Девочка. Книга вторая

Глава 34

Алек на секунду задумался, вероятно, отыскивая в своих информационных файлах нужные данные, и наконец заговорил.

— Ну, начнем с официальной информации. У него судостроительный бизнес в Сингапуре и Малайзии.

— О, так они с Барреттом конкуренты? — предположила я очевидное.

Алек вновь застыл с прядью моих волос в руках, но уже через секунду выдал следующую порцию информации.

— Нет, — отрицательно покачал он головой, — я не слышал, чтобы они пересекались. В Тае у Назари бизнеса нет. К тому же, если бы они наступили друг другу на хвост, я бы это знал наверняка.

Уверенность в его глазах говорила, что информация была достоверной, но ничего мне не давала. Может быть, их связывал Пхукет?

— А что Назари делал на Пхукете? Он там живет?

— Нееет, — махнул рукой Алек, — Амир живет в Сингапуре, и иногда приходит на своей яхте отдохнуть на Пхукет.

"Опять тупик", — прикусила я щеку и вновь посмотрела в зеркало на Алека.

— Ну а чем он увлекается помимо судостроительства? — продолжила я и, чтобы не показаться слишком настырной, добавила: — Мне нужно знать о чем говорить, если нам придется столкнуться на вечеринке.

— А вот здесь уже начинается неофициальная информация, — подмигнул Алек. — Он заядлый коллекционер не только женских сердец, но и произведений искусств.

— Каких именно произведений искусств? — тут же отреагировала я, нащупав близкую мне тему.

— Картины, предметы старины, драгоценности… — пожал плечами таец, — Но главное не это…

— А что? — и я затаила дыхание.

— Он тратит на это баснословно много денег, — закатил Алек глаза, а я мысленно скривилась: "Вероятно, он и меня решил купить, как предмет искусства для своей коллекции".

— Гарем он тоже себе коллекционирует? — стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, спросила я.

— Ну если у него и есть гарем, то я о нем ничего не знаю, — пожал плечами Алек, а я вновь задумалась: "Может быть, в прошлом они с Барреттом не поделили женщину?"

— Ты просто говорил, что он пожиратель женских сердец… — начала я издалека.

— Оу… ты об этом. Ну Назари любит женское общество, — ухмыльнулся Алек.

— Значит, будет со спутницей? — задала я вопрос, и внимательно посмотрела на Алека в зеркало. Если между мужчинами в прошлом стояла женщина, то Назари мог появиться именно с этой дамой, чтобы выбить Барретта из зоны комфорта.

— Ну, у него есть эскорт для светских мероприятий… — задумался Алек. — Но вот уже несколько месяцев, как он появляется везде один.

— Один так один, — улыбнулась я и, несмотря на ответ стилиста, продолжила развивать эту тему: — Но все же, вечер организует Барретт, и по твоим словам он не для простых смертных. Может быть, у Назари есть особенная избранница для подобных мероприятий? — произнесла я и тут же добавила, чтобы скрыть истинную причину моих расспросов: — Если есть, то о чем мне с ней говорить?

Алек вновь нырнул вглубь своего сознания за очередной порцией данных, через секунду вынырнул и продолжил, как ни в чем не бывало.

— Если и будет, то с Аделлой — знаменитой сингапурской певицей и актрисой. Ее знает вся Малайзия. Или с Мелиссой Хансен — светской львицей и дочерью одного норвежского промышленника. Первая обожает французский кинематограф, а вторая помешана на спорте. В свое время серьезно занималась большим теннисом.

Я внимательно, слушала, кивала, запоминала, но параллельно думала о своем. Я могла и ошибаться, но меня не оставляло чувство, что эти девушки не могли стать яблоком раздора двух Хищников.

"Может быть, Алек целенаправленно утаивает от меня какую-то важную информацию, опасаясь гнева Барретта?" — пронеслась мысль, и я украдкой бросила взгляд на стилиста.

Он, как и прежде, был невозмутим, сосредоточен на работе, и судя по его виду, не пытался ничего скрыть. "Нет, — мысленно покачала я головой, — если бы между Назари и Барреттом стояла женщина, такой светский сплетник, как Алек, пусть невзначай, но выдал бы взглядом или жестом интригу между этими двумя Хищниками".

