куда лучше поехать.

— Летом Ницца и только Ницца, — начала Эрика.

— А мы с Питером любим спустить пару тройку фишек в Монте-Карло, — это была Мария.

— Если любишь красивый глубокий загар, то лучше Канар места не найти, — уточнила Лари.

— Шоппинг только в Милане и Париже, — посоветовала Суок — жена медиамагната.

— Да, и не забудь про культурную программу. Ла Скала, Гранд Опера и Венская Опера обязательны в списке, — добавила Эрика.

— И хотя бы пара дней на Каннском фестивале, — кивнула Светлана.

— И советую заехать в Бордо на дегустацию вин, — опять вступила Мария.

— В Париже лучше отдыхать в июле. Но рекомендую остановиться в Версале, там воздух чище.

— Швейцарские Альпы подойдут зимой.

— А мне больше нравится Куршевель — те же Альпы, но загар мягче.

Я внимательно слушала, кивала, задавала наводящие вопросы — сезоны, элитные отели, любимые рестораны и места отдыха, проявляя уважение и стараясь не показывать, что всё это не моя жизнь. Через полчаса этой обрушившейся на меня массивной информационной атаки я уже могла написать книгу "Европа для VIP-отдыха".

Слушая череду полезных советов, я иногда ловила на себе недобрый взгляд некоторых женщин и понимала, что они хотели съязвить и по поводу моего яркого наряда, и по поводу моей некомпетентности в богатой жизни, да и нашлась бы пара каверзных вопросов, которыми они хотели бы меня унизить, но на мое удивление дамы лишь растягивали рот в улыбках, скорее похожих на оскал, и молчали. Я пыталась понять, почему эти светские львицы не атакуют, и внезапно осознала, что при всем своем желании меня задеть, они не будут делать откровенный выпад первыми в отношении женщины Барретта. Вероятно, еще и по этой причине, Ричард не отрывал руки от моей поясницы, представляя меня гостям — этим жестом он будто подчеркивал, что я нахожусь под его защитой.

И все же… И все же одна из вновь подошедших "одиночек", не дождавшись "прокола" с моей стороны, не выдержала и, мило оскалившись, спросила:

— Лили, вы любите скорость?

Я поняла, что вопрос был с подвохом и насторожилась.

— Только если за рулем такой профессионал, как Ричард, — нейтрально ответила я.

— Ну а сами что предпочитаете водить? — усмехнувшись, подхватила другая дама.

Все же тему моей "бедности" затронули, и стайка акул повисла в ожидании ответа, иногда перебирая плавниками. В воздухе звенела напряженная тишина, а я, почувствовав себя так, будто стою у доски, выпрямила спину. Ну что ж, как говорил классик: "Но лучше всякого обмана — в беседе с умным человеком сказать ему простую правду".

— Если мне нужно куда-то поехать, Ричард выделяет машину и водителя. Своего автомобиля у меня нет. Мой отец водит старый Форд и иногда, когда я приезжаю погостить домой, я сажусь за руль. Выжимает он немного, так что о скорости говорить не приходится, — не стесняясь своих "бедных" корней, честно ответила я и, чтобы покончить с подобными вопросами, резюмировала: — Так как я студентка, на свою машину я еще не заработала, а у Ричарда я никогда не просила дорогих подарков.

Последовала секундная пауза и теплый голос.

— Ох, дорогая, тут у половины гостей в юности первым видом собственного транспорта был мотороллер, — внезапно вступилась Мария, как я поняла, удовлетворенная моим ответом, а Лари, стоявшая рядом, сжала мой локоть и шепнула на ухо: "Вы выбрали правильную политику, дорогая".

— А моей первой машиной был старый Ситроен, и он мне отслужил верой и правдой весь период учебы в колледже, — в знак поддержки произнесла Эрика.

— Уверена, Барретт решит вопрос с машиной к Рождеству, — безапелляционно кивнула Светлана.

— Лучше брать "итальянку", — подхватила разговор Мария.

— Бери "немку"! — возразила Лари.

— Нет-нет, — выставила руку вперед Лари, — Астон Мартин, и только он!

