Девочка. Книга вторая

Глава 35

Выйдя в просторную гостиную, я осмотрелась по сторонам и от неожиданности слегка подалась назад, желая уйти. Перед глазами предстала толпа в черно-белом цвете, и лишь одна я была в насыщенно-красном платье, выделяясь в этом море шелка и муара ярким кровавым пятном, как вызов всем. Мужчины были одеты в смокинги или дорогие костюмы, сверкая белыми рубашками; женщины в нарядах тоже предпочитали черный, лишь иногда поблескивая светлыми накидками. Даже бокалы, разносимые прыткими официантами, скорее напоминали черно-белые тюльпаны строгой формы.

Барретт положил руку на мою поясницу и уверенно повел меня вперед, не давая шанса прийти в себя.

Направляясь из роскошной, заполненной людьми гостиной на палубу, я краем глаза замечала, как гости с черными фужерами в руках и ослепительными белыми улыбками на лицах, завидев ярко-красное пятно, разворачивались в нашу сторону и тут же стремились к нам, словно черные белозубые акулы, увидевшие свежую алую кровь.

От всеобщего пристального внимания, от непонятной тревоги, порожденной интуицией, мое сердце выбивало быстрый ритм, ладони холодели, но я понимала, что должна была вести себя естественно. Сделав глубокий вдох, я натянула на лицо самую приветливую улыбку и, приняв строгую осанку балерины, уверенно пошла рядом со своим мужчиной, не сбиваясь с быстрого темпа, который он задавал.

Выйдя на открытое пространство, я замерла от увиденного.

Палубу можно было назвать эпицентром взрыва неонового света, создававшего на всех поверхностях и в небе футуристические картины, отчего казалось, будто ты попал на борт космического корабля. На стеклянном покрытии, под которым плескалась вода огромного бассейна с подсветкой, стояли несколько музыкантов в окружении аппаратуры и дополняли эту невероятную атмосферу завораживающей космической музыкой.

Барретт иногда останавливался, здоровался с гостями, свободно переходил на тайский и арабский. Он был дружелюбен, выслушивал своих гостей, слегка поворачивая голову, чтобы было удобнее внимать с высоты своего исполинского роста, и едва растягивал рот в улыбке шуткам, которые ему рассказывали. Всматриваясь в его спокойное лицо, я чувствовала, что сейчас Барретт играл роль гостеприимного хозяина, который приветствовал на борту своего "Нарушителя" дорогих гостей. Правда иногда, буквально на мгновенье, его ладонь на моей пояснице становилась тяжелее обычного, и я, настроенная на него, как на камертон, чувствовала сосредоточенность в его жестах и взгляде, будто он на это мгновение переключался на другой режим восприятия мира. Наблюдая за этими метаморфозами, я отчетливо осознала, что для него этот раут был ничем иным, как работой, что сейчас он собирал информацию, нужную ему в бизнесе для принятия правильных решений, и за этой маской спокойствия и дружелюбия он был собран и внимателен, как никогда.

Знакомство и общение с гостями происходило в стремительном темпе, как и все, что делал Барретт. Помимо лиц, уже упомянутых Алеком, в числе приглашенных были гости не только из Бангкока, но и Сингапура, Малайзии и Китая. Я протягивала руку банкирам и адвокатам, финансистам и трейдерам, нефтяным и строительным магнатам.

Я попала в стремительный и живой мир Барретта, где крутились большие деньги частного бизнеса и транснациональных корпораций, где на ходу обменивались визитками и заключались негласные сделки, где давались советы, основанные на многолетнем опыте, и зарождались новые совместные проекты. Здесь велись разговоры обо всем: политике, бизнесе и экономике, динамике индекса Доу-Джонса и скачкАх на фондовом рынке, новых бизнес-проектах и удачных вложениях.

