Девочка. Книга вторая

Глава 3

Ричард не шевелился, не подавал никаких признаков жизни. Я не знала, что с ним, убит он или ранен. Я ощущала себя так, будто была похоронена на этой безлюдной пустынной дороге среди обломков раскуроченной техники и изуродованных взрывами трупов, придавлена его безжизненным телом, словно надгробной каменной плитой.

Вдалеке я услышала два выстрела, которые вернули меня в ужасную реальность, и в мгновение я осознала, что мы лежим на открытом пространстве под прицелом в прямом смысле слова, и в каждую секунду может прилететь пуля, которая станет фатальной. Была только одна надежда, которая ростком пробивалась сквозь толщу страха и паники — его слова "я им нужен живым". Как только мой разум начал понимать, что я натворила, на мгновение весь мир перевернулся и потемнел. Но предаваться отчаянию и проклинать себя за свою глупость всю оставшуюся жизнь я буду позже… все позже… Нужно было оттащить нас в укрытие. Я пошевелилась, но почувствовала острую боль в колене — вероятно, когда я падала, ушибла ногу, к тому же Ричард был очень тяжелым — моя грудная клетка была расплющена под тяжестью его тела. Я понимала, что могу вылезти из-под Ричарда и, несмотря на ушибленную ногу, переместиться к обломкам дымящегося джипа и спрятаться от пуль в темноте, но я не могла бросить его. "Живой он или мертвый — только вместе и никак иначе", — проговорила я и попыталась пошевелиться.

Внезапно я почувствовала, что мы не одни. Кто-то приближался. Из-за плеча Ричарда мне был виден лишь небольшой участок дороги и темнота. Я никого не слышала и не видела, просто знала, интуитивно чувствовала, что кто-то очень быстро приближается, и замерла, затаив дыханье.

Раздалось тихое звяканье, глухой удар о землю и быстро приближающиеся шаги. Каждый шаг отзывался у меня в груди гулким эхом с леденящим ужасом: "кто это — друг или враг?" Я лежала щекой на шершавом асфальте, мои мокрые волосы, облепившие лицо, служили мне хорошей ширмой. Я перестала дышать и прикрыла веки, но не до конца, чтобы видеть происходящее. Человек подошел совсем близко, и в поле моего зрения попали его армейские ботинки на шнуровке. Он наклонился над Ричардом, и я увидела ствол оружия, которое он придерживал рукой. Через мгновенье я почувствовала его холодную ладонь на своей шее, и мое сердце ухнуло вниз от страха, а по позвоночнику прошел ледяной озноб от прикосновения чужих пальцев. "Если это враг, сейчас он приставит дуло к моему затылку и выстрелит — свидетели им не нужны", — с ужасом подумала я. Казалось, мое сердце перестало биться, и за эту секунду вся моя жизнь пронеслась у меня перед глазами. Мое счастливое детство, я совсем еще маленькая в розовом платье и панамке бегу по берегу моря к родителям и рыдаю, испугавшись медузы, которую выбросило на теплый песок. Улыбающаяся мама на каталке скорой помощи вся в крови; отец, плачущий на ее похоронах, а потом, уже гораздо позже, в палате интенсивной терапии после инфаркта; окончание школы и поступление в университет; Ричард, грозно смотрящий на меня своим тигриным взглядом, сжимающий меня в тисках своих объятий; подруги, одевающие меня на вечеринку и весело щебечущие вокруг меня; Эльза, расчесывающая мои волосы, гладящая меня по голове со словами "моя хорошая"; доктор Митчелл, меряющий мне пульс и по дружески пожимающий мою ладонь; Дуглас, с кровью на губах, говорящий "жди подмоги"; и опять Ричард, лежащий без движения в бликах фиолетового грома. Я зажмурилась и мысленно прошептала: "Ричард, прости меня…" Но ничего не происходило, вместо этого я услышала гул мотора где-то вдалеке и обрадовалась — проезжавшая мимо машина другу помощь, а врага она спугнет. Но человек и не думал уходить. Может быть, это все же свои? Пока я обдумывала, как мне поступить, — показать, что я в сознании, или продолжать пребывать в обмороке, меня ослепило фарами.