Женщины углубились в обсуждение престижных Бугатти, Мазератти, Порше, Бентли и иже с ними, доказывая преимущества именно своих моделей, и на меня пошла вторая массивная волна информационной атаки, начиная от выбора кожи в салоне, аудио-систем, встроенных массажеров в сидениях, четырехзонных климат-контролей, и заканчивая восьмиступенчатой трансмиссией и какой-то подвеской "скайхук". Основываясь на богатом опыте, дамы иногда оперировали специфическими терминами, а я в очередной раз честно пыталась запомнить дельные советы по выбору автомобиля, не желая обижать их своим невниманием. "Ох сюда бы Джули, она бы покорила всех своим знанием автомобилей в разрезе", — улыбнулась я, скучая по подруге и нашим гонкам.

— Это ведь последняя коллекция Зухаира, — вывела меня из раздумий Эрика, разглядывая мой наряд.

— Верно, — улыбнулась я в знак согласия и, видя в ее глазах живой интерес, спросила: — Вы поклонница этого кутюрье?

— И не только я, — произнесла она с видом знатока, — ни одна красная дорожка не обходится без его шедевров.

— Этот "восточный соблазнитель" знает, как подчеркнуть женскую суть, — согласилась Лари.

"Ну что ж, Алек, твой выход", — мысленно произнесла я, а вслух добавила:

— Мой стилист называет его "Восточным принцем высокой моды"…

После чего начала восхвалять гений Алека, что было правдой, и петь оды его салонам, тоже не кривя душой.

От избытка разносторонней информации голова гудела, в ушах шумело, и я решила немного освежиться в дамской комнате.

Оставшись наедине, я склонила тяжелую голову над умывальником и подставила под холодную воду ладони, желая только одного — чтобы поскорее освободился Ричард и забрал меня отсюда куда-нибудь в тишину.

Уже выходя из салона на свежий воздух, я задела плечом Марию, быстро направлявшуюся к борту, и вид у нее был расстроенный. Она машинально кинула "простите" и продолжила свой путь. Пройдя к лееру, она остановилась и, открыв сумочку, вытащила пачку "Vogue". Прикурив от золотой зажигалки тонкую длинную сигарету, она сделала глубокую затяжку, и я обратила внимание, что ее пальцы с ухоженным маникюром немного дрожат. Мимо нее прошел официант, и она, подхватив с подноса бокал, залпом его выпила.

"Может быть кто-нибудь из светских львиц обидел? Не похоже… Мария не казалась беззащитной женщиной, которую можно обидеть. За словом она в карман не полезет. Вероятно, что-то личное…" — предположила я, все еще колеблясь, стоит ли мне подходить и навязывать свое общество.

Увидев, как она торопливо сделала очередную затяжку, нервно сжимая сумочку в руках, я все же не решилась оставить ее в таком состоянии и сделала шаг в сторону борта, но внезапно услышала сбоку мягкий голос подходившей ко мне миссис Чанвит:

— Лили, дорогая, я вас везде ищу. Вы не устали?

— Есть немного, — призналась я.

— Пойдемте, присядем, — и она, бережно взяв меня под локоть, указала на кожаный диван в отдалении, который чудом был свободен.

Я обернулась в сторону борта, все еще беспокоясь о Марии, но ее и след простыл. "Вероятно, решила побыть одна", — предположила я и, улыбнувшись миссис Чанвит, проследовала за ней, мои же ноги ликовали в предвкушении столь долгожданного отдыха.

Пока Раттана Чанвит отвлекала меня светскими разговорами теперь уже о Сингапуре, я еще раз прокручивала в голове всё сказанное Мартой о Чанвите и его предполагаемом предательстве. Я вспомнила, как он мило подмигнул своей жене, как она переживала за мужа во время презентации, и не могла себе представить эту пару в роли предателей. Нет, что-то здесь было определенно не так — не сходился у меня образ этой четы с коварством, да и обмануть Барретта сложно. Но правда заключалась в том, что ради детей родители могли пойти на любое преступление, и делать выводы я могла только оперируя фактами.