Публика, несмотря на формальный стиль, была самой что ни на есть разнородной: помимо азиатов, здесь были европейцы, американцы и русские, возраст гостей, как и национальность, был самым разнообразным и варьировался от тридцати до семидесяти. Воистину, "Violator" был нарушителем: он объединял в себе несоединимое — традиционный Восток и прогрессивный Запад, старшее умудренное сединами поколение, устоявшееся в своей бизнес-нише, и напористую молодежь, продвигающую новые технологии и открывающую перспективные направления. Я всматривалась в эту черно-белую толпу, вслушивалась в космический электронный ритм, больше похожий на музыку будущего, и на фоне лазерного футуристического шоу передо мной внезапно встала яркая картина, где "Violator" с его гостями вдруг превратился в живую бизнес-акулу, некоего гражданина мира, впитавшего в себе знания всех континентов. В этом Космополите мудрая опытность старшего поколения переплеталась с дерзкими инновациями молодого, и я внезапно ощутила себя неотъемлемой частью души этого кита бизнеса по имени "Violator", кроваво-красной каплей в его сердце.

Здесь и сейчас я осознала одну из причин, почему Барретт принял решение взять меня на яхту. Он показывал мне свой мир, но мне не стоило обольщаться, он так же легко мог меня из этого мира вывести: с его стороны это было не знаком доверия, а проверкой, его личным экзаменом — как я справлюсь, смогу ли я стать частью его мира, удержать эту ношу. Барретт был жестким учителем, его школу нельзя было назвать институтом благородных девиц, его обучение напоминало жестокую Спарту — живи или умри. Здесь и сейчас все зависело только от меня. Если я провалю это испытание, значит проиграю.

И я включилась, я хотела победить. Я чувствовала себя на сцене в главной роли, а весь партер с замиранием смотрел на меня, чтобы либо освистать, либо утопить в овациях мой дебют. Но я не боялась этой публики — для меня она была неважна. В этом воображаемом театре со мной на сцене я видела лишь одного человека, который восседал в центральной ложе и ждал моего выступления. Барретт с непроницаемым видом смотрел на сцену, освещенную софитами, и, казалось, был равнодушен ко всему происходящему. Но это была лишь маска — я знала, чувствовала, что Ричард внимательно следит за каждым моим словом, жестом, поступком, оценивая игру. И не было суда требовательней и придирчивей, чем его — как истинный Хищник фальшь он чувствовал нутром.

Немного сориентировавшись, я стала присматриваться к гостям. Толпой они смотрелись, как стая улыбающихся масок, но стоило немного их приблизить, взять отдельно кого-нибудь из массы, и становилось очевидным, что это обычные люди, каждый со своим характером, желаниями и пристрастиями. Я внимательно следила за их разговорами, шутками и даже жестами, искренне пытаясь понять, чем они живут, мысленно снимала с них маску и смотрела на них настоящих. И если мне удавалось увидеть суть человека, прикоснуться к его душе, я выходила на передний план.

Знакомясь с гостями, я с интересом ждала, кем меня представит Барретт, и слышала лишь свое полное имя. Сами гости называли меня обворожительной спутницей или Девушкой мистера Барретта, и он не возражал — вероятно, статус этого гала-вечера предполагал, что все приглашенные будут со своими "половинами". Барретт хоть и не подавал вида, но внимательно следил за мной, как я говорю, что я рассказываю и чем интересуюсь у гостей. Он не перебивал, но когда считал нужным, брал инициативу в свои руки, и в этот момент мне казалось, будто мы с ним составляли две половины одного целого — Разум и Душу, которые в совокупности давали некий безупречный механизм.

— Ричард, сынок, разве можно вытаскивать на такие мероприятия такую старую черепаху, как я, — к нам подходил азиат далеко за шестьдесят, а то и за семьдесят, но выглядевший подтянуто, равно как и его ухоженная дама приблизительно того же возраста.

— Это и было моей целью, — приподнял уголок рта Барретт, здороваясь с гостями.

— Признаться, только твое появление после долгого отсутствия в наших краях заставило меня вылезти из своего панциря на радость моей Пхатеп, — между тем продолжал мужчина и мягко улыбнулся своей молчаливой жене.

Дама держалась скромно, в тени своего мужа, но то ли ее прямая осанка, то ли спокойная улыбка и вдумчивый взгляд говорили о том, что она знает путь к сердцу своего хищника.

— Об этот панцирь не одна акула скрошила зуб, — иронично продолжил Ричард.

