Горничная с проживанием

Глава 25

Снова войдя в комнату, я остановилась, как только за спиной щелкнул замок. В углу висела маленькая камера – стало быть, так доктор Айвори за мной и наблюдал. Девушка на кушетке лежала с плотной повязкой на глазах и в больших наушниках на голове.

Что за чертовщина здесь творится?

Я вытащила швабру из ведра и принялась медленно мыть пол. Белый цвет по-прежнему слепил, стены сливались с полом, и этот эффект здорово сбивал с толку.

Механически возя шваброй, я задумалась: интересно, в чем смысл липового эксперимента?..

Наконец с полами было покончено, и я, взяв тряпку для пыли, начала протирать поверхности – не дай бог, доктор найдет пылинку. С него ведь станется меня задушить…

Девушка не шевелилась. Наверное, даже и не подозревала, что в комнате кто-то есть. Ужасно хотелось содрать с нее наглазную повязку вместе с наушниками. Кожа под париком чесалась, кислорода не хватало – воздух в комнате был спертый.

Как быть с кроватью? Простыни вроде бы свежие. Можно ли вообще приближаться к узнице, надо ли мыть пол в ее углу?

Дверь медленно начала открываться, и я сделала шаг назад.

В комнату вошел Брэдли с подносом. Пустой белый рис и маленькая чашка белого йогурта… Поставив еду на столик, он указал на дверь, прижал палец к губам – мол, соблюдай тишину, – после чего снял с девушки наушники с повязкой и вручил ей поднос. Та взглянула на него, однако он отвернулся, и тогда девушка перевела взгляд на меня. В ее пустых глазах засветилась надежда. Она пошевелила губами, и я поняла: сейчас закричит, позовет на помощь. Однако ничего такого не произошло.

Зато она мне улыбнулась.

Как и та узница, которую я видела через стекло, убираясь в кабинете доктора Айвори.

Хм. Если их здесь мучают, почему же они улыбаются? Почему не барабанят в стену, не визжат, не просят освободить, увидев в своей камере новое лицо? Может, доктор Айвори и вправду подбирает несчастных, чтобы их реабилитировать?

Я вышла в коридор и, стоя у двери, попыталась разобраться в противоречивых эмоциях. В том, что я увидела, не было никакого смысла.

Наконец вышел Брэдли и, дождавшись, когда закроется дверь, похвалил меня:

– Отличная работа, Деми! Закончим здесь и будем считать, что задание выполнено. Видишь, не все так страшно.

Он пожал плечами и направился к следующей комнате.

– В этом и заключаются мои обязанности? Убираться в Костнице и в кабинете?

– Ну да.

Брэдли взялся за тележку, заставленную подносами с точно такой же пищей – тарелками с белым рисом и чашечками с простым йогуртом без наполнителей.

– А кто убирается в остальных помещениях?

– Приходящая прислуга. В эти части дома ее не допускают, – ответил он и остановился у очередной двери.

– Почему Айвори доверились именно мне?

Я замерла у порога, содрогаясь при мысли об очередной пленнице.

– Потому что у тебя нет ничего и никого.

Меня больно уязвили слова Брэдли – даже не оттого, что он их произнес как бы между прочим. Увы, он говорил правду.

– Пойдем, Деми. Не смотри на нее и, пожалуйста, ни звука.

Дверь открылась, и я вкатила тележку внутрь. У девушки в этом помещении повязки на глазах не было, только наушники. Она лежала, не мигая уставившись в стену. Господи, да что же тут, в конце концов, происходит? Какая-то мистификация с совершенно непонятным смыслом…

Вздохнув, я принялась за работу. Если семья Айвори способна на такие жуткие фокусы, что они сделают со мной, если я вдруг ослушаюсь?

Тщательно протерев белоснежный пол, я взялась за тряпку для пыли. Брэдли беззвучно обошел кушетку и вытянул из-под нее белое ведро. В первой комнате такого не было или я что-то пропустила?

Ах ты… Очевидно, это я должна была его убрать…

Прикрыв глаза и сморщив нос, Брэдли подошел ко мне, и я выпучила глаза, задохнувшись от зловонного запаха. Указав на нижнюю секцию тележки, он выдвинул ее и опростал туда ведерко.

Я закашлялась, пытаясь подавить рвотный позыв: ведро использовалось вместо туалета. Брэдли побледнел – черт, черт, здесь ведь запрещено шуметь! – и укоризненно покачал головой. Конечно, я знала, что нарушаю правила, только сдержаться никак не могла. Случайно бросила взгляд через его плечо. Ничего себе! Девушка привстала на колени и смотрела, как я захлебываюсь поднимающейся из желудка желчью.

Она зашевелила губами, и у меня страшно заколотилось сердце.

Ну, скажи что-нибудь, скажи…

Беги…

Нет, она не произнесла ни единого звука, но я все прочитала по губам. Брэдли как раз повернулся к ней спиной, выталкивая тележки в коридор, и ничего не видел.

Спаси его…

Кого, черт возьми?

Меня ухватили сзади за локоть и силком вытащили из комнаты.

– Что там случилось? – прошипел Брэдли, прижав меня к стене.

– Брэдли, скажи, что все это значит, или я сейчас заору!

Задыхаясь от гнева, я впилась ногтями в его руку, пытаясь высвободиться.

– Давай пройдем по остальным комнатам, а потом поговорим, – выдохнул он, бросив на меня печальный взгляд.

– Нет уж!

– Деми, ты добьешься, что тебя посадят в такую же клетку. За нами следят, понимаешь? Быстро изобрази улыбку и марш вперед!

Глянув на потолок, я осмотрела каждый угол. Докатилась до паранойи… Ничего я в коридоре не увидела и все равно ощущала на себе чьи-то глаза. Меня в который уже раз охватил страх, и по коже побежали мурашки.

Я попыталась взять себя в руки и, схватив тележку, повезла ее по коридору. Брэдли шел следом. Мы побывали еще в нескольких комнатах, и в каждой я обнаружила прикованную к койке узницу. Бритые, худые, лишенные малейших эмоций… Все как одна зеленоглазые, с белками в красных прожилках.

Сегодня же вечером позвоню в полицию! Просто не могу допустить, чтобы эти ненормальные творили здесь непонятно что. Я ведь могу спасти несчастных! Брэдли вроде бы говорил – якобы мне предоставят служебный телефон, но, раз его пока нет, воспользуюсь обычным, стационарным. Уже приглядела один на кухне, а другой – в гостиной. Приняв решение, я расслабилась. Еще несколько часов, и полиция перевернет здесь все вверх дном, а я тем временем соберу вещички – и бегом из дурдома. Наверняка Райна разрешит перекантоваться у нее ночку-другую, а там я намечу дальнейший план.