Горничная с проживанием

Глава 39

Конрад оделся, а Дейзи продолжала неподвижно лежать на кровати. Я даже решила, что она умерла. Затем за стеклом появились Дафна с Иэном – принесли чистое белое платье для новоиспеченной жены и вышитый платок для Мейсона.

Бледная и безжизненная Дейзи выглядела как тряпичная кукла, которую миссис Айвори крутила в разные стороны, помогая одеться. Что-то прошептала ей на ухо, и Дейзи позволила заключить себя в объятия, будто эта женщина не принимала участия в самом жутком событии ее жизни. Даже прильнула к ней, положив голову на плечо.

– Деми, делай что хочешь, только дай мне одно обещание, – наконец подал голос Брэдли.

– Пообещаю все, о чем попросишь, – выдохнула я, смахнув продолжающие стекать по щекам слезы.

– Не пытайся идти им наперекор, иначе все закончится клеткой. Станешь такой же, как Дейзи. Будешь обнимать и благодарить дьявола за возможность подвергнуться насилию на глазах у публики. Тебя выбрали, тебя специально искали. Как бы там ни было, просто делай то, что хочет Конрад, и он будет с тобой хорошо обращаться. Договорились, Дем?

В один из самых ужасных моментов жизни меня назвали уменьшительным именем!

– А куда денешься ты?

– Мейсон нанял меня дворецким в свое имение. Мне придется уехать с ним и с Дейзи – хочу наконец увидеть ее свободной.

– Разве это свобода, Брэдли?

– Уж поверь мне, Деми. По сравнению с жизнью в клетке – самая настоящая свобода.

Брэдли на секунду прикрыл глаза и встал из кресла.

– Не хочу, чтобы ты уезжал… Мне здесь без тебя не выжить, – дрожащим голосом пробормотала я.

– Я тоже не хочу тебя оставлять. Но после драки с Конрадом… Не подпиши я контракт с Дэвенпортами, был бы уже мертв.

Он бросил взгляд на комнату за стеклянной стеной.

– Пошли, скоро начнется банкет для гостей. Мы сможем ненадолго улизнуть, если прикинемся, будто надо принести что-то с кухни. Я приготовил тебе небольшой сюрприз. Утром мы уедем; сегодня вечером мы видимся с тобой последний раз, Деми.

Проследив за его взглядом, я увидела стоящих на коленях Мейсона и Дейзи, которых благословлял доктор Айвори, окропляя их водичкой. Миссис Айвори с сыном с гордостью наблюдали за церемонией.

– Хочу его убить, – пробормотала я, глядя на самодовольную ухмылку Конрада.

– Господи, Деми… – встревоженно произнес Брэдли.

– Я не собираюсь становиться молодой миссис Айвори.

Мы прошли через темный зал мимо болтающих за фужером шампанского гостей. Девочки из клеток тоже были здесь, но ни с кем не разговаривали – просто стояли, позволяя старым богатым извращенцам ощупывать их тела и восхищаться красотой.

Выбирают себе невест.

– Нет, Деми. Ты станешь новой миссис Айвори и проведешь жизнь замужем за Конрадом. Так для тебя безопаснее всего. – Приподняв бровь, Брэдли остановился посреди пустого коридора. – Обещай мне.

Он прав, прав на сто процентов. В любом случае мне не хотелось, чтобы Брэдли переживал, поэтому пришлось кивнуть, скрестив за спиной пальцы левой руки.

– Торжественно клянусь, – вздохнула я, подняв вверх мизинчик, и Брэдли в первый раз за долгое время слабо улыбнулся.

– Серьезно? – проворчал он, зацепив мой палец своим.

Тряхнув руками, мы двинулись дальше по коридору и прошли сквозь кухню.

– Куда мы?

Я прибавила шагу, чтобы не отставать.

– Ко мне в комнату.

Я только сейчас осознала, что ни разу к нему не заглядывала – он всегда уходил, проводив меня до моей спальни.

Добравшись до своей двери, Брэдли провел карточкой по замку. Я перешагнула порог и ахнула:

– Фантастика! Настоящие апартаменты!

Никакого белого цвета здесь не было и в помине – только серые, синие и черные тона.