— Не хотел бы мой панцирь столкнуться с твоим молодым зубом, мой мальчик, — растянул в улыбке сухие губы азиат и внезапно перевел глаза на меня.

Он зорко скользнул по мне взглядом, будто оценивая мои возможности, что подтверждало слова Барретта — этот мужчина, несмотря на свой возраст был умен и жёсток, хищник и в старости оставался хищником.

— Представь нас твоей обворожительной спутнице.

— Мисс Лилит Ева Харт, — представил меня на европейский манер Барретт, а я, услышав фамилию из списка Алека — мистер и миссис Чоенг — вспомнила: "глава совета директоров одной из самых крупных нефтеперерабатывающих корпораций в Таиланде, его жена из очень богатой тайской семьи".

Внимательно присматриваясь к этой паре, я заметила, что на плечи миссис Чоенг была наброшена черная с белым узором накидка из тайского шелка, и мне показалось, что она была не просто антуражем, красивым аксессуаром — эта женщина с глубоким уважением относилась к традициям и искренне любила Таиланд.

Я поклонилась в уважительном вае, как меня учили, что незамедлительно оценил мистер Чоенг.

— Как приятно, когда иностранная молодежь чтит традиции страны, в которой пребывает.

— Таиланд и его многовековая самобытная культура покорили меня, — улыбнулась я, и это была правда.

— Да, нам есть, чем гордиться, — произнес с достоинством таец и тут же, на мгновение прищурив глаз, спросил: — Хочу спросить у вас, как у американки: как вам Город Ангелов? Мне кажется, что он стал шумным и грязным.

Меня немного удивил вопрос о Лос-Анджелесе, но я, вспомнив слова Алека "этот человек очень любит ставить незаметные ловушки", интуитивно поняла, что в его словах был подвох: мистер Чоенг имел в виду совсем не Лос-Анджелес.

— У меня с этим городом особые отношения, — уважительно произнесла я, — я влюблена в Бангкок, в его контрасты и сумасшедший ритм. Мечтаю прикоснуться к Изумрудному Будде и покататься по кхлонгам Чао Прайи.

Мистер Чоенг довольно посмотрел на Ричарда и, судя по его лукавому взгляду, перешел ко второму вопросу в экзаменационном билете.

— Так почему покорил?

И я поняла, что просто красивыми словами о Таиланде этого азиата не пронять. Он требовал факты, подтверждающие мой искренний интерес к его стране, которой он гордился и любил. И спасибо моей любознательности на острове, где у меня была возможность много читать о культуре и истории Таиланда, я была немного, пусть и не столь глубоко, но подготовлена к этому экзамену. Улыбнувшись, я кинула взгляд на Ричарда, который спокойно смотрел на меня и, казалось, тоже ожидал, как я пройду очередной тест.

— Потому что "Земля Свободных", — уверенно произнесла я.

— Так ли мы свободны на самом деле… — скептически повел подбородком таец, будто возражая, но я чувствовала его цепкие глаза — это была очередная ловушка.

— Таиланд по праву носит звание Свободной Страны, — поклонилась я супружеской чете. — Он всегда оставался независимым и никогда не был колонизирован, в отличие от соседей. И в этом факте заслуга мудрого руководства династии Чакри, — искренне произнесла я и заметила, как довольно блеснули глаза миссис Чоенг.

— Не все так гладко в Тайском Королевстве, как хотелось бы, — вздохнул мистер Чоенг, и я поняла, что сейчас речь может пойти о политике и последнем перевороте. Что ж, к этой теме я тоже была немного готова, внимательно слушая разговоры на вечере.

— Когда Прают планирует выборы? — взял инициативу в свои руки Барретт, и я почувствовала, что сейчас он прощупывал почву.

— Отложил до следующего года, — кивнул таец. — Но это лучше, чем семейство Чинаватта, которые интегрировались слишком глубоко и посягнули на святое.

— Сейчас Таиланд в надежных руках, необходимо набраться терпения, и все войдет в норму, — внезапно вышла на передний план миссис Чоенг, и муж одобрительно кивнул, из чего было понятно, что чета Чоенг полностью поддерживает новое военное правительство во главе с генералом Праютом, который вел жесткую политику и пресекал любые выпады в отношении монаршей семьи.