Мужчина в армейских ботинках, не обратив внимание на гул двигателя, включил фонарь и, насколько я могла понять, сперва осмотрел голову Ричарда, а затем начал ощупывать всю его фигуру. Я надеялась, что Ричард хотя бы пошевелится, но он так и лежал, не реагируя на осмотр. Через полуоткрытые веки я увидела, как массивные колеса двух черных джипов с визжащим звуком затормозили рядом с нами, оставляя на мокром асфальте темные полосы и уходя из моего поля зрения. Послышался звук хлопающих дверей и через пару секунд я увидела три… нет, четыре пары светлых армейских ботинок. Мужчина в черных армейских ботинках нисколько не обеспокоился. Значит, они все вместе.

— Что с ним? — послышался тихий голос одного из парней, и он присел на корточки рядом с Барреттом.

— Касательное головы, — осипшим голосом ответил мужчина, который пришел пешком.

ГОЛОВЫ?! ЭТО ОЧЕНЬ ПЛОХО! ГОСПОДИ, ХОТЬ БЫ ОН БЫЛ ЖИВ!

— Кость задета? — спросил парень, присевший рядом с Барреттом.

— Осколки не прощупываются…

— Это еще ничего не значит, — сказал еще один мужчина, — может быть трещина.

"Трещина… Трещина… Трещина…" — стучало у меня в голове.

— Блядь, и вся бригада в фарш, — услышала я еще один голос рядом с раскуроченным джипом.

— А она? — спросил присевший и прикоснулся к моему затылку.

— Пульс есть, — ответил мужчина в черных ботинках.

— Волосы в крови, — констатировал парень.

— Это может быть кровь Барретта.

Я лежала на животе и не шевелилась, пытаясь по обрывкам фраз и действиям этих людей определить: свои это или чужие? Преодолевая шок и страх за жизнь Ричарда, я пыталась рассуждать. Судя по их реакции на происходящее, это были свои. Голоса их были серьезными, обеспокоенными, угрюмыми, и это было нормально — радоваться тут было нечему. Надо все же показать им, что я в сознании и сказать, что у джипа еще лежит раненый Дуглас. И Ричарда, и Дугласа нужно срочно везти в больницу! Я уже хотела пошевелиться, как услышала:

— Их надо везти к Эфенди, — это сказал человек, сидевший рядом со мной на корточках, убирая руку от моего затылка.

Зачем нас везти к какому-то Эфенди!? Нас нужно везти в больницу! И сердце от испуга застучало о ребра. "Прекрати панику, Харт! — приказала я себе. — Ты все еще жива, и Ричард, надеюсь, тоже. И нас вместе куда-то собираются везти".

Я вцепилась в местоимение "ИХ", как утопающий за соломинку, и попыталась успокоиться.

— На счет три, — сказал один из мужчин, и через несколько секунд массивную фигуру Ричарда приподняли за плечи и ноги, лишая меня тепла.

Пока Ричарда снимали с моего тела, мужчина в черных армейских ботинках спросил:

— Ты вызвал эвакуаторы?

— Да, скоро будут, — быстрым натужным голосом ответил один из парней, переносивших Ричарда в машину.

— Хорошо… Меня предупредили, что копы уже едут, их конечно притормозят, но нужно успеть все зачистить до их приезда.

После этих слов я похолодела от ужаса. Если бы это были свои, они бы не боялись полиции и не производили зачистки, что бы это не значило, до их приезда. Поэтому, приняв окончательное решение после слов об эвакуаторе, я полностью закрыла глаза и притворилась пребывающей в глубоком обмороке.

Как только с меня сняли Ричарда, к моим плечам прикоснулись мужские ладони.

— Джино, я сам ей займусь, проверь Гелик, — приказал мужчина в черных армейских ботинках.

Джино что-то неразборчиво ответил, и я услышала шаги, удаляющиеся в направлении нашего джипа.

Я даже не знала, радоваться тому, что Дугласа сейчас найдут, или огорчаться.