– Почему они выделили тебе такую роскошную комнату? Я имею в виду – моя-то по сравнению с этими покоями больше походит на коробку для обуви.

– Я доказал свою верность семье. О преданных им людях они заботятся.

Брэдли подошел к шкафу и, открыв дверцы, нагнулся к нижней полке, а у меня по спине пробежал холодок.

Видимо, стараясь выжить, он выполнял любые желания Айвори. Речь ведь шла не только о нем, но еще и о Дейзи. Брэдли держали на крючке, полностью лишив возможности сопротивляться.

– Понимаю, тебе не удастся надеть обновку, пока не пройдет свадьба, а раньше выйти из дома тебе все равно не позволят, но…

– Погоди… То есть я все-таки получу такую возможность?

– Деми, Конрад уже спланировал ваш медовый месяц. Вы проведете его в Санта-Лючии. Там тебе разрешат носить одежду любых цветов и вообще взять с собой все, что заблагорассудится. Медовый месяц Айвори всегда проходит в Санта-Лючии, потому что они верят…

– Верят во что?

– Туда ездили несколько поколений их семьи, и каждый раз новобрачная возвращалась беременной.

Я отступила на несколько шагов назад и скрестила руки перед животом.

– Нет, ни за что!

– На этой неделе тебе удалят внутриматочную спираль. К концу месяца вы поженитесь, а на следующий день Конрад увезет тебя в Санта-Лючию, рассчитывая зачать там ребенка. – Брэдли повернулся ко мне. – В общем, у меня два подарка.

Он протянул мне красиво упакованную в яркую бумагу коробку, перевязанную лентой цвета слоновой кости. Погрузившись в раздумья, я поставила ее на стол и начала вскрывать. Лейла в детстве порой дарила мне маленькие вещицы ручной работы, а больше я никогда настоящих подарков ни от кого не получала.

Развернув упаковку, я расплакалась, глядя на оранжевую коробку с большим белым логотипом «Найк».

– Брэдли…

Господи, это уж слишком! Заглянув внутрь, я не смогла сдержать эмоций и разрыдалась так, что потекло не только из глаз, но и из носа.

– Ну, будет, будет. Все хорошо, Деми. Это просто обувь. Кстати, совсем не бесшумная.

– Нет, Брэдли. Не просто обувь… – Я выложила на стол новенькие кроссовки Air Jordans – розовые с черным и белым, с фирменной яркой галочкой «Найк». – Знаешь, я до сих пор жива только благодаря тебе. Не знаю, как справлюсь, когда ты уедешь…

Я закинула руки ему на шею и притянула к себе. Запах и тепло его тела успокаивали, и я первый раз за время работы в Айвори-хаусе ощутила себя в безопасности.

Расслабившись в объятиях, я прошептала на ухо:

– Брэдли, сделай для меня кое-что.

– Все что угодно, Дем.

Он шмыгнул носом мне в макушку, и я закрыла глаза.

– Лиши меня девственности.

Я думала вовсе не о сексе – не то время, не то настроение. Наверняка подобная просьба ввела бы в шок любого мужчину, а учитывая, что мы пережили сегодня вечером…

Дыхание Брэдли участилось. Пару минут мы стояли молча, обнимая друг друга.

– Я не могу, Деми, – наконец грустно произнес он.

Было неловко умолять его о подобном одолжении, и все же я заговорила дрожащим голосом:

– Пожалуйста, Брэдли… Я никогда в жизни не имела выбора. Если уж придется жить в семье Айвори, не хочу сознавать, что этот монстр заберет меня всю, без остатка. Не дай Конраду отнять последнее. Не позволяй мужчине из семьи Айвори овладеть мной полностью!

– Дем, ты не понимаешь. Я не могу выполнить твою просьбу, потому что Айвори рассчитывают увидеть кровь в брачную ночь. Они помещают чертово полотенце в рамку, и муж потом вечно его хранит. Хочешь знать, какие последствия ждут женщину, если она не докажет свою девственность?

Брэдли все еще обнимал меня за талию, и я откинулась назад, желая увидеть его глаза. Покачала головой, боясь расспрашивать.

– Такие женщины обретают последнее пристанище в стене кабинета доктора Айвори.

Я со свистом втянула воздух и отступила на шаг, испуганно открыв рот.

