Девочка. Книга вторая

Глава 6

Эльза молчала, а я внимательно изучала ее глаза и отражавшуюся в них тревогу.

Я уже встречала раньше такое выражение лица. И я вспомнила, где и при каких обстоятельствах видела подобный взгляд. Так смотрела на меня хирург, когда говорила нам с отцом, что мамы не стало. Я запомнила выражение этих глаз на всю оставшуюся жизнь. Я запомнила каждую черточку на ее лице, и меня словно откинуло на одиннадцать лет назад в тот холодный неуютный зал ожидания, когда вышла женщина, накинувшая на себя чистый халат, но забывшая снять хирургическую маску, — она висела на ее шее, и на голубоватом материале виднелась крошечная капля крови, маминой крови. Я смотрела на Эльзу, но видела ту, другую женщину.

— Что с Ричардом? — прошептала я.

Сердце замерло… нет… оно остановилось… На уши давила ватная тишина, глаза словно жгло горячим воздухом, во рту было сухо, будто я прожила несколько дней в пустыне. Я сглотнула, но облегчения мне это не принесло, язык словно прирос к нёбу, не давая произнести ни слова.

— Субдуральная гематома, проведена операция по ее удалению, но Ричард находится в коме, — на одном выдохе проговорила всю фразу Эльза, пытаясь сделать свой тон мягче. — Сожалею, милая. Он в реанимации и может пробыть в таком состоянии…

— Нет-нет-нет, — замотала я головой, отодвигаясь и закрывая уши руками.

Я осознавала, что такое черепно-мозговая травма, гематома, кома и палата реанимации — Ричард находился на пороге смерти. Я больно сжимала уши ладонями, не желая ни видеть, ни слышать продолжения этого приговора, не желая верить в реальность происходящего. Я зажмурила глаза и хотела только одного — проснуться, вернуться в ту действительность, где с Ричардом все было в порядке. Лучше бы я попала в руки к террористам или утонула при взрыве яхты, но лишь бы он был жив и здоров! Мне казалось, что смерть мамы был самым тяжелым моментом в моей жизни. Но нет, сейчас было так же больно, от неизвестности, от осознания собственной вины за случившееся, от того, что я вновь теряю того, кого люблю. Мой мозг под воздействием новой информации стал опять воспроизводить картину происшедшего и прокручивать у меня ее перед глазами, словно живое кино: я снова очутилась на той дороге под дождем, слышала выстрелы, металлический лязг, чувствовала запах обгоревшего металла и плоти, видела Ричарда, лежащего без сознания в свете молнии, вспомнила мой рывок к нему, ощутила тяжесть его тела на себе, его кровь на своем лице, слова Эльзы "Ричард находится в коме"… и мою грудь сдавило, голова стала свинцовой, перед глазами поплыли круги, в легких не хватало воздуха, и каждый вдох давался с болью, с реальной ощутимой физической болью, которая напоминала мне, что я в сознании, а не во сне. Я покрылась холодным липким потом, в ушах зашумело, я еще раз вздохнула, но боль в груди не давала сделать глубокий вдох, мне казалось, что я задыхаюсь, как в бассейне под водой.

— Сандерс, воды быстро, у нее шок, — услышала я, словно сквозь вату, требовательный голос Эльзы, и через секунду я почувствовала, как меня обхватили чьи-то руки и вливают в рот прохладную жидкость, а еще через полминуты у моего лица появилась прозрачная маска с балончиком.

Я глубоко вдохнула, и в мои легкие пошел чистый кислород.

— Дыши, Лили! Дыши! — жестко приказала миссис Хоуп, плотно прижимая маску к моему лицу. Я обхватила баллончик обеими руками и часто задышала. Голова стала воздушной, и через некоторое время я почувствовала облегчение. Наконец, когда я пришла в себя, Эльза протянула мне стакан и я с жадностью приникла к минералке, чувствуя, как прохладная жидкость побежала у меня по венам, а мозг начал быстро соображать, что конкретно я должна была делать. Я не собиралась здесь разлеживаться, пока он там находился между жизнью и смертью. Я знала, что я вытащу его оттуда! Я его не отдам! Он будет жить! Мне только нужно попасть к нему, быть с ним рядом!

— Мне нужно в реанимацию! — резко скользнула я к краю постели, не обращая внимание на головокружение.

— Это исключено, — услышала я спокойный, но настойчивый голос Сандерса. — Пока Барретт жив, вы по-прежнему являетесь предметом шантажа. Я отвечаю за вашу безопасность. База — самое надежное укрытие.