Барретт едва заметно повел головой, и я почувствовала, что он узнал, что хотел — вероятно, супруги Чоенг со своим мнением представляли некий пласт тайского общества.

— Терпение — противоядие от гнева, — заполнила я мимолетную паузу в разговоре, вспомнив изречение Будды в одной из статей о буддизме, которую читала на острове.

— Лилит, чем вы занимаетесь? — пристально посмотрела на меня миссис Чоенг.

— Я изучаю историю искусств в Вашингтонском университете.

— Вичай, дорогой, может быть, мы познакомим Лилит с нашей внучкой. Им будет о чем поговорить.

Мистер Чоенг в очередной раз одобрительно кивнул жене и обратился к Барретту:

— Лойкхратхонг у нас. И тогда я прощу тебе, что ты пригласил сюда моих конкурентов и чуть не столкнул нас лбами.

— Ты, как всегда, делаешь предложение, от которого сложно отказаться, — скривил рот в улыбке Барретт. — Постараемся быть.

— Тайский шелк идеально подойдет Лилит, — мило улыбнулась миссис Чоенг, тактично намекая на форму одежды.

Не успела я выдохнуть после прощания с четой Чоенг, как уже через секунду Барретт здоровался с европейцем-брюнетом чуть старше тридцати лет.

— Спасибо за музыку, — кинул мужчина взгляд на сцену, где играли несколько человек во главе с энергичным музыкантом за пятьдесят. — Это фантастика слышать этого музыканта в живую.

— Вечер долгий, наслаждайся, — кивнул Барретт. — Ты один сегодня?

— Да, Софи пришлось уехать в Европу. Подготовка к свадьбе и все такое.

— Женишься, — констатировал Барретт. — Поздравляю.

— И тебе давно пора, — усмехнулся парень и посмотрел на меня.

— Леонардо Мартин, — коротко представил мне Барретт брюнета.

Протягивая руку для знакомства, я лихорадочно вспоминала, где слышала эту фамилию — она точно была не из списка Алека.

— Как живется под сингапурским флагом? — последовал вопрос Барретта и я увидела, как уголок его рта приподнялся.

— Не жалуюсь, — вернул ему усмешку Леонардо. — И тебе советую, здесь рай для инвестиций.

— Мне определенно нравится ваша налоговая ставка и условия офшора, — ухмыльнулся Барретт.

— Как раз сейчас запускаю новый IT проект, по обороту не меньше "google", — продолжил Леонардо, — будет интересно, могу скинуть инфу.

— Если заинтересует, вложусь, — переходя на серьезный тон, кивнул Барретт, и я вспомнила, где слышала это имя.

Леонардо Мартин был соучредителем одной из популярных соц. сетей. Несколько лет назад его имя фигурировало в скандале и громких статьях, где говорилось, что он отказался от американского гражданства и переехал жить в Сингапур, по официальной версии, чтобы жить и плодотворно работать, а по неофициальной — снизить налоги. Я бы этой информацией и не заинтересовалась, если бы не моя школьная подруга, которая очень пристально следила за этим скандалом в СМИ, и прожужжала мне все уши.

Леонардо, увидев заинтересованность потенциального стабильного инвестора, тут же устроил нам импровизированную презентацию своего нового проекта, и я, с увлечением слушая о нововведениях в технологиях "Digital Banking" и приложениях нового поколения для смартфонов, отметила, что этот человек был от и до поглощен своим проектом.

Барретт внимательно вникал в суть, задавал вопросы, делал заметки в своем телефоне, требовал от Мартина прогнозы аналитиков, а я только и успевала запоминать новые термины.

Внезапно краем глаза я увидела знакомое лицо и инстинктивно сжала кулак — в сторону сцены направлялась яркая блондинка в роскошном черном наряде и не менее ослепительном бриллиантовом колье. Марта шла, вернее, величаво плыла, под руку с азиатом невысокого роста, лет пятидесяти, одетым в смокинг, и нетрудно было догадаться, что сопровождавший был мужем немки. Он любезно всем улыбался, но его маленькие карие глаза были холодны. Лишь иногда он смотрел на свою жену, и именно этот мимолетный взгляд выдавал его: этот мужчина не просто любил свою жену — для него она была драгоценностью.