На уме крутилось еще масса вопросов, но я отчетливо чувствовала, что лимит по пункту "Назари" подходил к концу. Если я продолжу расспросы, то могу вызвать ненужные подозрения у Алека, и он сделает совсем другие выводы о моей чрезмерной заинтересованности арабом.

"Ладно, может быть, на гала-вечере я узнаю больше", — вздохнула я и переключилась на другую тему.

— Хорошо, с Назари разобрались. Кто еще может быть в числе приглашенных?

— Из тех, кого я знаю… — задумался Алек, — помимо тайского партнера мистера Барретта с женой, думаю, будет мистер Чоенг с супругой — он из совета директоров Siam Oil Co, мистер Милтон со своей шведской любовницей — топ-менеджер CentralBank, да и определенно будет мистер Сенг — ювелир-заводчик со своей женой-немкой Мартой. Кстати это она устраивала вечеринку в "Никки".

Я тут же насторожилась, вспомнив женщину, которая атаковала меня в туалете, и непроизвольно спросила:

— Яркая блондинка лет тридцати пяти, у нее легкий акцент, и она, кажется, была в светло-розовом шелковом платье в тот день?

— Да, она, в нежно-розовом от "Valentino", — тут же ответил Алек. — А я тебе ее представлял? Что-то я не помню…

Я неопределенно кивнула, а таец, ничего не заподозрив, продолжил:

— У тебя хорошая память на лица.

"Да уж, это лицо я не забуду никогда", — грустно подумала я, но вслух произнесла:

— Очень эффектная женщина. Ее сложно не запомнить. Давно она на Пхукете?

— Уже пару лет, как переехала. Муж ее живет в Бангкоке по причине бизнеса, а она как-то больше к Пхукету тяготеет.

— Ричард знаком только с ее мужем или он знает и ее лично? — начала я издалека.

— Знает, конечно, еще с Бангкока. Познакомились на каком-то официозе, и мистер Барретт с четой Сенгов давние друзья, — с невозмутимым видом ответил Алек, а я недовольно нахмурилась, понимая, что разговор пока не выводится в нужное мне русло.

— И какие темы мне лучше поддерживать при разговоре с ней? — зашла я издалека.

— Она неплохой дизайнер ювелирных изделий. Разбирается в камнях, как никто другой. Да, — и он щелкнул пальцами, — обожает оперу. Пару недель тому специально летала в Венскую Оперу. Считает ее одной из самых лучших в Европе.

— Венская Опера — это хорошо, — кивнула я, прикидывая, что от Австрии до Германии рукой подать, а значит она не врала, когда говорила, что была в Германии и встречалась там с Барреттом. И главное, она ведь даже не скрывала этой информации. Неужели не боялась, что муж все узнает?

— Кстати, — щелкнул пальцами Алек, отвлекая меня от размышлений, — она рассказывала, что столкнулась с Барреттом, когда после Австрии летала в Германию, к себе на родину. Тоже может стать вам хорошей темой для разговора.

Я внимательно смотрела в зеркало на тайца, пытаясь найти истину, но он со спокойным видом выпрямлял прядь за прядью моих непокорных вьющихся волос. Не увидев и намека на заинтересованность с его стороны, я сделала очередной вывод: либо там и правда была только дружба, либо Алек не знал об их связи, либо он искусно скрывал от меня факт связи немки и Барретта, чтобы не сболтнуть лишнего. Да, третий вариант был вполне возможен, и Алек просто помалкивал от греха подальше, опасаясь гнева Барретта. Но, рассматривая спокойное лицо тайца, я убеждалась все больше в истинности первого или второго варианта. Не думаю, что Алек изначально потащил бы меня на вечеринку, организованную любовницей Барретта, чтобы нас стравить, а потом наблюдать за результатом. Алек в курсе сурового характера Барретта, и уж точно не пошел бы против сильного мира сего ради забавы.

Вспомнив жесткий натиск немки, я закрыла глаза, и ревность обожгла изнутри каленым железом. Сердце учащенно забилось, но я приказала себе успокоиться и не делать поспешных выводов, пока не увижу реакцию самого Ричарда на эту женщину. К тому же мне нужно было сохранять холодный рассудок — сегодня мне предстояло занять наблюдательную позицию, не только в отношении Назари, но и Марты.