Ко мне аккуратно прикоснулись и начали прощупывать затылок и голову. Затем меня осторожно перевернули на спину, и капли дождя тут же потекли на мое грязное лицо, все в ссадинах от падения, смывая с моих щек и губ кровь Ричарда. Мужчина убрал жесткой ладонью с моей левой скулы налипшие волосы и еще раз проверил пульс на горле, безошибочно найдя сонную артерию. Прощупав мою фигуру и убедившись, что повреждений на мне нет, он несильно похлопал меня по щекам, вероятно желая привести в чувство, но я решила до конца пребывать в обмороке — может быть, тогда я узнаю, куда нас везут и кто эти люди. Если это враги, при мне, находящейся в сознании, они будут молчать.

Тем временем мужчина подхватил меня на руки, и я почувствовала ноющую боль ушибленного колена. Мне было сложно ориентироваться с закрытыми глазами, но, судя по тихим голосам, доносящимся от джипа, куда унесли Ричарда, меня несли в ту же сторону — вероятно в соседний внедорожник. Я не ошиблась. Пока меня укладывали на заднее сиденье, на водительское место кто-то сел, захлопнув за собой дверь.

— Она в порядке? — послышался очередной незнакомый мужской голос с водительского сидения.

— Да, — сказал принесший меня мужчина. — Плед есть?

— Откуда.

— Ее надо накрыть.

— Щас поищу, кажется, у Джино в машине есть.

— Включи задний обогрев, — сказал мужчина недовольным тоном, — никуда от нее не отходи, отвечаешь за нее головой, — и захлопнул за мной дверь.

Машина завелась, и уже через несколько секунд я почувствовала, как сиденье нагревается, и на меня дует теплый воздух. Задняя дверь вновь распахнулась, впуская холодный воздух в салон, и меня накрыли тонким мягким покрывалом. Теплее не стало, но я по крайней мере могла укрыться в складках тонкой материи.

Между тем к обочине, со стороны моря, подъехали еще несколько машин, я не могла видеть сколько именно, потому что так и не открывала глаза в присутствии водителя, который мог следить за мной, но мне показалось, что был гул от двух двигателей. Послышался звук хлопающих дверей и следом — мужские голоса, но что они говорили, я разобрать не могла. Лежа в теплом салоне я мало что могла услышать, но все же различила, что мужчина в черных армейских ботинках громко назвал имя Джино, которому было приказано ранее идти к джипу.

Они нашли раненого Дугласа и, вероятно, тоже сейчас заберут к этому Эфенди. Кто же это такой…? "Эфенди" — это повелитель и господин, титул в странах Востока. Еще уважаемый человек. Но также я помню по истории стран Азии и Африки, что "Эфенди" — это какое-то высокое воинское звание в Османской империи. Может быть, это военный?

Через минуту машина, где лежал Ричард, завелась и с пробуксовкой стартовала с места. Вслед за ней вжикнул мотор еще одного джипа со стороны моря и, разворачиваясь, последовал за первым автомобилем. "Вероятно, это машина с Дугласом", — сделала я выводы и вновь напряглась, чувствуя, что осталась совсем одна, без своих.

Передняя пассажирская дверь хлопнула, и незнакомый голос тихо скомандовал водителю:

— Поехали. Мы и так уже опаздываем.

— Папа остался?

— Он с Дьяволом.

Папой, вероятно, они все называли мужчину в черных армейских ботинках. Господи, а Дьявол кто такой?

Мотор загудел с характерным звуком, и джип, взвизгнув шинами, резко взял старт с места. Единственное, на что у меня оставалась надежда, — и меня, и Ричарда везли в одном направлении — к Эфенди, кто бы это ни был.

Внезапно я услышала секундный бип клаксона нашего автомобиля и встречный такой же короткий ему:

— Эвакуаторы… Красавы, быстро сработали — не прошло и пяти минут.

— Блядь, там работы непочатый край. Успеют все зачистить до приезда копов?

— Успеют, Папа им в нагрузку Ди-Джея выделил — он шустрый.

— А я думал, он его на дорогу поставил.

— Нет, дорогу перекрыли Слон и Бруно.

— Слон не умеет общаться с людьми.

— А ему это и не надо. Люди, видя его, сами разворачиваются в объезд.