Я вцепилась в его фразу "надежное укрытие", и искра надежды тут же забилась в моих мыслях, позволяя думать в другом направлении.

— Значит, его перевезут сюда?!

— Лили, он подключен к целой системе аппаратов жизнеобеспечения. Ему необходима интенсивная терапия, а также строгий контроль уровня внутричерепного давления. Доктор Митчелл не видит смысла перевозить его на базу — это технически трудновыполнимо и опасно для жизни в его состоянии после операции.

— Больница под надежной охраной, — попытался меня успокоить Сандерс.

— Если больница под надежной охраной, значит и мне там ничего грозить не будет! — давила я своей логикой, повышая тон. — Почему вы меня сразу не отвезли к нему!?

— Потому что я знал, что вы в сознании, ваши показатели жизнедеятельности в норме, и, все, что у вас было — это стресс. Вы не нуждались в госпитализации. Все необходимое для улучшения вашего состояния вы получите на базе.

— Я не останусь здесь ни минуты, пока он…

— Я не буду рисковать своими людьми, чтобы исполнить ваш каприз, — не повышая тона, но жестко прервал меня Сандерс. — Неизвестно, что нас будет поджидать на пути в больницу. Я не могу гарантировать стопроцентной безопасности в дороге, а значит вы будете находится здесь, пока мы не устраним угрозу, — добавил он, желая прекратить всякие дебаты.

Я вспомнила подорванную машину сопровождения, запах обгоревшей плоти, кашеобразную на ощупь консистенцию мозгов на бронежилете Дугласа и опустила глаза. У этих людей была своя жизнь, их кто-то ждал, кто-то любил, у них были матери, которые даже не смогут их положить в гроб и поцеловать в лоб на прощание, отправляя их в последний путь. Сандерс был прав — я и вправду не имела права рисковать чужими жизнями, чтобы добраться до больницы. Я уже ослушалась один раз Ричарда, и мое желание помочь привело к трагедии. Слова Сандерса звучали жестко, по-военному, но они отрезвили меня, позволили увидеть, что я веду себя безответственно, под воздействием эмоций.

Эльза потянулась ко мне, чтобы обнять, но я отрицательно покачала головой и, отодвинувшись от нее, апатично опустилась на подушку, сворачиваясь в позу эмбриона — сейчас я не хотела слушать ни слов утешения, ни фраз сожаления, пусть и сказанных от души.

— Стивен, мне нужно осмотреть Лили и привести ее в порядок. Оставь нас, пожалуйста, — услышала я голос Эльзы. — Да… и распорядись, чтобы завтрак принесли.

— Я еще должна позвонить отцу и Джули! — тут же вскинула я на Сандерса внимательный взгляд, памятуя, что он обещал телефон утром.

Тот коротко кивнул, давая понять, что моя просьба будет выполнена, и как только за ним закрылась дверь, Эльза тихим голосом произнесла:

— Лили, давай-ка я тебя быстро осмотрю, а потом мы примем душ и проведем все необходимые процедуры.

Я апатично кивнула, и Эльза начала бережно снимать с меня грязную одежду.

— Ляг на живот, — услышала я ее тихий голос и пока Эльза прощупывала мой позвоночник, я вновь начала лихорадочно соображать, как увидеть Ричарда. Я могла добраться к нему в больницу, не рискуя чужими жизнями — сама. Мне только нужно было выйти с базы незамеченной, а для этого мне нужна была помощь кого-то из своих. Единственный человек, которого я знала, была Эльза.

— Так больно? — между тем продолжала она, прощупывая мой копчик, но мне уже было не до боли — в голове пульсировала идея фикс, которую я считала выполнимой.

Я отрицательно помотала головой и, развернувшись, внимательно посмотрела на миссис Хоуп, которая принялась осматривать мое колено и локоть.

— Эльза, я хочу его видеть, — тихо прошептала я, — я бы сама к нему добралась, не рискуя никем больше. Выпустите меня с базы.

— Нет, моя хорошая, об этом не может быть и речи, — ласково отказала миссис Хоуп, но тон ее был непреклонен.

— Я знаю, что это небезопасно, но я так же знаю, что если я буду рядом, если я буду за ним ухаживать, он… он… поправится, — умоляла я. — Никто так о нем не позаботится. Ведь я люблю его. Больше жизни люблю. Позвольте мне быть рядом с ним.