— Знаете, мне кажется, одна из основных характеристик тайского народа — это уважение семьи и почитание семейных традиций, — начала я издалека. — Я отметила, что тайские семьи очень дружные и сплоченные.

— Вы правы, для нас семья, традиции, корни — одна из основных ценностей в жизни.

— У вас большая семья?

— Да, я росла в большой семье. У меня есть два младших брата и одна старшая сестра, — с нежностью в голосе произнесла Раттана.

— Многодетные семьи сейчас редкость.

— И не говорите, — покачала она головой.

— Наверное и у вас много детей? — подошла я к основному вопросу.

— Нет, — опустила она глаза, — уже нет. Моя старшая дочь погибла в автокатастрофе год назад. Но есть сын, — и ее голос дрогнул.

— Простите, что я затронула очень болезненную для вас тему, — произнесла я как можно мягче, мысленно ругая себя за свое чрезмерное любопытство в поисках истины.

— Мы с мужем уже смирились… правда сын еще не отошел от утраты… — грустно произнесла она, и я поняла, что эта женщина, уже потеряв дочь, сделает все ради второго ребенка, чтобы уберечь его от непоправимого.

"Пусть семья Чанвитов не будет предателями", — мысленно попросила я у Бога и посмотрела на женщину. В её глазах было столько боли, что мое сердце сжалось, будто я поймала эмоцию миссис Чанвит и переживала сейчас с ней заново скорбь утраты. Чтобы как-то ее поддержать, я тихо произнесла:

— Я желаю, чтобы ваш сын всегда радовал вас своими успехами. Пусть ваша семья станет вновь большой, благодаря рождению внуков, которые наполнят ваш дом звонким детским смехом.

Она подняла взгляд, некоторое время изучая мое лицо, и внезапно произнесла:

— Лили… я хочу вам кое что сказать… — и она сделала паузу, подбирая слова. — Я очень благодарна мистеру Барретту за то, что в трудные для моей семьи времена он всегда приходит на помощь. Говорю это вам, потому что хочу, чтобы вы об этом знали.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Пусть у вас с мистером Барреттом всё сложится лучшим образом, — кивнула она, и я, изучая ее лицо, попыталась сделать свой собственный вывод об этой женщине.

Либо миссис Чанвит говорила искренне, либо была превосходной актрисой, которая лгала мне на протяжении всего вечера, чтобы войти ко мне в доверие. Я незаметно окинула ее взглядом и обратила внимание на ее обручальное кольцо — тонкий ободок из желтого золота, потертый, уже немного тесный, и на фоне ее остальных драгоценностей смотревшийся совсем несолидно. Оно помогло мне увидеть правильный портрет этой женщины — для нее это кольцо было самой большой драгоценностью, которое олицетворяло ее любовь к мужу и преданность семье. Правда, этот портрет тоже ничего не доказывал — ради семьи она могла пойти на многое, но мое сердце не видело в этой женщине предательницы. Нет, она говорила правду.

Внезапно в моем клатче послышался характерный звук уведомления о новом сообщении, и я, извинившись, достала сотовый и посмотрела на экран. СМС пришло от Барретта, что немного удивило и обрадовало.

"Оставайся с Раттаной", — не менее загадочно звучало сообщение, и я насторожилась — чувствовало мое сердце, это как-то связано с Назари, и мне до оскомины в горле не нравилось, что он крутился рядом с Ричардом.

"Ты в порядке?" — тут же набрала я, пытаясь скрыть беспокойство.

На это он ничего не ответил, что собственно я и ожидала: Барретт никогда не отчитывался и не отвечал на вопросы, если не считал нужным. Я уже собиралась вновь набрать этот же вопрос, но в последнюю секунду передумала — он сказал ровно столько, сколько хотел. Мне хотелось показать Ричарду, что я его понимаю, что я его союзник и помощник, его "стойкий оловянный солдатик", а не горделивая девица, требующая немедленных ответов и исключительного внимания.