Я в очередной раз посмотрела на Алека, который выплетал на моей голове узоры из волос, и, понимая, что его информационный канал относительно Марты исчерпан, продолжила расспросы о других гостях вечера — эта информация тоже была полезной.

— Хорошо, а что собой представляет мистер Чоенг и его супруга?

— Мистер Чоенг — глава совета директоров одной из самых крупных нефтеперерабатывающих корпораций в Таиланде, его жена из очень богатой тайской семьи… — и Алек углубился в тонкости политеса, выдавая мне очередную порцию важных сведений о всех предположительный гостях вечера.

Через три часа, проведенных в салоне, я была приведена в порядок, а моя голова гудела от массы полезной информации и советов.

— Теперь о твоем наряде, — резюмировал он. — Ты будешь смотреться сногсшибательно в последней коллекции Зухаира. Туфли — только Шанель. Хозяйка бутика подобрала аксессуары и нижнее бельё. Все это уже отправлено тебе на Ривер-сайд.

— Я очень надеюсь, что это будет что-то не совсем открытое, — поежилась я, вспомнив, что мне нужно было прикрыть отметины моего Дьявола на щиколотках и груди.

— Мне были даны строгие указания на этот счет, — улыбнулся Алек, и прежде, чем я вышла из салона, он наклонился над моим ухом и прошептал: — Главное, не забывай, что ты уникальна, что ты Жемчужинка, и у тебя все получится.

Весь путь домой в сопровождении двух охранников и водителя, на которых я пыталась не обращать внимания, я не могла избавиться от какого-то непонятного предчувствия относительно сказанного Алеком и гала-вечера в целом.

Я снова и снова прокручивала полученную информацию о Назари, пытаясь в ней найти подвох, но мои попытки были тщетны. По словам Алека, между Барреттом и Назари все было чисто, по крайней мере до тех пор, пока я не устроила шоу в "Никки", но мне не верилось, что именно я стала причиной их спора — не была я похожа на Елену Троянскую, из-за которой могла разгореться война.

Оказавшись в просторном холле пентхауса, я прислушалась к тишине и поняла, что Ричард еще не вернулся. Внезапно, я услышала топот, и в следующую минуту увидела несущуюся ко мне Лекси, за которой пытался угнаться Лат. Подхватив малышку, я погладила ее пушистую шубку и улыбнулась — ну хоть в моем маленьком мире все было в порядке и на своих местах.

— Вырвалась из комнаты, — пробурчал Лат, и тут же выпрямившись, добавил: — Все необходимое для гала-ужина в вашей спальне.

Эти слова вернули меня на землю и я, оставив Лекси в ее комнате, пошла готовиться к этому непростому для меня вечеру. Пока я распаковывала шелковые коробки, в холле послышались шаги — вернулся хозяин резиденции и ушел к себе, так и не заглянув в мою спальню.

Я стояла перед зеркалом и, внимательно рассматривая наряд, подобранный стилистом, с трудом узнавала себя. Сказать, что это было вечернее платье, значит не сказать ничего. Оно идеально облегало мою фигуру, было достаточно простого фасона, но ткань… На непросвечивающем капроне телесного цвета были искусно вышиты руны из темно-красного шелка, создавая впечатление, будто по всему моему телу была выполнена роспись красочным узором. Аккуратно надевая платье, я беспокоилась, что отметины моего Дьявола на груди будут видны через тончайшую ткань, но мои опасения были излишни — вся моя кожа от шеи до пят была спрятана за тонким шелком, и даже мои руки вплоть до костяшек пальцев были прикрыты изысканным кровавым арабеском. Алек и правда проделал талантливую работу — подобрал мне закрытый наряд, но с острой ноткой. Платье словно дразнило "подсмотреть" и ошибочно создавало впечатление, будто через витиеватые руны можно было увидеть мое тело. Узоры красиво огибали мою грудь и стремились все выше к шее, где их схватывал воротник, сзади же — на "открытой спине" по позвоночнику вилась вверх очередная инкрустация из темно красного шелка. Низ платья, начиная от голени, струился свободно, завершая образ элегантным шлейфом.

