Горничная с проживанием

Глава 5

Мы уселись за обеденный стол. Джакс расставил замечательные голубые блюда и положил перед каждым ложки с изысканной резьбой на ручках.

Я с удовольствием поела бы и из картонного контейнера, но в богатых семьях так, видимо, не принято. Сделав глоток сладкого чая, я зацепила приличную порцию вегетарианской лапши и промычала с набитым ртом:

– Ого, вкуснятина!

Райна наблюдала за мной с удовольствием, Джакс сдержанно улыбался, а я, отбросив сомнения, запустила в блюдо пальцы и принялась насыщаться. Когда мне последний раз случалось поесть по-настоящему? Когда передо мной стояли серебряные столовые приборы? Сегодня все было просто феноменально. В общем, так цивильно я есть не привыкла.

– Я тут подумала… может, переночуете у нас, Деми? Утром я смогу по-быстрому сделать вам легкий макияж, и приведем в порядок одежду перед собеседованием. Вы хорошенько выспитесь и отлично успеете к назначенному времени.

Райна бросила взгляд на мужа, и тот молча уткнулся в тарелку.

– Не хотелось бы навязываться… Да и потом, я завтра выезжаю из мотеля, а все вещи у меня там.

Райна протянула мне салфетку, и я залилась краской, покосившись на вычищенную до блеска тарелку. В большой чаше оставалось еще достаточно еды – хозяева ели просто нереально мало. Нет бы наложить себе полное блюдо, как я…

– Покушайте еще, – предложил Джакс, протянув мне ложку.

Как бы ни хотела я продемонстрировать хорошие манеры, приходилось помнить о нескольких жалких баксах в кармане. Если завтра не устроюсь на работу, придется снова сесть на жесткую диету, питаясь едой из торговых автоматов.

– Знаете, у меня полно одежды, можно будет что-то выбрать. Честно говоря, все равно кое от чего нужно избавиться. Если сможете обойтись без вещей из мотеля, по-моему, вам стоит переночевать в… более безопасном месте.

Райна слегка прищурилась, когда я ухватила целую горсть лапши, сунула ее в рот и, не успев толком прожевать, взялась за спринг-ролл.

У любого воспитанного человека хватило бы такта промокнуть губы, расстелить салфетку на коленях, а то и отказаться от очередного блюда, однако, если вы ведете такую жизнь, как я, когда вашими поступками руководит голод… Словом, вы о подобных вещах даже не задумываетесь.

Прикрыв глаза, я мысленно вернулась во тьму, когда желудок завязывался узлом, когда приходилось молиться, чтобы передо мной волшебным образом появилось что-нибудь съедобное. Все равно что…

Правда, молитвы срабатывали редко.

– Деми… – тронула меня за руку Райна и, слегка нахмурившись, перевела взгляд на мужа.

– А, да-да. Мне очень нужно кое-что забрать из мотеля – надо будет смотаться туда до расчетного часа, иначе там все перевернут. Обязательно надо съездить до собеседования.

Я знала, что мои слова звучат глупо, и все же в мотеле лежала одна вещь, которая помогала мне выжить в трудные времена.

– Не возражаете, если Джакс заскочит туда перед работой и привезет все необходимое?

Райна отхлебнула воды и улыбнулась уголком рта.

– Будет здорово, – кивнула я и потянулась за новым спринг-роллом.

– Дорогие дамы, мне сейчас нужно кое-чем заняться… Если вам что-то потребуется, дайте знать. Спокойной ночи, любимая.

Джакс встал из-за стола, поцеловал жену, и Райна, потрепав его по щеке, ответила улыбкой.

– Спокойной ночи, Деми, – попрощался со мной он.

Улыбку, которую от него явно ждала Райна, он выдавить не сумел.

– Спокойной ночи…

Джакс направился к лестнице, и я еще раз обратила внимание на его обувь. Мягкие сандалии на толстой белой подошве напрочь заглушали звук шагов. И не поймешь, наверху он уже или все еще поднимается. Отсчитав на всякий случай две минуты, я повернулась к Райне:

– По-моему, ваш муж не очень хочет, чтобы я оставалась на ночь.

Проглотив комок в горле, я схватила стакан с водой и выпила его залпом, роняя капли.

Райна подперла подбородок ладонью и пристально посмотрела мне в глаза.

– Не бери в голову. Джакс просто… Он немного интроверт, а с тех пор, как родился Кай, к посторонним относится настороженно. – Она протянула мне новую салфетку и, слегка поколебавшись, спросила: – Деми, откуда ты приехала?

Я вытерла рот и, откинувшись на спинку стула, погладила набитый живот.

– Я… хм, это долгая история, но вообще я из Теннесси.

Само название штата заставило меня содрогнуться.

– О, ничего себе! Из какого района?

Райна встала и принялась протирать стол. В животе у меня вновь заурчало – уж не знаю, то ли от нервов, то ли я просто слопала столько, что хватило бы на целую семью. Что ж, попробуй поживи на одних «Твинки» и картошке фри, да и то от случая к случаю…

– Из Нэшвилла.

Взяв дрожащей рукой графин, я подлила себе еще воды. Льющаяся в стакан прозрачная струя заставила сердце заколотиться. Было время, когда приходилось пить, отмеряя порцию воды по каплям. Совершив над собой усилие, я умерила дрожь, стиснула пальцы вокруг стакана и сделала большой глоток.

– Нэшвилл – отличный город! – воскликнула Райна, едва не выронив стопку тарелок, и я быстро встала помочь.

Мы прошли на богатую кухню, выдержанную в темно-синих тонах, контрастирующих с золоченой фурнитурой. Плита была безукоризненно чиста – видать, готовкой в этом доме не занимались.

– Что тебя заставило переехать в Шарлотт?

Положив тарелки у раковины, я взглянула на Райну, начавшую мыть посуду, и без колебаний ответила:

– Устала от музыки.

Так оно и было, только не совсем в том смысле, как, наверное, решила Райна.

Изогнув губы в удивленной улыбке, она обернулась, выключив воду и вытирая ухоженные руки.

– Серьезно? Как можно устать от музыки?

– Знаешь, иногда шум мешает сосредоточиться, и ты уже не слышишь внутреннего голоса, который поможет тебе выжить.

Я вздрогнула, вернувшись мыслями к маленькому окошку, вибрирующему от тяжелых басов, несущихся из бара на первом этаже.

Никто не слышал ни наших криков, ни рыданий, ни боли в голосе, когда мы твердили молитвы.

Музыка скрывала истину. Для того она и предназначена: уносить прочь от реальности, окутывать завесой мелодий и слов, которые находят в нас отклик. А если не находят, мы сами пытаемся искать в песнях правду.

В мелодраматическом кантри лично для меня правды не было. Я ненавидела этот стиль с его оптимизмом: кантри мужественно преодолевает боль и обещает счастье. Кому-то счастье, а кто-то сидит в темноте, дрожа от страха и истекая кровью.

Сидит и думает: не пора ли им наконец заткнуться? Пусть музыка кончится, и тогда, может быть, нас услышат…

Увы, не услышали.