Она погладила меня по волосам и серьезно произнесла:

— Знаю, милая, что любовь способна на многое. Я не раз была свидетелем того, как она возвращает людей с того света. Но я первая не выпущу тебя — это небезопасно. Давай думать позитивно — ему станет лучше, и вы увидитесь.

— Чтобы ему стало лучше, я должна быть рядом! — давила я по новой, выставляя еще один аргумент. — Эльза, это я его подставила под пули из-за своей глупости. Мне нужно ему помочь. Мне нужно… я должна хотя бы попросить у него прощения.

— Когда ты придешь в себя, ты мне расскажешь, как все произошло, но, судя по отчету Сандерса, в каком положении он нашел вас на дороге, я приблизительно догадываюсь, — негромко произнесла Эльза, поправляя мои волосы.

— Значит вы меня понимаете! Я знаю, мне удастся его вытащить! — пыталась я в сотый раз убедить ее в своей правоте.

— Конечно, понимаю, моя хорошая, и все равно не отпущу, — не уступала Эльза.

— Тогда я сбегу отсюда, — зло произнесла я, не желая в очередной раз слушать о том, что это опасно — меня уже выворачивало наизнанку от этого слова. Я знала одно — я не отдам Ричарда смерти. Он выживет. Никто так не позаботится о нем так, как я!

Эльза обхватила ладонями мое лицо, и ласково, но с нажимом в голосе проговорила, словно внушая:

— Если ты не дорожишь собой, подумай об отце, подумай о тех людях, которые тебя любят. Что будет с ними, если с тобой что-то случится?

Я хотела ей возразить, но прикусила щеку, понимая, что Эльза права, как никогда права. Если со мной что-нибудь случится, отец этого не переживет. И я с моим безрассудством опять стану причиной трагедии, но теперь уже для отца. Понимая, что веду себя, как безответственный капризный ребенок, которому запретили сладкое, я бесшумно вздохнула и мне стало стыдно за свои последние слова.

— Простите меня, — уже совсем тихо произнесла я, опуская взгляд. — Я так хочу ему помочь, но не знаю как это сделать, чтобы не навредить еще больше. Из-за моей глупости он пострадал.

Эльза крепко обняла меня, а я не могла сдержать ком в горле и тихо расплакалась. Слезы впитывались в вязаную кофту Эльзы, я пыталась остановить начавшуюся истерику, но ничего не помогало.

— Ты ни в чем не виновата, — негромко успокаивала меня Эльза, прижимая к себе.

Я отрицательно покачала головой, не соглашаясь с ней.

— Я видела его… — проговорила я ей в плечо, глотая слезы, — он лежал за догорающим джипом… лицом вниз… мне показалось… он… он без сознания… я решила… он ранен, и ему нужна помощь… я… я побежала к нему… — пыталась я обрывками фраз рассказать о случившемся.

— Ты сделала то, что считала нужным сделать, — серьезно произнесла Эльза, отстранив меня от своего плеча. — В этой ситуации нет виновных. У каждого из вас была своя правда и свои мотивы поступить по-своему. Перестань себя винить.

Я опять представила, как Ричард лежит, подключенный к аппаратам жизнеобеспечения, представила возможные чудовищные последствия подобного ранения и отрицательно покачала головой, не соглашаясь с доводами Эльзы.

— Пошли принимать душ, — мягко потянула она меня с постели и я, апатично кивнув, последовала за ней.

Зайдя в ванную, я взглянула на свое отражение и ужаснулась. Из зазеркалья на меня смотрело тощее создание с впалыми щеками, синяками под глазами и воспаленным взглядом. Мое лицо было в разводах от крови и грязи, что придавало моему облику еще больше ужаса, словно я надела маску на Хэллоуин. Правая щека саднила, подбородок был разбит, губа опухла. Я автоматически облизнула губу и скривилась — сейчас, когда я видела последствия падения, эти движения причиняли боль.

Стоя под душем, я наблюдала, как теплая вода струится по моей коже, окрашивая ее в красноватый цвет, и смывает с моих волос кровь и запах Ричарда — напоминание о том, что произошло. Его кровь — единственное, что осталось у меня от него, и я не хотела, чтобы вода отнимала и это последнее. Я обняла руками собственные плечи и пыталась удержать эти розоватые струи воды на теле, словно прижимала его к груди и удерживала своего Дьявола рядом.

Эльза бережно разомкнула мои руки и начала меня мыть, помогая воде в ее нехитрой цели, — уничтожить любые напоминания о Ричарде. "Ты не должна быть рядом с ним", — били колоколом мамины слова в голове, и теперь я до конца осознала их смысл. Сейчас Ричард был на пороге смерти из-за меня и моей глупой никому не нужной любви. Я хотела защитить его своей любовью, а вышло наоборот — я практически убила его этим чувством.