Вечерний макияж оттенял черты лица, делая их более яркими и выразительными, а мои волосы, включая челку, были подняты вверх, что подчеркивало тонкую шею и открывало лоб. Локоны были уложены прядь к пряди в сложном арабеске, и казалось, будто они были гармоничной частью наряда, продолжая его узоры.

Рассматривая себя в зеркало, я не могла определиться: с одной стороны мне было дискомфортно — несмотря на то, что я вся была скрыта за шелковым узором, слишком "раздетой" я себя чувствовала, но с другой стороны мне нравился этот наряд — он подчеркивал мою женственность и раскрывал ту часть меня, которая была скрыта за детской угловатостью и незрелостью.

Но важнее всего для меня было другое — я очень хотела понравиться своему мужчине, хотела, чтобы он мной любовался, и этот наряд, определенно, мог мне в этом помочь. Я еще раз прошлась взглядом по своему силуэту и, оставшись довольной увиденным, слегка улыбнулась.

Надев шелковые темно-красные туфли от Chanel, я бросила взгляд на подол и отметила, что платье закрывало носки моих туфель, несмотря на пятидюймовую шпильку. Обхватив темно-красный шелковый клатч ледяными от волнения пальцами, я подошла к двери, но не решилась ее открыть — сердце замерло от тревоги перед неизвестным. "Харт, прекрати истерику", — тихо прошептала я и, сделав глубокий вдох, вышла из спальни. Контролируя каждый шаг, я медленно шла к гостиной, и чувствовала, что Ричард ждет меня там.

И я не ошиблась. Барретт стоял у окна в черном дорогом костюме и наблюдал за вечерним городом.

Увидев Ричарда в отблеске ночных огней, я затаила дыхание и остановилась, желая внимательнее рассмотреть своего мужчину. Черный был его цветом — он подчеркивал его мужскую стать. Одной рукой Ричард фиксировал бокал с виски, вторую небрежно держал в кармане брюк, и я чувствовала, что сейчас он был где-то далеко. Я мысленно поцеловала его шрам на голове и нежно "прошлась ладонями" по его широким плечам. "Интересно, о чем он думает?" — улыбнулась я, но не успела ничего предположить, как Барретт обернулся.

Не решаясь нарушить молчаливый ход его мыслей, я так и осталась стоять у арки, но он, будто прочитав мое желание подойти к нему, едва заметно кивнул. Улыбнувшись этому немому пониманию, я сделала осторожный шаг вперед. Пока я приближалась к своему мужчине, он молча изучал меня, а я пыталась понять — понравился ли ему наряд, прическа, и весь мой новый образ, такой необычный и особенный для меня. Подойдя вплотную, я инстинктивно прижалась к нему всем телом, и посмотрела на него снизу вверх — он не отстранился. Почувствовав его разрешение, я ласково потянулась к его лицу и прикоснулась губами к гладковыбритой щеке, ощущая аромат терпкого мужского парфюма. Я закрыла глаза, и мир для меня перестал существовать — здесь и сейчас я отчетливо чувствовала свою принадлежность этому мужчине.

Удар сердца. Еще удар… и эта невесомость в Его пространстве также быстро оборвалась, как и появилась — Барретт отстранился и, кинув взгляд на мою грудь, прошелся большим пальцем именно по тому месту, где должна была просвечивать отметина от его зубов. От неприятных ощущений я вздрогнула, но Ричард, проигнорировав мою реакцию, медленно развернул меня спиной и провел ладонью по моей якобы оголенной спине. По позвоночнику тут же прошел импульс тока, заставляя мое сердце работать активнее. Внезапно он тихо произнес "открой рот" и приблизил свой бокал с виски к моему лицу.

— Ты хочешь, чтобы я выпила? — резко вскинула я взгляд на него, но он, не ответив, лишь ближе поднес спиртное к моим губам.

"Вероятно, хочет снять мое напряжение и нервозность перед вечером", — предположила я и была совсем не против этих мер. Я приоткрыла рот и Барретт осторожно, чтобы я не пролила виски на платье, наклонил хрустальный стакан.