Увидев нас с Барреттом, Марта сделала вид, будто не заметила моего яркого красного наряда и что-то прошептала мужу на ухо, мило улыбаясь. Тот кивнул ей в ответ и уже через секунду они направлялись в нашу сторону, отчего моя спина стала похожа на натянутую струну.

Познакомившись с супружеской четой Сенгов, я ждала реакции Марты на мое присутствие и статус "Девушки Барретта", но она лишь бросала дружелюбные взгляды на нас с Ричардом и мило растягивала рот в улыбке. Оскар в номинации "лучшая актриса года" был ее по праву.

— Слышал от Марты, что вы неплохо провели время в Гамбурге? — без тени намека на скабрезность произнес мистер Сенг, а я вся превратилась в слух, одновременно гадая, откуда возникло и чем завоевано такое безграничное доверие этого мужчины своей жене.

— Да, мы столкнулись в "Хаятте" и хорошо провели вечер за ужином, — так же спокойно произнес Барретт, ничего не скрывая и не оправдываясь, — он просто констатировал факт случайной встречи с давним другом, и я очень хотела верить этой версии.

— Тебе ведь Марта рассказывала, что пару месяцев тому мы открыли еще одну фабрику на Пхукете?

— Определенно, это было первой новостью в ее списке информации, — кивнул Барретт, а я в очередной раз ослепительно улыбнулась, пытаясь скрыть за улыбкой волнение.

— Я не могла не поделиться хорошими новостями, — вступила в разговор Марта.

— Не побоялся рискнуть, учитывая кризис, — похвалил Барретт ювелира, но то ли потому, что я очень хорошо чувствовала своего мужчину, то ли потому, что уже немного его знала, мне показалось, что он в очередной раз запустил разведывательный зонд.

— Я закупил новое оборудование для своих камней и пригласил дизайнеров из Европы, — продолжал делится новостями ювелир-заводчик.

— Нам давно было пора реформировать производство, — уверенно произнесла Марта и, судя по ее тону, внесение новшеств была ее идеей.

— Не знаю, говорила ли тебе Марта, но мы недавно устраивали презентацию-выставку в "Baiyoke Sky", и новая коллекция ушла так быстро, что я даже не успел сказать чин-чин за новый проект.

— Рад, что бизнес стабилен, — кивнул он, и я поняла, что Барретт в очередной раз собрал необходимую информацию.

Я внимательно посмотрела на Ричарда, и внезапно мне пришла мысль — может быть, он согласился на ужин с Мартой в Гамбурге, чтобы прощупать бизнес-обстановку после политических рокировок в Таиланде, где у него тоже крутились деньги? Уверена, у Барретта были последние сведения от его партнера, но, может быть, он хотел получить весь спектр информации из первых рук. Не знаю, была ли я права в своих рассуждениях, и как именно интерпретировала Марта этот совместный ужин, но мне стало спокойнее от этого вывода.

Мистер Сенг с интересом рассказывал о новом проекте, и можно было с уверенностью сказать, что ювелирные фабрики были делом его жизни, определенно, семейным и переходящим из поколения в поколение. Я еще раз посмотрела на колье Марты, и мне показалось логичным, что на этот вечер она должна была надеть что-то из новой коллекции, о которой говорил ее муж. Украшение и правда было уникальным — оно сочетало в себе неповторимый стиль итальянского барокко и штрихи современного дизайна. Алек был прав — Марта разбиралась в ювелирном деле и в драгоценностях, если смогла убедить мужа пойти на инновации и пригласила профессионалов, которые подняли бизнес семьи Сенг на новый уровень.

— Удивительное колье, — подхватила я разговор, — оно напоминает по стилю итальянских мастеров барокко, но при этом чувствуется рука современного дизайнера.

— Да, вы правы, — впервые бросил на меня заинтересованный взгляд мистер Сенг, — мы переманили дизайнера у "Buccelatti" и "Искушение" сделано по его эскизу.

Судя по тематике, речь шла о неком известном ювелирном доме, но я не стала рисковать, не зная точных сведений, и лишь уважительно улыбнулась, отдавая должное упомянутому итальянскому бренду.