Ричард был прав — он знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, что моя любовь рано или поздно, так или иначе приведет к беде.

Он был прав — нужно было выжечь, вытравить из меня это чувство, утопить меня в том бассейне, чтобы никто из нас не мучился. Так было бы лучше для всех.

А Эльза между тем аккуратно отмывала пряди моих длинных волос, осторожно намыливала меня и хмурилась, что-то проговаривая себе под нос. Я внимательно изучала ее уставшее лицо, темные круги под глазами, отмечая искреннее беспокойство и печаль во взгляде, и не могла понять, как у нее хватало сил и терпения еще и на меня, по сути постороннего ей человека.

- Спасибо, — тихо прошептала я, пока она вытирала меня пушистым чистым полотенцем. — Вы ко мне слишком добры…

Ничего не ответив, она лишь улыбнулась и поцеловала меня в лоб, а я вздохнула и поблагодарила Бога, что в этот сложный момент моей жизни Эльза была рядом.

Как оказалось, от всего этого кошмара я отделалась только лишь ссадинами, массой синяков и ушибом колена и локтя. Пока миссис Хоуп укладывала мои тщательно вымытые пряди, в комнате повисла тишина, а я, вспомнив наш разговор, внимательно посмотрела на медсестру.

— Эльза, вы обещали мне рассказать, кто такие Дьявол, Эфенди и Шмель, — спросила я, готовясь выслушать очередную страшную новость.

Но Эльза, как ни странно, улыбнулась и ответила:

— Дьяволом ребята иногда зовут Ричарда.

И я кивнула — это походило на правду: если я его называю Дьяволом, то и другие видели в нем эту ипостась.

— Эфенди — это доктор Митчелл, — продолжила миссис Хоуп, и я отметила, что Итан говорил то же самое.

— Почему Эфенди? — никак не вязался у меня образ доктора Митчелла с клише из моего сна.

— Генри получил это имя еще в Афганистане. Мы тогда работали на Баграмской авиабазе в госпитале "Heathe N. Craig".

— Вы работали вместе с доктором Митчеллом в Афганистане… — эхом повторила я за Эльзой, теперь понимая, откуда она так хорошо знакома с военной тематикой.

— Да, — кивнула она. — Мы с ним прошли огонь и воду, вместе работаем уже двадцать пять лет. И в Ирак за ним поехала, не раздумывая, — вздохнула она, вспоминая свое боевое прошлое.

Воссоздав в памяти мой давний разговор с доктором Митчеллом, который упоминал о ранении Ричарда, я изучающе посмотрела на Эльзу и спросила:

— Вы тоже были тогда… в Афганистане, когда Ричарда ранило?

— Да, Ричарда я зашивала… — кивнула Эльза, но посмотрев на меня, тут же добавила, уводя разговор от темы ранения Ричарда: — Эфенди… так доктора Митчелла назвал один пятилетний мальчик, которому Генри спас жизнь.

— Что с ним случилось? Заболел?

— Если бы… Нашел гранату, которая взорвалась у него в руке.

Я зажмурилась от этой ужасной картины, представив себе тот мир, в котором пятилетний ребенок мог найти гранату и играться с ней, как с игрушкой.

Затем непроизвольно вспомнила взрыв машины, быструю перестрелку, представила Ричарда в реанимации, и мое сердце сжалось от страха и неизвестности.

- Эльза, ведь он проснется? Правда проснется? — спросила я совсем тихо. — Это всего лишь глубокий сон, и он спит… просто крепко спит… — пыталась я убедить и ее, и себя.

— Давай не терять надежды, — так же тихо ответила миссис Хоуп и погладила меня по волосам, — все будет хорошо.

Я внимательно смотрела на нее и понимала, что она меня успокаивает, чтобы я в очередной раз не впала в шоковое состояние или не погрузилась в депрессию. Я не спрашивала у Эльзы, но осознавала, какие последствия могли быть после подобной травмы, если Ричард выживет. В самом худшем варианте — он мог потерять память или вообще стать недееспособным. Но я знала одно — каким бы он не стал, я всегда буду рядом, лишь бы проснулся, лишь бы был живым…

Я вновь хотела вернуться к разговору о Ричарде, как в дверь постучали и на пороге появился тот же парень, которого Эльза отчитывала при моем пробуждении. В руках он нес поднос, на котором дымилось что-то горячее и, должно быть, аппетитное, но есть мне совсем не хотелось, мысли мои были далеко, в палате реанимации рядом с Ричардом.

