Горничная с проживанием

Глава 28

Брэдли, как и обещал, ждал в коридоре. Я вышла, морщась – низ живота ныл, но физическая боль – ерунда. Полное опустошение гораздо хуже.

– Прости, – шепнул Брэдли.

– Тебе-то за что просить прощения? – пожала плечами я, взявшись за тележку.

– Наверное, ты думаешь, что я не помог, а ведь это не так, Деми. Просто я говорю тебе правду, а именно она порой ранит сильнее всего. Однако она же поможет сохранить тебе жизнь в Айвори-хаусе.

Он обвел языком губы и потер лицо.

– Ясно, – кивнула я.

Брэдли был прав. В одиночку мне не победить. Лишь ему я могла довериться, а иначе отсюда не сбежать. И все же я хотела не просто смыться, но и освободить девочек в клетках.

Сестру спасти не сумела, так хоть здесь…

Нахлынули воспоминания. Выросла я, конечно, не в Гатлинбурге и родилась совсем в другом месте. Память работала безотказно. Вот мы садимся в самолет, вылетающий из маленького индийского городка. Нас сопровождают незнакомые светлокожие и светловолосые мужчины. Сестра держит старого плюшевого мишку, а другой рукой – меня. Наши пальцы сплетаются, а родители тем временем пересчитывают пачку денег. На нас даже не смотрят. Ни поцелуя, ни прощальных слов, ни слез перед разлукой…

О нет, они довольно улыбаются. Зеленые бумажки радуют их куда больше, чем собственные дочери.

– Деми? Бекка тебя зовет.

– Да-да.

Я прошла в маленький салон.

– Жду не дождусь, когда отстригу эти лохмы! – захлопала в ладоши Бекка. – Будешь соответствовать, к тому же парик носить не придется.

– Я люблю свои волосы.

Сев на стул, я бросила взгляд в зеркало, машинально крутя в пальцах густые вьющиеся локоны.

– Деми, тебе понравится новый образ. И хозяевам тоже. Главное – соответствовать!

Схватив щетку, Бекка начала меня расчесывать, затем взяла со столика ножницы и быстро ими защелкала. Я зажмурилась, не в силах смотреть на сверкающий металл, отхватывающий прядь за прядью. Волосы падали на пол. Не хочу соответствовать!

Прошло несколько часов, и Бекка закружила меня на стуле.

– Та-дам! – воскликнула она, театрально взмахнув руками.

– Твою мать… – ахнула я, уставившись на девушку в зеркале.

Длинные, до талии, волосы были коротко подстрижены, радикально обесцвечены и красиво обрамляли загорелое лицо, сделав меня похожей на какой-то второстепенный персонаж из вселенной Marvel.

– Губы у тебя ужасные. Видишь шрам от трещины посередине? Фу, позор!

Действительно, на нижней губе осталась горизонтальная полоска, хотя Бекка и подкрасила меня нюдовой помадой. Только шрам был не от обычной трещины. Губы разбил тот подонок из Нэшвилла, когда мне исполнилось семнадцать.

– Ладно, все равно твои шансы стать избранницей здорово выросли. Эх, бедная Миша…

Нахмурившись, Бекка покачала головой.

Я внимательно посмотрела на нее, развернувшись на стуле.

– Ее ведь убили, Бекка. Убили в Саду пионов.

Меня вдруг охватило облегчение – визажистка явно кое-что знала о судьбе Миши.

– Хм, ну да. Во всяком случае, она теперь свободна. У нас уже несколько лет не было избранницы.

– Не совсем понимаю – что такое избранница? Почему ты не пытаешься ею стать?

– Я-то? – Бекка рассмеялась, откинув голову. – Я не хочу покидать свой дом.

Она быстро зажала рот ладонью.

– Дом? – переспросила я, озадаченная ее реакцией.

– Деми, я была замужем за человеком, который меня жестоко избивал. Несколько раз чуть не убил. Можешь не сомневаться – не попади я к Дафне с Иэном, не придумай они мне практически новую личность, муженек завершил бы начатое. Здесь мой дом.