— Верняк, — подтвердил водитель.

Значит дорога перекрыта, и, вероятно, поэтому за тот короткий промежуток времени, пока шла эта бойня, по дороге не проехало ни единой машины. "Все зачистить до приезда копов", — крутились слова в моей голове. Действительно, почему на шум выстрелов не приехала полиция? Где мы вообще находимся? Определенно, где-то за городом. Мы ехали достаточно долго, прежде чем нас взорвали… И это не жилой район, иначе бы кто-то уже давно вызвал бы полицию… Хотя, полицию уже кто-то вызвал. Выстрелы были слышны далеко. Я судорожно пыталась восстановить в памяти картину с противоположной от моря стороны. Но ничего, кроме темноты, я не вспомнила. Барретт вырубил все придорожные фонари, но и они бы мне не помогли разглядеть местность, так как освещали только дорогу. Знаю одно, если бы это был жилой массив, то в вечернее время все было бы залито светом. Черт, я все-таки еще очень плохо знаю Сиэтл, тем более его пригород.

Некоторое время мужчины молчали, и я слышала только шум дождя. Лежа на заднем сидении машины, в мокром разорванном сарафане, я поняла, насколько замерзла. Не помогал ни плед, ни подогрев, ни ставший уже горячим воздух. Меня бил озноб, то ли от холода, то ли от страха за жизнь Ричарда, Дугласа и свою, а скорее всего, от того и другого одновременно.

— Одеяло, вижу, у тебя веселенькой расцветки, — усмехнулся мужчина, вероятно, рассматривая меня, и я затаила дыхание, опасаясь, что они заметят мое состояние.

— Это не мое, а Джино. Папа наехал. Найди, блядь, ему плед. А откуда. Мы не на пикник с девочками собирались, — мрачно и, словно оправдываясь, отозвался водитель.

Может быть, это все-таки свои? Как бы хотелось в это верить… Бандитам-то какая разница, замерзла я или нет. Их отношение мне показалось уважительным. Ричарда отнесли сразу же в джип. Меня никто не обижал, уложили в машину и укрыли пледом.

Но свои бы не избегали полиции и не делали бы зачистку, как выразились сами боевики, до приезда копов. Свои бы отвезли нас сразу же в больницу. И свои бы не перекрывали дорогу от посторонних. И все эти устрашающие клички — Дьявол, Эфенди — наводили на меня панику, хотя куда уж больше паниковать…

— Зет на связи, — услышала я голос мужчины с переднего сидения, вероятно, он разговаривал по сотовому или рации. — Удав, ты закончил? — мужчина замолчал, слушая собеседника на том конце, а потом ответил: — Ублюдок оказался крепче, чем мы думали… Нет…

О ком он сейчас говорит? Кого он назвал ублюдком? Ричарда? Он оказался крепче и выжил? Значит он все-таки жив, и нас всех везут на какую-то базу к некому Эфенди?

— Что наш Джуба сказал? — это был голос водителя.

— Ничего нового, — недовольно ответил мужчина. — Ребята уже на базе. Удав решил взять инициативу в свои руки, не дожидаясь Папы.

— С чего это?

— Разозлился маленько.

— Пиздец… щас вся база накроется, — угрюмо констатировал водитель.

— Зато толк будет… — резюмировал мужчина, которого, вероятно, звали Зет.

Человек по имени Удав, который собирался разнести базу в порыве гнева, надежды, что это свои, тоже не вселял…

— Цейс отработал знатно, и мух отпугнул, и оставил, что поесть… — продолжил водитель.

— Да, не зря свой хлеб ест, — согласился собеседник.

— А кто был в Нью-Йорке? — внезапно спросил водитель, меняя тему разговора, и я вся превратилась в слух, затаив дыхание. Может быть, они имели в виду покушение на Ричарда в Нью-Йорке?

— Братья Красински.

— Топорно сработали.

— Поэтому и живы остались.

— Ненадолго… — серьезно ответил водитель, и в салоне опять повисла тишина, возвращая меня к и без того мрачным мыслям.