— Спасибо, Хью, — коротко поблагодарила Эльза и добавила: — Принеси нам еще минералки.

— Хорошо, миссис Хоуп, — услышала я знакомый голос.

Зет! Я резко вскинула голову и, словно проснувшись, внимательно начала рассматривать парня, который вез меня на базу.

Это был яркий блондин с серыми глазами, лет тридцати, высокий, накачанный — вероятно, все мужчины на этой базе были подобного спортивного телосложения, на нем была черная футболка, с левой стороны которой красовалась странная эмблема: в красном круге, вернее в прицеле, лапа крупного хищника из семейства кошачьих. Над эмблемой была написана некая аббревиатура, но я не успела прочесть ее.

Парень спокойно на меня посмотрел, и все же, прежде чем он вышел, я заметила, как на секунду в этом взгляде промелькнуло любопытство.

На меня опять нахлынули воспоминания о том, как меня везли в машине, и подозрения, откинутые появлением Эльзы и ее воспоминаниями, опять запульсировали в моем сознании с новой силой. Я не доверяла Итану, Стелле, Сандерсу, Зету, водителю, который меня вез, да собственно я не доверяла всей базе. Пусть даже Сандерс и работал на Ричарда, он мог преследовать свои цели. Почему они торопились зачистить все до приезда полиции? Откуда они знали о другой засаде на пятой трассе? И этот стон в коридоре… чей он был…? Я отчетливо его слышала, что бы мне не говорил Сандерс о моем состоянии.

Я внимательно рассматривала миссис Хоуп, которая сейчас проворно взбила чистые подушки, пытаясь представить эту женщину врагом, который желает Ричарду зла и обманывает меня, и все мое естество сопротивлялось этой мысли.

Запуганной женщиной, которую заставляли лгать, она тоже не выглядела — вела себя естественно, ее взгляд был мягким, а движения спокойными и уверенными. Нужно было быть гениальной актрисой, чтобы разыгрывать подобное милосердие или спокойствие, когда тебя шантажируют. Я внимательно изучала ее голубые лучистые глаза, пытаясь найти в них обман и неискренность, но у меня не получалось увидеть в этой женщине зло. А еще за ту неделю, проведенную в больнице, я полюбила эту женщину всей душой, она стала мне родной и близкой, словно моя мама прислала Эльзу мне в помощь, чтобы смягчить удары судьбы и утешить меня в беде. Нет, я не могла ей не доверять, моя душа тянулась к ней, если бы она обманывала меня, желала мне зла, я бы это почувствовала. И самое главное, что я видела собственными глазами, — Ричард ей доверил уход за мной, и тоже планировал отправить ее в Таиланд, она прошла войну и была помощницей доктора Митчелла.

Только одно приходило на ум — она тоже считала, что на базе безопасно, что она среди своих, но ее могли обманывать, чтобы завоевать мое доверие.

Мои размышления прервал стук в дверь, и в комнату зашел Зет с водой, но как только он покинул комнату на пороге появился Сандерс с черным мобильным телефоном в руках. Я тут же потянулась к трубке, но мужчина спокойно произнес, не давая мне телефон в руки.

— Мисс Харт, как я уже говорил вам ночью, вы должны осознавать всю нестандартность ситуации. Никто из ваших близких и окружения не должен знать о случившемся. Поэтому вы скажете им все, согласно инструкциям, укрывая факты.

— И что я должна говорить? — и моя подозрительность вновь запульсировала в висках.

— Начнем с отца: для него вы по-прежнему живете своей обычной жизнью.

Я была согласна с Сандерсом — отец не должен был узнать о последних событиях. В дополнение к состоянию Ричарда мне еще не хватало отца с инфарктом на больничной кровати.

— Относительно Университета: ваши занятия пока приостановлены, и вам оформлен больничный с открытой датой.

— Я в состоянии продолжить обучение он-лайн, Ричард мне говорил, что я переведена на дистанционное обучение, и мое присутствие в Университете не обязательно, — тут же ответила я, пытаясь отвоевать границы свои свободы и не желая уходить на больничный. Учеба отвлекла бы меня от кошмара происходящего.

— Нет, — спокойно ответил Сандерс, выслушав меня до конца. — Доступ к интернету и средствам связи у вас будет ограничен.