"Оставайся с Раттаной", — перечитала я, и одно было ясно наверняка — интуиция меня не подвела, когда поставила знак "плюс" чете Чанвит. Интересно, почему Ричард хочет, чтобы я была в обществе этой женщины? Помнится, когда началась презентация "Limitless", миссис Чанвит тоже оказалась рядом. "Может быть, Ричарду стало известно о моем разговоре с Назари, ему это не понравилось, и он решил пресечь любые попытки повторного общения…" — нашла я единственно разумное объяснение.

Я еще раз пробежалась по нашей короткой переписке и, улыбаясь, набрала:

"Хорошо, Любимый. Я буду с миссис Чанвит"

На это он тоже ничего не ответил, но я была уверена, что мой Хищник сейчас недовольно рыкнул, и чувствовала моя попа, что на ней появится еще один ощутимый укус.

Я подняла глаза на Раттану, а она, как ни в чем не бывало, продолжала светский разговор со спокойным выражением на лице:

— Лили, почему вы выбрали факультет искусств?

— Не знаю, это получилось по наитию, — поддержала я тему. — Вероятно потому, что я уважаю творчество в любом его проявлении. К тому же, я дополнительно изучаю романские языки и их историю.

— Какой разносторонний выбор, — похвалила она.

— Языки я изучаю на дополнительных факультативах, организованных профессором Стивенсон на средства гранта.

Миссис Чанвит довольно кивнула и внезапно произнесла:

— Лили, вам пора самой задуматься о помощи другим, при финансовой поддержке Ричарда, конечно.

— В смысле? — не поняла я.

— Я имею в виду благотворительность. Безусловно, у вас с Ричардом только начало отношений, но то, что он вас сделал хозяйкой вечера, говорит о многом, и вы смело можете взять на себя этот вопрос, — и в ее голосе появилась серьезность и собранность. — Я, например, веду дела с фондом, занимающимся образованием детей из малоимущих семей, а Лари, насколько я помню, спонсирует публичную клинику в Бангкоке. У Марии двое усыновленных детей из Малайзии. Каждый вносит свою лепту, как считает нужным. Главное — это желание.

— Спасибо за совет, — с благодарностью посмотрела я на нее, совершенно не представляя, как подойти с вопросом о благотворительности к Барретту.

— О, дорогая, я еще не начала советовать, — улыбнулась она. — Так вас интересует эта тема?

— Конечно. Я буду вам признательна, если вы поделитесь своим опытом, — искренне ответила я.

— Замечательно, — по деловому кивнула она и добавила: — Понимаю, что раут не самое подходящее место для подобных разговоров, но уж лучше поговорить о деле, чем вести праздные беседы.

— Согласна с вами.

— Давайте пройдемся, и я вам объясню суть дела, — произнесла она, и мы, встав, медленно направились по уже проторенной мной дороге к носу "Нарушителя".

— Так с чего вы бы посоветовали начинать? — перешла я к сути вопроса.

— В первую очередь, выберите ту область, которая вам ближе всего. Вы, например, учитесь на факультете истории искусств. Есть фонды, спонсирующие молодые дарования — музыкантов, художников, певцов. Лари медик по образованию, ей ближе медицинская тема.

— А вы почему выбрали образование, если не секрет?

— Образование — это хороший старт в жизни, базис для дальнейшей деятельности. Я считаю, что лучше вручить человеку удочку и научить рыбачить, нежели преподносить ему на блюдечке уже готовую рыбу.

— Мудро, — улыбнулась я.

— Следующий момент, — между тем торопливо продолжала она, и в унисон своим словам по инерции ускорила шаг, — решить для себя, хотите ли вы иметь дело с фондом, который работает более масштабно, или напрямую с конкретным учреждением, как например, Лари, — быстро и по делу чеканила Раттана, и чем ближе мы приближались к носу Нарушителя, тем эмоциональнее она говорила.

Мне даже показалось, что она нервничает, но я списала эту нервозность на воодушевление и интерес к благому делу, которым она занимается.

Иногда будто из неоткуда нам навстречу выскакивали официанты с подносами и, ловко огибая нашу компанию, продолжали свой путь на корму. Но как только мы поднялись по лестнице, и я ступила на нос "Нарушителя", события понеслись в совершенно неожиданном направлении.