Интуиция мне подсказывала, что они говорили именно о покушения в Нью-Йорке. Некие братья Красински покушались на Ричарда, и операция им не удалась… И я в очередной раз убедилась, что это не свои — это враги. Но в таком случае, они должны были действовать гораздо грубее. Безусловно я мало знала о поведении террористов или бандитов в реальности, и все мои знания упирались в популярные боевики, которые я иногда смотрела с отцом или одноклассниками при групповых походах в кино, но мне казалось, враги должны были вести себя иначе с заложниками. Меня бы связали, определенно, завязали бы глаза или накинули мешок на голову, чтобы меньше видела, в случае, если я очнусь от обморока, бросили бы в багажник, да и с Ричардом бы так не церемонились — его несли три человека. Враги бы отволокли за подмышки и тоже бросили в багажник. Может быть, это не друзья и не враги, а какая-то третья сторона? И они преследуют свои цели? Может быть, поэтому с нами и поступают по-человечески, без излишней грубости.

Я украдкой вздохнула, и сердце опять заныло от неизвестности, что с Ричардом.

Если бы он… погиб, — с трудом проговорила я про себя это слово — то мужчина в черных ботинках сразу бы это обозначил. И если бы это было фатально, другой мужчина не уточнял бы, задета ли кость. Я немного успокоилась, вцепившись в эти слова, как в спасательный круг… Но стоявший рядом сказал, что это еще ничего не значит… Я сжала зубы, чтобы не расплакаться. "Это еще ничего не значит", — бились в моих висках эти пять слов и вселяли тревогу и тихую панику.

— А где еще была засада? — внезапно услышала я голос водителя и замерла.

— По пятерке. В зоне густого леса по обочине. Там бы их стопудово взяли. Планировалось стопорнуть грузовиком на дороге.

"Пятерка" — это пятая трасса. Если они знали о засаде на пятом шоссе — значит это точно не свои! И мое сердце опять громко застучало о ребра.

Тем временем Зет продолжил:

— Знали, что два Барреттовских Хаммера с сопровождением пустыми проехали…

И я задумалась от новой информации — за мной приехал не Хаммер, на котором привык разъезжать Барретт, а совсем другие машины — два безликих бронированных джипа.

— Сработано было чисто… — продолжал тем временем Зет.

— А с вертушкой что? — внезапно спросил водитель.

— Там вообще все просто. И без Джубы обошлись бы. Блядь, устроили бы фейерверк в небе на пол-Сиэтла не хуже, чем на День Независимости. Да и падать гораздо неприятнее. Парашютиста или мешок любой тормоз снимет. Тут не нужно быть Крисом Кайлом.

Вертушка? Это они, вероятно, вертолет имели в виду. И как должен был снять тормоз парашютиста? И зачем парашютисту мешок? Господи, а Крис Кайл кто такой?

— Астронавт предлагал еще по воде прокатиться, — сказал водитель.

— Ага… оно и видно, что Астронавт и в военно-морском деле не разбирается, — отверг прогулку по воде мужчина недовольным тоном. — Там вообще проще простого…

Пока я пыталась анализировать полученные меной крохи информации, мужчина опять заговорил по рации или сотовому.

— Удав, база еще цела? — Зет долго выслушивал ответ, и внезапно продолжил: — Блядь, сука… Ладно, до связи…

— Что с базой? — спросил водитель.

— Цела… — иронично ответил Зет.

— Что Удав говорит?

— Говорит: "С девицей на руках мороки было бы гораздо меньше".

— Не думаю, — скептически парировал водитель.

— Барретт был бы посговорчивей, если бы ее забрали из "Стелса".

ГОСПОДИ, ЭТО ЖЕ ОНИ ОБО МНЕ ГОВОРЯТ! О том моем выходе в "Стелс", когда за нами заехал Райан. И я уверена, что Итан и был тем врагом, который должен был забрать меня!

— Серьезное заявление… — хмыкнул водитель. — Его бабами не возьмешь, у него их дивизия.

— Дивизия — не дивизия, а резон был… — щелкнув языком, сказал мужчина, — никого раньше он на руках не таскал и в гости в скромные квартирки не захаживал…

В салоне повисла секундная тишина после чего послышался голос водителя.