Бекка обвела рукой свой салон.

– Но… девочки в клетках… – промямлила я.

Она вдруг побледнела и медленно отошла в сторону. Отвернувшись к столику, принялась протирать ножницы спиртовой салфеткой.

– В клетках сидят наркоманки, ставшие обузой для общества. Семья Айвори спасла им жизнь. Ты просто не понимаешь… Они подбирают слабых, отчаявшихся женщин и помогают им встать на путь новой жизни. Ты должна быть благодарна Иэну и Дафне, Деми.

Нахмурившись, Бекка выразительно ткнула в мою сторону ножницами.

– Наркоманки? – прошептала я в замешательстве.

Вот, значит, в чем заключается экспериментальное исследование доктора Айвори? Но при чем тут совершенно белые комнаты, отсутствие звуковых и визуальных раздражителей, еда исключительно белого цвета? Насколько это полезно для здоровья? Женщины заперты, словно в тюрьме, у них фактически выключены органы чувств. Ничего себе реабилитация…

– Избранницей становится та девушка, которая желает вернуться в наш жестокий мир и быть в нем свободной. Доктор и миссис Айвори не особо одобряют это желание, однако у них обоих большое сердце. Для своих девочек они хотят только самого лучшего. Дело в том, что… Словом, я слышала, будто они пытаются найти избранницу, которая станет новой миссис Айвори, – лучезарно улыбнулась Бекка.

– А как же Дафна? То есть миссис Айвори не будет возражать? Она намерена развестись с доктором?

Я встала и принялась стряхивать с себя остриженные волосы.

– Да нет, глупышка! Дафна с Иэном ищут подходящую девушку для Конрада; вскоре настанет время, когда они вместе станут управлять поместьем и продолжать исследования. Доктор Айвори считает, что его хватит лишь на несколько ближайших лет, а потом… Представляешь, какую устроят потрясающую свадьбу! Только вообрази себя молодой миссис Айвори!

Бекка в экстазе закружилась.

– Выходит, избранница выйдет замуж за Конрада и все это достанется ей? – с любопытством уточнила я.

– Вот именно! А теперь марш убираться на этаж Красоты! У миссис Айвори сегодня там мероприятие, и она хочет видеть кабинет полностью подготовленным.

Я закивала, пытаясь усвоить свалившуюся на голову информацию. Как ни странно, я тоже чувствовала себя девочкой в клетке. Собственно, так можно было сказать обо всем персонале дома. Все мы здесь заперты без малейших шансов выйти наружу. Птички с подрезанными крыльями, лишенные возможности выбора…

Открылась дверь, и в салон вошел Брэдли.

– Ого… – ахнул он, увидев меня. И сразу осекся – дворецкому не к лицу подобные эмоции.

– Знаю-знаю, все ужасно.

Я отвернулась и взялась за тележку.

– Ничего ужасного в тебе нет, Деми, – сказал Брэдли так тихо, что я готова была поклясться – померещилось.

Моя невольная улыбка, не успев родиться, умерла. Спасибо Брэдли за добрые слова, однако нельзя забывать, в какой опасной ситуации я оказалась. Можно ли верить Бекке? В самом ли деле девочки в клетках – наркоманки, которые на свободе давно умерли бы? Откуда мне знать, что происходящее в Айвори-хаусе – действительно необычный медицинский эксперимент и по его завершении несчастные избавятся от ломки?

Не мне с моим образованием судить о медицине. Наверняка я могла сказать только одно: доктор Айвори – отвратительный тип, вломившийся ночью в мою комнату, – называет запертых девушек «птичками»…

Я потерла лоб. Надо что-то делать, надо помочь бедняжкам. Спастись самой и спасти их. На свободе у них явно будет больше возможностей излечиться.

В первую очередь мне нужно остаться одной и позвонить в полицию.