– Стена за его столом, с которой ты стирала пыль, составлена из костей девушек, не проливших кровь на полотенце во время брачной ночи. Представляешь, сколько денег теряет в таких случаях семья Айвори?

Наверное, все это время я лицемерно убеждала себя, что кости в стене ненастоящие, и теперь у меня перехватило дыхание. Задрожали руки, желудок подпрыгнул к горлу.

Я мыла проклятую стену, скребла ее, вытирала пыль, а оказалось – это фетиш доктора Айвори, сделанный из косточек невинных женщин.

– Он хирург-ортопед. Ну, был ортопедом. Давно уже не оперировал, разве что для развлечения. Доктор извлекает кости из тел и сохраняет их, а потом мастерит… поделки.

– Сад пионов… – пробормотала я.

Брэдли с глубоким вздохом кивнул.

– В Саду пионов закапывают останки. Айвори убеждены, что несчастные девушки удобряют почву, потому там и вырастают самые ароматные цветы. Парфюмерия, которой пользуются в доме, и вина, которые нас заставляют пить, содержат вытяжку из питающихся смертью пионов.

Брэдли потер рукой лицо и снова меня обнял.

– Надеюсь, твой первенец будет мальчиком.

Он отвел волосы с моей щеки и коснулся губ подушечкой большого пальца.

– А если родится девочка? – дрогнувшим голосом спросила я, посмотрев ему в глаза.

– Ох, Деми…

– Нет, подожди. Не рассказывай. Я вообще не собираюсь от него беременеть. Что-нибудь придумаю.

– Следующие три месяца тебе ничего изобретать не придется.

Брэдли отвернулся и достал второй сверток – совсем маленький, прямоугольной формы. Я медленно содрала оберточную бумагу и наклонила голову, разглядывая ярко-синюю коробочку.

– Что… – Вскрыв коробку, я вытащила из нее блистер с четырьмя рядами таблеток. – О…

Меня охватило облегчение.

– Вот, удалось раздобыть курс на три месяца. У тебя будет запас времени, чтобы продержаться и хотя бы чуть разобраться в вашем браке, прежде чем забеременеть. Я покажу, где можно спрятать таблетки.

Он поднял мои новые кроссовки и взялся за заднюю часть подошвы. Поддев лоскут резины, открыл углубление, которое, должно быть, сам и вырезал.

– Брэдли…

Господи, я еще никогда и ни к кому не испытывала таких сильных чувств.

– Я проткну внутреннюю сторону бедра или даже попытаюсь поранить себя внутри, чтобы обмануть Конрада в священной комнате. Короче, придумаю, как организовать кровь в брачную ночь. Брэдли, пожалуйста, выполни мою просьбу. Ты должен лишить меня…

Я не успела договорить – он сжал мое лицо в ладонях и прильнул ко рту губами. Сладкий и властный поцелуй заставил мое сердце бешено забиться.

Подведя меня к кровати, Брэдли помог расстегнуть платье и спросил:

– Деми, ты уверена?

Я сбросила одежду и, оставшись в кружевном нижнем белье, которое здесь полагалось носить, вдруг почувствовала себя уязвимой.

– Уверена, как никогда в жизни. Впервые у меня есть выбор.

Брэдли кивнул, расстегнул рубашку и стянул брюки. При взгляде на его мускулистое тело меня бросило в жар. Рельефный пресс, сильные руки… Я потупилась, и он расстегнул лифчик.

Руки инстинктивно дернулись вверх – прикрыть грудь. Конечно, этот торжественный момент я представляла себе не совсем так, но на другой чаше весов лежало изнасилование в священной комнате на глазах у Дафны, Иэна Айвори и кучи случайных людей. Будем считать, что сегодня у нас просто сцена из любовного романа.

Я неловко уселась на кровать, затем переползла к середине и положила голову на подушку. Брэдли забрался ко мне.

– Можешь сперва снять линзы? – смущенно спросила я.

Удивленно подняв брови, он бросил на меня любопытный взгляд, затем аккуратно нажал пальцами на веки. Цвет глаз у него оказался замечательный, светло-карий.

– У тебя на самом деле светлые волосы? – уточнила я, разглядывая его глаза.

– Нет, темно-русые.