— Ну, да… — ухмыльнулся он. — Зрелище, наверное, было еще то. Блядь, хотел бы я увидеть собственными глазами, как Барретт на улице девиц на руках носит.

Я нахмурилась, не понимая о чем они, и уже решила, что разговор идет совсем не обо мне, но тут вспомнила, как в Нью-Йорке, когда мы шли к парковке в дождь, он подхватил меня на руки и быстро донес до здания. И насчет квартиры все сходилось: Ричард пошел проверять, не влез ли в квартиру посторонний, пока она была открыта после отъезда Джули в ветеринарку.

— Джуба был красноречив… — между тем продолжал Зет. — Сказал, что после того, как Барретту прислали бы бандеролью пару отрезанных пальчиков и ушко его принцесски, которую он носит на руках, а также видео, где ее имеют в групповухе, а потом ломают конечности, посмотрел бы он, как бы Барретт заговорил.

От этих слов меня сковало липким ужасом, в голове зашумело, и к горлу подкатила тошнота. Я тихо сглотнула горькую, с привкусом металла, слюну, опасаясь, что меня сейчас вырвет.

Внезапно в салоне раздалась трель сотового, и Зет ответил на звонок.

— Нет еще… мы базу пробивали… понял… хорошо… — и судя по всему разговор завершился.

— Едем по намеченному маршруту? — внезапно спросил водитель серьезным тоном, и мне он совсем не понравился.

— Да, гони быстрее, а то еще на хвост сядут…

Машина загудела интенсивнее, и я пыталась утихомирить стук своего сердца, отдающийся у меня в ушах. Казалось, что его слышно во всем салоне, несмотря на шум двигателя и дождь за окном. "Харт! Прекрати панику! Ты найдешь выход из положения!" — приказала я себе, но руки тряслись, и горло сдавило болевым спазмом. Чтобы избавиться от этого гнетущего страха, я заставила себя думать в другом направлении. Значит за Ричардом следили с самого Нью-Йорка и, видя некие отличия в его поведении, сделали ставку именно на меня.

Внезапно машина плавно начала снижать скорость, и мне показалось, будто мы куда-то заезжаем.

Сердце заколотилось о ребра с бешеной частотой, я сжала кулаки, но постаралась унять панику и внимательно вслушивалась в происходящее.

Мы еще некоторое время медленно ехали в гробовой тишине, и лишь дождь, который барабанил по крыше машины, говорил о том, что мы все еще едем по улице.

Наконец мы остановились, окно водителя поехало вниз, запуская холодный воздух в салон, что-то пискнуло, и машина, не спеша, тронулась вперед. Может быть, это шлагбаум, как на платных автостоянках? Я думала, что мы достигли пункта назначения, но на этом наша поездка не закончилась — мы медленно продолжили путь, с открытым окном со стороны водителя. Машина вновь затормозила, послышался тоновый набор кнопок, вероятно кода, и голос, словно из домофона:

— Проезжайте.

Мерно загудели открывающиеся ворота, мы, въехали на территорию и опять остановились.

— Привет, — поздоровался с кем-то водитель.

— Опаздываете, — недовольно ответили из "домофона".

Судя по звуку, мы ждали, пока откроются еще одни ворота, по всей видимости, в гараж.

— Ехали осторожно, — ответил недовольно Зет, и мы тронулись, медленно заезжая куда-то вниз, вероятно, на подземную парковку. Чтобы в очередной раз не впасть в панику, я отметила, что пока мы держали путь с места покушения, мужчины были немного расслаблены, разговаривали между собой и делились своим мнением. Но как только раздался звонок сотового их настроение изменилось — они были собраны и молчаливы.

Наконец машина остановилась; от страха перед неизвестностью я зажмурила глаза и затаила дыхание, мои ногти больно впивались в ладонь, и мне казалось, что костяшки вот-вот захрустят — с такой силой я сжимала кулаки.

Двери джипа с моей стороны открылись, и на меня повеяло прохладой подземной парковки.

— Долго вы ехали, — услышала я до боли знакомый голос и вся похолодела от ужаса, пока меня, обхватив за щиколотки, вытаскивали из машины.

Это был Итан.