Я сделала большой глоток, мое горло обжег крепкий алкоголь, и я закашлялась в руку Ричарда. По венам побежал огонь, щеки заполыхали, но я почувствовала, что моя напряженность начала спадать, и облегченно выдохнула.

— На вечере ты пьешь только сок и воду, — коротко произнес он и, положив ладонь на мою поясницу, повел меня к выходу, где нас ожидали Джино с Макартуром, также одетые с иголочки.

Сидя в машине, я наблюдала, как Ричард, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза и погрузился в свои мысли — вид у него был сосредоточенный и немного уставший. Я опустила руку на его большую ладонь, и он, приподняв веки, посмотрел на меня.

— Устал? — тихо спросила я, но мой вопрос остался без ответа.

Внезапно Барретт запустил руку в пиджак и достал из кармана темно-красную кожаную коробочку с золотым тиснением "Cartier", в которой оказался перстень с огромным рубином овальной формы, окантованным крупными бриллиантами. Даже я, не разбиравшаяся в драгоценностях, могла с уверенностью сказать, что кольцо стоило целое состояние.

— Руку, — тихо произнес он, но я инстинктивно отдернула ладонь.

— Я не хочу его надевать. Вдруг оно соскользнет, и я его потеряю…

Он проигнорировал мои слова и, молча взяв мою кисть, надел на средний палец кольцо, которое оказалось мне впору и идеально подходило к платью.

— Украшения обязательны? — нахмурилась я, чувствуя ощутимую тяжесть на пальце.

— Это показывает статус в обществе, — без сантиментов объяснил Барретт. — Обозначение уровня материального достатка.

Я кивнула, понимая, что должна принять правила игры общества, с которым мне предстояло познакомиться, и более не жаловалась.

Отвернувшись к окну, я рассматривала вечерние огни мегаполиса, как внезапно мои брови поползли вверх — мы подъезжали не к причалу, как я предполагала, а к аэропорту.

— Мы куда-то летим? — удивленно спросила я, наблюдая, как мы, минуя пункт контроля, выруливали к ангарам, где нас ждал самолет.

Барретт промолчал и, как только наш кортеж остановился, вышел из машины. Открыв дверь с моей стороны, он, по обыкновению подхватив меня под мышки, вытащил из высокого джипа, и, только мои туфли коснулись асфальта, я повторила свой вопрос:

— Мы куда-то летим?

— В Диснейленд со смертной казнью, — скривил уголок рта Барретт и, надавив на мою поясницу, повел к трапу, отдавая тихие распоряжения тайскому персоналу.

— А где этот Диснейленд находится? — спросила я, размещаясь в кресле напротив Ричарда.

— Так называют Сингапур.

— Лат просто сказал, что мы едем на яхтенную вечеринку… Планы поменялись? — предположила я.

— Яхта стоит там на якоре, — коротко пояснил он.

— Почему Сингапур называют Диснейлендом со смертной казнью? — не унималась я, успев завладеть вниманием Ричарда.

— Из-за авторитарной политики и жесткой стратегии премьера Ли Куан Ю, — пояснил Барретт.

Я хотела поподробнее расспросить, как именно велась эта политика, но Барретт остановил меня взглядом и я поняла, что моя аудиенция окончена.

Пока мы летели, Барретт не переставал говорил по телефону, иногда переключаясь на тайский, а у меня была возможность еще раз прокрутить в голове всю ту информацию, которую я получила от Алека.

Наконец самолет пошел на посадку, но, как оказалось, это был не последний сюрприз на сегодня — сойдя с трапа, я искала глазами джип, который нас доставит к причалу, но невдалеке вместо автомобиля нас ждал огромный черный вертолет обтекаемой формы, похожий на хищного кондора. Чувствуя тяжелую ладонь на своей пояснице, я быстро перебирала каблуками, стараясь не сбиваться с темпа Барретта, и хвала небесам, винт вертолета был неподвижен, иначе моей прическе, на которую Алек потратил больше часа, пришел бы конец.