— Почему? — я старалась быть спокойной и не истерить по поводу того, что меня в очередной раз пытаются отрезать от внешнего мира.

— Потому что это может поставить под угрозу вашу личную безопасность. Вам придется потерпеть и пожить в изоляции до тех пор, пока я со своим людьми не решу проблемы.

— В изоляции — это в этой комнате? — спросила я, все меньше доверяя Сандерсу.

— На базе, — поправил меня мужчина.

Я кивнула, немного успокаиваясь, значит по территории мне разрешено гулять — и на том спасибо.

— Подругам вы скажете, что у вас проблемы со здоровьем, началась депрессия после того, как вы потеряли ребенка, и Ричард вас отправляет на месяц в частную клинику в Швейцарию поправить нервы и пройти курс лечения термальными источниками.

Что ж, об этой версии мне говорил и сам Ричард, но вновь вспомнив слова Сандерса "вам придется пожить в изоляции", насторожилась.

Даже если я в разговоре с Джулией как-нибудь скрыто передам ей, что я в беде, во-первых, люди здесь работали неглупые, все с военным прошлым, и расшифровать послание студентки им будет несложно. А во-вторых, таким образом я очень сильно подставлю подругу. Нет, рисковать Джули и Эмми я не буду — ввязалась в проблемы, потрудись сама их и решать, Харт.

— Но ведь подруги будут звонить, захотят поинтересоваться, как я себя чувствую, и, учитывая, что доступа к средствам связи у меня не будет, как они ко мне дозвонятся? — резонно отметила я.

— Связь будет односторонней: ваш телефон включён, находится под контролем "24/7", активирован автоответчик, любой, кто захочет с вами связаться, может оставить вам голосовое сообщение, я немедленно об этом узнаю, и вы им перезвоните в моем присутствии. В разговоре с подругами не забудьте упоминать разницу во времени в девять часов, а также желание побыть одной и разобраться в себе, ведь у вас депрессия.

Я понимала, что если я соглашусь на эти условия, план может сработать. Подруги ничего не заподозрят, я могу всегда сказаться уставшей или принимавшей процедуры, и девятичасовая разница во времени тоже играла на руку. Моему отцу они ничего не скажут, зная его проблемы с сердцем. Если я сама этого захочу — меня никто не хватится. Другое дело, хочу ли я выполнять эти правила? Доверяю ли я Сандерсу? Я подняла глаза и внимательно посмотрела на него:

— А если я откажусь пойти на ваши условия?

— Мне понятно ваше недовольство, — кивнул Сандерс, — вы отрезаны от мира, ограничены в информации и точных ответов вам не дают. Но в мои обязанности входит обеспечение вашей безопасности, и больше мне нечего вам сказать. Если вы откажетесь от сотрудничества, мне придется запереть вас в этой комнате и лишить любого контакта с внешним миром до того момента, пока угроза не будет устранена. Я найду другой способ успокоить ваших близких, не поднимая ажиотажа вокруг вашего исчезновения, — спокойно, но уверенно ответил Сандерс.

Я опустила глаза и была вынуждена принять ту простую истину, что возможности этого человека безграничны, и он сделает все так, как считал нужным, независимо от того, пойду я на сотрудничество или нет, и мое согласие для него не обязательно. По лицу Сандерса я видела, что он не блефовал, — если я не представляла, как он собирался успокоить моих близких, то это не значило, что он не сможет этого сделать.

Все, что он говорил, было логичным и походило на правду. Тон его был спокойным, без угроз и нажима.

Я перевела взгляд на Эльзу — все это время она сидела рядом и спокойно смотрела на меня. Слова Сандерса ее не встревожили. Она явно была в курсе происходящего, и условия, которые были мне поставлены, ее не удивили. Ее поведение мне было понятно — Эльза сделает все, чтобы оградить меня от опасности, она считала базу надежным укрытием и сама сказала, что не выпустит меня отсюда, потому что это представляло угрозу для меня. Она не пыталась меня убеждать, не говорила высокопарных фраз о любви и помощи Ричарду, она все также продолжала молча смотреть на меня, предоставляя сделать выбор мне самой, без ее вмешательства.

Внезапно в коридоре послышались чьи-то голоса и топот, который быстро стих, и я, вскинув взгляд на Сандерса, прямо спросила:

— Чей стон я слышала в коридоре этой ночью?

— Одного из раненых бойцов, — ответил он, не отводя от меня взгляда. — Его уже увезли с базы.

Это походило на правду, но как я могла это проверить? Я опустила глаза, пытаясь определить для себя в очередной раз истину и прокручивая в голове услышанный в машине разговор.