– Что у них за одержимость такая? Зачем нужны светлые волосы, зеленые глаза? Миссис Айвори ведь тоже на самом деле брюнетка.

– У Иэна навязчивая идея. Он представляет себе Айвори-хаус особенным домом, а если будет разнобой – его это убьет. Он одержим совершенством. Считается, будто зеленые глаза – признак демонического происхождения, они воплощают для доктора Зло с большой буквы. Якобы зеленоглазый демон во всем превосходит черноглазого. Исторически все ведьмы, монстры и демоны обладали именно зелеными глазами. Таково клеймо зла.

Я зябко вздрогнула. Иэн Айвори сознательно хотел вести порочную, демоническую жизнь.

– Мне нравятся твои глаза, Брэдли.

– А я люблю в тебе все, например, твои кудрявые черные волосы. Еще нравится, что ты никогда не слушаешь, зато сама болтаешь без умолку. Нравится, что, когда вокруг тебя царит сплошной ужас, в твоих потрясающих черных глазах светится надежда.

Он придвинулся ближе, и я ощутила на лице его теплое, отдающее мятой дыхание.

– Значит, ты уверена на все сто?

Его пальцы коснулись моего живота, и по всему телу побежали мурашки.

Мы поцеловались, и нежные губы Брэдли заставили забыть обо всем. Я закрыла глаза, постоянно мелькающие в голове сцены происходящего в священной комнате вдруг исчезли. Впервые за долгое время в душе воцарился покой.

Времени нам было отпущено немного – Брэдли уезжал рано утром. Ну, что есть, то есть. Он снял с меня трусики, затем стянул свои и, нежно поцеловав, осторожно развел мне ноги.

– Сначала я введу в тебя палец.

Когда Брэдли коснулся клитора, я начала стонать. Такие звуки никогда в жизни не слетали с моих губ. Как хорошо…

– Деми, особенно расслабиться мы не сможем – скоро кто-нибудь начнет нас искать, – пробормотал он, целуя меня в шею.

Я понимала, что он чувствует себя в каком-то смысле виноватым – все же просьба выглядела абсурдной: мне просто не хотелось, чтобы первый интимный контакт совершился против моей воли.

Раздвинув ноги, я крепко схватила Брэдли, притянула его к себе, и он медленно вошел в меня.

Да, теперь было уже не так приятно. Черт, даже больно! Но Брэдли двигался осторожно, словно боялся что-то во мне сломать.

Я закрыла глаза и задержала дыхание.

– Просто дыши, Дем, – прошептал он.

Я выпустила воздух из легких, и в этот момент Брэдли проник в меня полностью. Совершая медленные толчки, он осыпал мое тело поцелуями, отвлекая от болезненных ощущений, и я наконец начала получать удовольствие.

Впервые в жизни я была полностью счастлива.

– Ты прекрасна, Деми, – простонал Брэдли, зарывшись в мои волосы. – Все хорошо? Может, остановиться?

– Никогда не чувствовала себя лучше, Брэдли…

Не открывая глаз, я постаралась запечатлеть в памяти эти чудесные мгновения. А потом меня окатила теплая волна – даже пальцы на ногах свело от наслаждения. Издав слабый крик, я выгнула спину, и Брэдли кончил.

– Ого… – выдохнула я.

Он повернулся ко мне с обеспокоенным лицом и повторил:

– Все хорошо?

Я закусила нижнюю губу и все же не сумела сдержать смех.

– Хватит уже задавать глупые вопросы. Не просто хорошо, а очень хорошо! – Немного помолчав, я добавила: – Брэдли, спасибо, что подарил мне самый чудесный момент в жизни. Запомню его навсегда…

– С удовольствием подарил бы еще больше, Деми, – блеснул он глазами.

– Прости, что тебе пришлось этим заниматься после того, что сделали на твоих глазах с Дейзи.

Мне стало стыдно за свой эгоизм.

– Что значит «пришлось», Деми? Я тебя хотел. Ты просто не осознаешь, что сама подарила мне прекрасные воспоминания. Я буду возвращаться к ним всякий раз, когда не захочу просыпаться и продолжать жить.

Брэдли снова меня поцеловал, закрыл глаза и шепнул:

– Последнее прекрасное мгновение, которое останется со мной навсегда…

Последний поцелуй, поняла я.