Мы рассекали ночное пространство неба, которое сливалось на горизонте с темной водой и, если бы не шум двигателя, ощутимый даже через звукопоглощающие наушники, могло показаться, что мы дрейфуем в воздушной невесомости между небом и землей. Позади виднелся край неровного берега, усыпанный ночными огнями, отражавшимися на глянцевой поверхности моря, а впереди была неизвестность — пугающая и волнующая. От волнения мои ладони опять заледенели, а сердце забилось с такой силой, что, казалось, его можно было услышать даже в этом вертолетном рёве. Сделав глубокий вдох, я приказала себе успокоиться, и чтобы отвлечься, продолжила внимательно рассматривать синюю бесконечность через окно. Внезапно вдалеке я увидела яркие огни, похожие на космическое лазерное шоу, а уже через минуту я наблюдала, как мы подлетаем к шикарному черному лайнеру больше трехсот футов в длину. Судно было настолько огромное, что скорее напоминало косатку, которая решила немного отдохнуть на волнах, вынырнув из своих глубинных владений. От Косатки в разные стороны расходились яркие неоновые лучи такой мощности, что с неба можно было увидеть, как они пронзают толщу океана на многие километры, освещая тайны морские. Это было воистину фантастическое зрелище. Теперь я понимала, почему Алек усмехнулся, когда я заговорила о яхте на Пхукете. По сравнению с этим огромный лайнером та маленькая яхточка скорее напоминала катерок.

— Это не яхта, а произведение искусства! — обернувшись к Ричарду, выпалила я в микрофон наушников.

Барретт на это ничего не ответил, но я почувствовала как в его стальных глазах блеснула эмоция профессионала.

— У нее есть название? — склонив голову на бок, любовалась я Красавицей-Косаткой.

— "Violator", — коротко ответил Барретт, и я повернула голову в его сторону.

Название лайнера, его творения, в какой-то степени отображало суть моего мужчины. Барретт всегда был Нарушителем социальных норм, которые он ломал под себя, а также был моим личным Агрессором.

— Верное название, — кивнула я и вновь повернула голову к иллюминатору.

Посмотрев вниз, теперь я поняла, как мы приземлимся: на верхней палубе красовалось большое кольцо в подсветке с буквой Н, которое, определенно, было местом для вертолета.

Пока мы заходили на посадку и кружили над глянцевой спиной Красавицы-Косатки, у меня была возможность рассмотреть все вокруг. По обе стороны этого черного многопалубного гиганта вдалеке качались на волнах белые яхты поменьше — как я поняла, это был своеобразный паркинг гостей вечера. Сам же "Нарушитель" был похож в тот момент на эпицентр взрывающегося света: лазерное шоу освещало километры океана, погружаясь глубоко вниз, и выводило на ночном небе сложные футуристические узоры, взмывая высоко вверх.

Продолжая осмотр темных глянцевых боков Косатки, я наконец увидела светящиееся в подсветке имя яхты "Violator 2", а также встроенный спасательный катер, на котором также печатными буквами было выведено название.

— Куда делся первый "Нарушитель"? — усмехнулась я, пряча свое волнение за шуткой.

— В Штатах, — невозмутимо кивнул Барретт.

Я хотела спросить, зачем ему две гигантских яхты, но поняла, что это был глупый вопрос: Барретт занимался судостроением, и скорее всего, "Нарушители" были его визитной карточкой, как он сказал ранее — признаком, по которому оценивали его бизнес и принимали его всерьез.

Наконец, Хищница позволила нам опуститься на свою широкую спину, и салон погрузился в полную тишину. Пока останавливались лопасти вертолета, я ощущала, что меня накрывает новой волной тревоги перед неизвестностью, и как только мои ступни коснулись поблескивающей спины Косатки, сердце застучало о ребра.

Мы зашли в просторный, сверкающий роскошью лифт, ведущий в самое чрево Хищницы, и я, чувствуя тремор, инстинктивно прильнула к Ричарду, сжимая холодными пальцами его предплечье. Но как только я ощутила жесткое надежное плечо своего мужчины, мое сердце тут же начало замедлять свой лихорадочный темп, и меня постепенно начало отпускать. Это было странное чувство — словно Ричард накрыл меня энергетикой своей уверенности, и я попала в его личный защитный круг, который создавал некую иллюзию спокойствия. Глянцевый створки лифта медленно разъехались в стороны, и я вместе с Барреттом сделала уверенный шаг вперед, в самое сердце Хищницы-Косатки.