На носу нас ждали Лат и Дуглас с Джино. Миссис Чанвит улыбнулась ребятам, и по ее реакции я поняла, что она знала об их присутствии.

— Ну всё, мне пора к гостям, — заботливо сжала она мой локоть, а я, уже ничего не понимая, попрощалась с Раттаной и повернулась к ребятам.

Не успела я удивиться присутствию Лата на яхте, как он показал на трап:

— Кун Лили, нам в рубку, все объяснения позже, — и я, уже не задавая вопросов и понимая, что происходит что-то неординарное, проследовала вперед. Ребята не проявляли беспокойства и не торопили меня, но поднимаясь по лестнице за Дугласом, я не могла унять волнение от неизвестности и старалась успокоить сердце, с силой колотившееся о ребра.

Наконец, мы вышли на палубу и прошли к массивной металлической двери, больше похожей на вход в хранилище банка. Дуглас с Джино встали по бокам, приняв позу каменных изваяний, а Лат, набрав комбинацию чисел на панели, раздвинул массивную дверь, и я очутилась в самом сердце "Нарушителя".

Несмотря на свое волнение, я поразилась масштабам рубки и сложности аппаратуры, развернувшейся практически по всему периметру. Рядом на возвышении стояли кожаные удобные кресла и у центрального был расположен совсем небольшой, скорее похожий на автомобильный руль, штурвал, вмонтированный в панель. Очутившись перед панелью управления, я почувствовала себя командиром космического корабля из современного "Star Trek". В рубке кроме нас с Латом никого не было, но приборы работали, и казалось, будто всех попросили выйти перед нашим приходом. Я бросила взгляд на затемненное лобовое стекло, и моему взору открылся панорамный вид носа "Нарушителя", погруженного в полумрак.

— Кун-Лили, вам придется побыть здесь некоторое время. Кун Ричард сказал, чтобы вы оставались в рубке. Дуглас и Джино дежурят снаружи. Если хотите, можете отдохнуть на диване, — и он указал на роскошную кожаную мебель, уютно расположившуюся по правую сторону от пульта.

— Что-то случилось? — тут же включилась я.

Понимая, что произошло или происходит нечто неординарное, я никак не могла ухватить нужную эмоцию — ощущения путались и скорее напоминали шум расстроенного радио, которое никак не могло попасть на правильную волну.

Лат некоторое время молчал, вероятно, подбирая слова, и наконец произнес:

— Была угроза киднеппинга.

Рассматривая Лата, я переваривала информацию, но так ничего и не поняла:

— Лат, давай сначала.

— Была угроза вашего похищения, — повторил он.

Я машинально кивнула, и до меня наконец начал доходить смысл происходящего. Блуждая отсутствующим взглядом по носу "Нарушителя", я переваривала информацию, до конца не веря в реальность сказанного Латом. На душе была опустошенность и чувство ватного вакуума, но скорее я ощущала недоумение, а не страх.

— Вам нечего бояться, угроза была предотвращена, — добавил Лат успокаивающим тоном, вероятно наблюдая озадаченность на моем лице.

— Никто не пострадал? — бросила я тревожный взгляд на тайца.

— Нет, конечно, — серьезно произнес он, и в его тоне на секунду проскользнула обида, будто я усомнилась в профессионализме команды Барретта.

— Назари? — моментально пришел следующий вопрос.

— Не доказано.

— Почему? Ты же сказал, что угроза предотвращена, а значит и обозначен враг, разве нет?

— Нет, — отрицательно покачал головой таец и замолчал.

— Допустим, — нахмурилась я, пытаясь зайти с другого фланга. — Кто конкретно представлял угрозу? Я его знаю?

Лат промолчал, и я поняла, что остальное ему не позволено было рассказывать — мне выдали ровно столько информации, сколько посчитали нужным.

Я не сомневалась, что инициатором был Назари, но у меня было очень мало сведений, чтобы понять, как ему удалось выйти сухим из воды. От досады, что этот змей выскользнул из рук, я сморщилась, и внезапно услышала тихий голос Лата:

— Кун Лили, вы были в полной безопасности, которую обеспечивала бригада профессионалов на протяжении всего вечера.