— Я понимаю ваше состояние, — сказал Сандерс, видя мое недоверие. — Но постарайтесь рассуждать логически. Если вы считаете, что мы враги Барретта, захватившие вас в плен, чтобы шантажировать его, то зачем нам скрывать этот факт от вас?

И я задумалась. Как сказал бы сам Ричард, "Включи логику". Действительно, во всех моих подозрениях не было никакой логики, а сплошные эмоции. Зачем им обманывать миссис Хоуп и убеждать меня в чем бы то ни было? Я и так находилась полностью в их власти, и Сандерс сам сказал, что он в состоянии убедить весь мир, что со мной все в порядке, и без моей помощи. Если бы они были врагами, им не нужно ни мое сотрудничество, ни мое доверие.

Все было логично, но у меня оставалась несостыковка: а именно разговор Зета и водителя.

— Кто такой Джуба? — спросила я, не сводя взгляда с Сандерса.

— Джуба? — переспросил он меня.

— Да, Джуба, — настойчиво повторила я, ожидая ответа, и увидела замешательство в глазах Сандерса, что еще больше насторожило меня.

Он сосредоточился и выдал:

— Джуба, или "Багдадский снайпер" — это профессиональный иракский стрелок, который прославился тем, что выкладывал в интернет ролики уничтожения американских солдат. О его личности известно совсем мало. Предположительно под этим псевдонимом действовали несколько снайперов, которые сделали Джубу мифическим героем иракских партизан.

— Подождите, — замотала я головой, ничего не понимая, — значит среди ваших людей не работает человек по имени Джуба?

— На моей базе Джубе не место, — скривил рот в усмешке Сандерс, демонстрируя морщинки в уголках глаз.

Я нахмурилась, воспроизводя в памяти разговор Зета и водителя, и пазл начал складываться. Джуба — это враг, иракский снайпер, убивавший американских солдат! Так Зет назвал врага, языка, которого взяли с места покушения и привезли на базу. Некий Удав пытался вытащить из него информацию, и Джуба некоторое время сопротивлялся, поэтому Зет и сказал: "Ублюдок оказался крепче, чем мы думали", но потом все же не выдержал натиска разозленного Удава и выдал информацию о покушениях, о засаде на пятой трассе и о том, что могло произойти со мной, в случае, если бы меня этот Джуба забрал из "Стелса". Они что-то говорили про вертолет и прогулки по воде… И здесь все сходилось — парни просто рассуждали о возможных последствиях покушения, о других способах передвижения: по воздуху или по воде. Поэтому они и сказали, если бы взяли вертолет, тут и без Джубы обошлись бы, то есть и без профессионального снайпера. У меня оставалось еще несколько неясных моментов, но основной для себя вопрос я выяснила — пока меня доставляли на базу, в состоянии стресса я поставила всей этой информации и людям, которые меня везли знак "минус", предположив, что Джуба один из их сотрудников, а нужно было поставить знак "плюс", отделив языка-Джубу от остальных боевиков.

— Лили, милая, откуда ты знаешь это имя? — удивленно спросила Эльза, выводя меня из размышлений.

— Так Зет называл кого-то в разговоре… — и теперь я понимала, чей стон слышала в коридоре — да, Сандерс сказал правду, это был раненый боец, но вражеской армии.

— Я уволю эту базарную бабу, — скривился Сандерс, а я уже пожалела, что так подставила Зета.

Сандерс внимательно изучал меня, и я видела, что он понимает ход моих мыслей. Он никогда бы мне не сказал, что на базу привезли языка и пытаются из него вытащить необходимую информацию о покушении и о людях, его устроивших и заказавших. Еще день назад я бы ужаснулась только при одной мысли о таком насилии по отношению к человеку. Но сейчас, помня о Ричарде в коме, о тяжелораненом Дугласе, о четырех убитых сотрудниках в машине сопровождения, охраннике в нашем джипе, в моей душе все переворачивалось, и я пыталась выстроить новую шкалу понятий о добре и зле. Но мысли путались, не давая нарисовать в моем воспаленном мозгу четкую картинку новой для меня реальности, где были бы ясно прочерчены границы между плохим и хорошим. Может быть, мне нужно посмотреть на эту ситуацию по-другому: я попала на войну, и сейчас все делились на своих, кто был на нашей стороне, и врагов, кто желал моему Ричарду зла, кто пытался его убить и взорвал машину с людьми, не задумываясь. Прав был Ремарк: "Судить о том, что такое война, могли бы по-настоящему только мёртвые: только они одни узнали всё до конца". Я посмотрела на Сандерса и кивнула, давая понять, что я не собираюсь больше развивать тему стонов в коридоре.