Мистер Сенг скользнул взглядом по моей руке и обратился к Барретту:

— Рубин от "Cartier" в двадцать два карата достойный камень, но обещай, что следующее украшение ты купишь для своей девушки у нас.

— Заглянем, — коротко ответил Барретт, а Марта в очередной раз мило улыбнулась, словно радушная хозяйка, приглашавшая нас в свой дом, и вторая статуэтка Оскара за лучшие спецэффекты ушла вслед за первой.

— Как ты думаешь, что бы подошло мисс Харт? — обратился муж к Марте, а мне пояснил: — У моей жены талант — она безошибочно может подобрать украшение любому, даже самому придирчивому клиенту.

Марта внимательно окинула меня взглядом, а я в это время пристально следила за ее лицом, ожидая увидеть злую иронию, но ничего, кроме профессионального интереса и искреннего желания подобрать для меня украшение, я не нашла. Сегодня эта женщина, определенно, владела своими эмоциями — что ж, третий Оскар за лучшую драматическую роль был ее по праву.

— Мисс Харт подойдет жемчуг, — выдала она свою оценку и внезапно посмотрела на Барретта.

Она, определенно, намекала на "Никки", где меня помнили Жемчужинкой, и хотела увидеть реакцию Ричарда на мою глупую выходку с бесшабашным танцем и киданием босоножек.

— Прекрасный выбор, — ничего не подозревая, произнес мистер Сенг.

— Спасибо за совет, — улыбнулась я, как можно радушнее, давая понять, что тоже могу владеть эмоциями, Барретт же никак не отреагировал, не проявляя интереса к жемчугу.

То ли от волнения, то ли от неимоверного желания докопаться до истины, но теперь уже и я хотела увидеть его реакцию, правда не ту, которой добивалась Марта.

Я отчетливо помнила, как при нашем ночном разговоре Барретт был недоволен моей эскападой, но мне хотелось понять другое — какие именно отношения связывали этих людей, как Ричард меня позиционирует перед Мартой вне официоза. Я осознавала, что сейчас ставила на карту слишком многое, но я не хотела очередных иллюзий и всегда предпочитала истину.

Для смелости я бесшумно сделала глубокий вдох, будто перед прыжком в воду, и подняла глаза на Ричарда.

— Как ты думаешь, мне подойдет брошь в виде Черного Лебедя с черным жемчугом? — спросила я, делая акцент на "кодовых словах" — ведь Алек в Твиттере меня назвал именно "Черным лебедем", и я почему-то была уверена, что Барретт знал об этом имени.

Я ждала ответ, не отводя взгляда от стальных глаз, а мое сердце выбивало жесткий ритм, чувствуя момент истины. Если он сейчас скажет "нет", значит он покажет Марте свое недовольство моим поведением, а значит, между этими людьми есть какая-то связь.

— Черное тебе к лицу, — констатировал он.

— Спасибо, Любимый, — улыбнулась я, мысленно облегченно выдохнув.

Его ладонь сдавила мою поясницу, что говорило о том, что я еще отвечу за эту самодеятельность, но мне было все равно — я узнала, что хотела: как бы Барретт не относился к моей эскападе, здесь и сейчас он не вытолкнул меня за пределы своего пространства, здесь и сейчас именно я была частью его мира.

— Какая красивая пара! — внезапно услышала я голос немки и повернула голову.

Она широко нам улыбалась, радуясь нашему счастью, но то ли ее пальцы чрезмерно сжимали руку мужа, то ли ее улыбка казалась слишком радушной, но мне казалось, что она злится.

— Да, напоминают нас в медовый месяц, — умилился мистер Сенг нашей "идиллии", погладив предплечье жены, и углубился в воспоминания о свадебном путешествии в Париж.

Провожая взглядом семью Сенг, я пыталась понять, почему Марта, так превосходно владеющая эмоциями и, определенно, знавшая суть Барретта, считала его своим, несмотря на то, что была замужем. Барретт не был похож на мужчину, раздававшего авансы, а она совсем не походила на потерявшую голову женщину.

Продолжая задаваться этим вопросом, я внезапно почувствовала на себе пристальный взгляд и подняла глаза — к нам направлялся Назари.