Я подняла на него взгляд и увидела, что Лат с тревогой смотрит на меня — вероятно, он неправильно прочел мои эмоции и пытался меня успокоить. Я рассеянно ему улыбнулась в знак благодарности, но тут меня внезапно пронзила столь очевидная мысль, которую я упустила за всеми событиями.

— Подожди… значит… значит я находилась под незримым наблюдением весь вечер! — скорее не спросила, а констатировала я, внимательно рассматривая Лата.

Он коротко кивнул, а я непроизвольно прикусила щеку: "Чёрт! Я была готова, что меня могут увидеть камеры, но одно дело мелькнуть на мониторе в коридоре или на лестнице, а другое дело, если каждый мой шаг фиксировали и вели. И это значит, всю мою шпионскую деятельность ребята наблюдали от и до!"

— Почему меня не остановили? — в лоб спросила я, но Лат промолчал. — Вам нельзя было останавливать меня, потому что тогда бы те, кто за мной наблюдал, догадались, что я под охраной, — закончила я за него. — Все должны были видеть, что я свободно и беспрепятственно перемещаюсь по всей яхте.

Лат и на это промолчал, а я, в очередной раз недовольно нахмурившись, перевела взгляд на темное лобовое окно рубки.

— Кун Лили, вы точно в порядке? — услышала я тихий голос тайца и подняла на него глаза.

Он смотрел на меня с беспокойством, и я, наблюдая тревогу в глазах Лата, его волнение за меня, начала осознавать, что за всеми своими эмоциями, даже не поблагодарила его.

— Лат, я в полном порядке, я даже испугаться не успела, — успокоила я его. — Ваша команда профессионалов во главе с Ричардом не дали мне и шанса ощутить опасность. И сейчас я чувствую себя скорее бесполезной, чем испуганной. Ведь я бы могла помочь… Прости, что сразу не поблагодарила тебя. И пожалуйста, передай всем ребятам мою благодарность.

Лат улыбнулся и, поклонившись в ответном вае, внезапно тихо произнес:

— Кун Ричард ухмыльнулся, когда вы разулись и пошли шпионить с туфлями в руках.

— Это было моим оружием системы "Шанель"! — защищалась я.

— Он так и сказал "Малёк с ударно-дробящим".

— И вовсе я не Малёк, — нахмурилась я.

— Вы хрупкая. Вас надо защищать, — решительно произнес он.

— Я могу сама за себя постоять, — возразила я, не желая, чтобы меня воспринимали Мальком.

Лат, решив остаться при своем мнении, ничего не ответил, а я, уже не желая спорить, лишь тихо спросила:

— Сильно Ричард ругался, что я пошла шпионить?

— Был недоволен, — коротко ответил он.

— Я лишь хотела помочь… — прикусила я щеку, понимая, что мой поступок может быть истолкован, как ревность и слежка за соперницей.

— Вы очень хорошо показали себя на вечере. Многим гостям очень понравились, — улыбнулся Лат, вероятно, желая меня успокоить.

— Хорошо бы это послужило смягчающим обстоятельством, — грустно улыбнулась я, не сильно рассчитывая, что мне удастся доказать Ричарду цель моей слежки.

Внезапно массивная дверь рубки отъехала, отвлекая меня от размышлений, и на пороге появился Дуглас с подносом, на котором дымился ужин.

— Я не хочу есть…

— Распоряжение кун Ричарда.

— И это не обсуждается, — обречено кивнула я.

Пока я провожала Лата и Дугласа взглядом у меня в голове крутилось два вопроса, на которые таец в силу своей преданности Ричарду, так и не ответил: почему мне было позволено узнать о самом факте угрозы и кто были те люди, которых обезвредила команда Барретта.

Но все это было не главное — больше всего меня тревожило то, что Назари вышел сухим из воды, а значит пока эта шахматная партия, пусть и с небольшими потерями для Назари, но вела к ничьей.