Для меня ситуация прояснилась: после того, как я расшифровала разговор Зета с водителем, я была склонна верить Сандерсу, не до конца, но все же. Несмотря на всю логичность выстроенной картинки, вдруг Сандерс играет в свою игру, пока Ричард не в состоянии контролировать ситуацию.

Нет, определенно, мне нельзя было вставать в позу и отказываться от сотрудничества — мне нужно было здесь освоиться и присмотреться, а ограничивать себя в передвижениях и лишать себя средств связи было полным безумием и глупостью.

— Так вы хотите позвонить своим? — услышала я голос Сандерса.

— Да, — кивнула я, забирая плоский смартфон.

Разговор с отцом прошел гладко. Я обрадовалась, услышав его спокойный голос, его тихий смех, и самое главное — его здоровье было в норме.

Как я и предполагала, Эмили с Джулией ничего не заподозрили. Сперва Джули обижалась, упрекала меня в том, что я со своим любимым Барреттом загуляла и совсем забыла о простых смертных. Но когда я ей рассказала о больнице, о случившемся выкидыше, тон ее сник, она попросила прощения, забеспокоилась о моем состоянии и тут же засобиралась в больницу навестить меня, спрашивая куда ей ехать. Мне так хотелось ей рассказать о Дугласе, так хотелось, чтобы она его навестила, но понимала, что была не вправе распространять эту информацию. Я предупредила ее, что уезжаю сегодня в Швейцарию, включу автоответчик, на который она с Эмми всегда могут оставить мне сообщение, и я перезвоню, учитывая девятичасовую разницу во времени.

— Да, насчет ветеринарки… — и я посмотрела на миссис Хоуп, которая обещала мне позаботиться о Тигре. Миссис Хоуп молча кивнула, давая понять, что она возьмет на контроль этот момент, и я продолжила: — На днях к нам домой подъедет одна женщина… Ее зовут миссис Хоуп. Она медсестра и была моей сиделкой. Она позаботится о коте.

Я попрощалась с подругами и отдала телефон Сандерсу.

— Спасибо за сотрудничество, мисс Харт, — коротко кивнул мужчина и вышел, торопясь куда-то по своим делам и оставляя нас с Эльзой наедине.

— Лили, поешь, — настаивала миссис Хоуп, — плов Кабули здесь отменно готовят…

— Я не хочу есть, я хочу к Ричарду, — прошептала я и опустила глаза.

— Знаю, милая, — погладила она меня по голове, поправляя выбившуюся прядь, и спросила, вероятно, желая отвлечь: — Так что случилось с твоим котом?

— Сбежал из дому и лапу сломал… Наверное, где-то подрался, — предположила я. — Могу сказать только одно: он у меня Агрессор по натуре.

— Уверена, что с таким характером его зовут не Пушистиком или Дымком, — усмехнулась Эльза.

Я улыбнулась такой проницательной шутке.

— Вы правы. Я его назвала Тигром, — с гордостью за своего агрессора произнесла я.

— Тебе, определенно, известно, как общаться с хищником по имени Тигр… — улыбнулась она, рассматривая меня с интересом.

— Совсем наоборот, — усмехнулась я. — Я всего лишь персона, приближенная к Его Величеству, и мне иногда оказывают высокую честь — дают погладить свою бронзовую шубку.

— И все же… Тигр не каждому позволит прикоснуться к себе.

— Вы правы, — согласилась я. — Он очень не любит чужие руки и поэтому я опасаюсь, что он вас поранит…

— Не беспокойся, — улыбнулась миссис Хоуп, — я постараюсь найти общий язык с твоим Агрессором.

— Хорошо бы его позволили привести сюда, — с вопросом в глазах посмотрела я на Эльзу.

— На базе запрещено держать домашних животных… — скептически повела головой Эльза.

— Почему запрещено? — удивилась я.

— Причин много. Например, кот может залезть туда, где ему не место, или в самый неподходящий момент он может оказаться под ногами, задерживая движение.

— Я за ним буду строго следить! — пообещала я. — И еще он у меня очень умный!

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулась Эльза и, вновь пододвинув ко мне тарелку с пловом, проговорила: — После того, как ты отоспишься и наберешься сил, я тебе покажу базу и привезу огромное количество книг.

— Покажите лучше базу сейчас!