Мы шли путаными коридорами. Одно крыло дома ничем не отличалось от другого, даже фотографии на стенах висели одни и те же. Полное отсутствие цвета, кроме белого, стены сливаются с полом…

– Я собираюсь в Костницу покормить девочек, – сообщил Брэдли, упершись взглядом в свою тележку. – Потом зайду за тобой. В кабинете миссис Айвори за пять минут не справишься – она настаивает, чтобы ты расчесала все, ничего не пропустила.

– Расчесала?

Я удивленно вздернула брови и судорожно сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту.

– Ладно, жди, скоро буду, – пожал плечами Брэдли и двинулся вперед.

– Эй, погоди! – окликнула его я.

Он обернулся, прижал палец к губам и испуганно шикнул:

– Тсс!

– Что у них сегодня на завтрак?

– Пустой рис и йогурт.

Брэдли нахмурился и взглянул мне в глаза. Явно хотел что-то добавить, однако сдержался и побрел прочь. Ведущая в следующий коридор дверь тихо закрылась за его спиной.

У меня сжалось сердце, однако тут распахнулась дверь, перед которой меня оставил Брэдли, и я инстинктивно начала делать то, чему научила жизнь.

Выживать.

Слава богу, эта комната не была абсолютно белой. Остановившись в центре, я разинула рот; дыхание участилось, сердце запрыгало в грудной клетке.

Брэдли сказал: все расчесать, но я не поняла, что он имел в виду, и теперь, стоя в «особенной» комнате миссис Айвори, уставилась на длинные ряды париков, аккуратно выставленных на полках с подсветкой.

Подошла к стене, чувствуя, как трясутся похолодевшие руки.

– Нет, господи, нет… – бормотала я, непрерывно моргая от шока.

Под каждым париком в полку была вмонтирована золотая металлическая табличка. Миллион париков – все светлые, только с разными прическами и волосами разной длины. Прищурившись, я провела пальцем по выгравированным буквам.

Что это за список имен с указанием цвета волос? Я смотрела на светлые парики, пока не защемило в груди. Закрыв глаза, посчитала комнаты, в которых уже довелось прибираться. Вроде бы пять, а может – девять. Уже и не вспомнишь – настолько шокировала уборка в белых помещениях, где взаперти лежат девушки с выбритыми головами, которым приносят еду исключительно белого цвета.

– Деми, ты еще не начала расчесывать парики?!

Я резко обернулась. На пороге стоял укоризненно качающий головой Брэдли.

– Брэдли, это… волосы девочек в клетках…

Я сама не поняла: то ли задаю вопрос, то ли думаю вслух.

– Это драгоценные парики миссис Айвори, и тебе необходимо их расчесать. Она страшно беспокоилась, что никак не удается найти человека, который за ними ухаживал бы, – спокойно объяснил Брэдли.

– Откуда они взялись в таком количестве? Что это за имена? Кто…

– Деми, хватит. Помнишь, что следует использовать только щетку из щетины дикого кабана? Приступай.

Он впихнул мне в руку странного вида расческу и, взяв за плечи, развернул к полкам.

Я вздрогнула, взглянув на щетину, и подошла к первому парику, насаженному на подставку в виде головы. Габби… Кем она была? Сидела в одной из этих ужасных комнат-клеток?

Я принялась расчесывать волосы, силой раздирая спутанные пряди. Стоило задать себе вопрос, откуда все же появились парики, и сразу накатывала волна страха.

– Брэдли, а как…

– Не спрашивай о том, чего на самом деле не хочешь знать, Деми.

Он вышел из комнаты, и я, дождавшись, когда закроется дверь, выругалась сквозь зубы. В голове звучали крики девушек, которым когда-то принадлежали волосы.

Я вновь осталась одна в холодной, полутемной, стерильной комнате. В голове метались мысли, и внутренний голос перекликался с воплями живших под этой крышей женщин, которых заселяли сюда, будто в собачий питомник.

И тем не менее я расчесывала один парик за другим, пытаясь хоть как-то отвлечься. Сначала не могла взять в толк, почему здесь так трудно дышать, и лишь потом сообразила: воздух в доме нечистый, он пропитан смертью, словно в морге.