Горничная с проживанием

Глава 31

Забравшись в постель, я уставилась в потолок. Никто в целом мире не знал о моем прозвище. Подруг у меня не было, семьи, считай, тоже. Конраду никто о нем сообщить не мог. В мозгу крутились самые бредовые версии, и сон не шел, хотя поспать мне ой как требовалось. Что же делать? Впору задаться вопросом: верю ли я самой себе? Почему инспектор полиции позволяет семейству Айвори заниматься совершенно незаконными делами в Шарлотте – большом, солидном городе? Может, у меня и вправду сдвиг по фазе от психологической травмы?

Перебрав все возможные вопросы, я наконец крепко уснула.

Разбудил меня тихий зуммер маленького будильника. Первый раз за долгое время я чувствовала себя прилично отдохнувшей. Ни хронической усталости, ни головной боли. Похоже, мне и физически стало лучше.

Я вылезла из-под мягкого одеяла. Вопросы есть, теперь нужны ответы. Конрад и его родители явно знали обо мне куда больше, чем показывали. Надо поговорить с девочками… с девочками в клетках. Следует выяснить, по своей ли они здесь воле. Точно ли им помогают избавиться от зависимости? Возможно, их просто истязают? Я склонялась ко второму варианту, однако что толку гадать? Чем больше думала о пленницах, тем больше рождалось вопросов. Почему девушек кормят исключительно пищей белого цвета? Зачем им побрили головы? Для чего нужна полная тишина? Совершенно непонятно предназначение комнаты с париками. Нет, здесь определенно творятся темные дела. Нужно искать возможность для спасения – и для себя и для пленниц.

Я приняла душ, расчесала короткие белокурые волосы, к которым никак не могла привыкнуть, и оделась в белое. Уставившись в зеркало, лизнула большой палец и поправила густые брови. Дверь спальни бесшумно открылась; снаружи ждал Брэдли. Как ни странно, на сей раз его присутствие подействовало на меня успокаивающе.

– Брэдли… – вздохнула я и пошла к нему.

– Деми…

Он бросил взгляд на потолок, сделал два шага вперед и оттащил меня в сторону. Обнял за талию, заставив удивленно распахнуть глаза. Я замерла в легком шоке.

– Рад, что ты жива. Черт возьми, когда ты уже наберешься ума? – тихо прошептал он мне на ухо, и от его теплого дыхания по коже побежали мурашки.

Отстранившись, я улыбнулась.

– А мне казалось, ты меня недолюбливаешь.

– Ничего подобного.

Он закатил глаза и подтолкнул ко мне тележку. На этот раз в ней лежала не бытовая химия, а подносы со стальными контейнерами.

– Погоди… Я сегодня не убираюсь?

– Айвори хотят, чтобы ты сперва разнесла пищу, потом заберем твою тележку, и ты займешься кабинетом доктора. Дальше будут еще кое-какие дела.

– А что будешь делать ты?

– Помогать тебе.

– Отлично, – пробормотала я, прикидываясь, будто у меня есть право выбора.

На самом деле – какую роль назначат, ту и сыграю. Я пристроилась с тележкой за Брэдли, и мы направились к Костнице.

– Почему такое название? – на ходу поинтересовалась я.

– Костница – от слова «кости», что тут непонятного?

Брэдли даже не обернулся, а у меня перехватило дыхание. Да, доктор Айвори – хирург-ортопед, но зачем называть крыло дома Костницей, если там содержатся женщины, которых ты якобы лечишь?

Есть вопросы, настоятельно требующие ответов, а есть такие, ответы на которые сделают тебе только хуже. Вероятно, мой вопрос – из этого разряда, поэтому о нем надо забыть. В любом случае мой разум уже не выдерживал свалившихся на него загадок.

Открылась дверь в первую клетку. Все та же девушка на кушетке в больших наушниках…

– Она слушает музыку? – спросила я.

Брэдли немедленно прикрыл мне рот большой ладонью и покачал головой – тихо, мол. Рядом с кушеткой стоял небольшой столик, на который надлежало выставить еду. Сняв крышку с одного из контейнеров, я не увидела ничего нового: маленькая чашка молока, рис и йогурт без наполнителей. Все белое…

Я медленно подошла к столику и, задержав дыхание, осторожно разгрузила поднос. Девушка лежала с закрытыми глазами, сложив руки на груди.

Тишина в этом дворце Снежной королевы была пугающей. Я так же медленно сделала шаг назад и, случайно зацепившись за ножку столика, уронила вилку.

Та упала на пол с громким звоном, и Брэдли неслышно ахнул. Я нагнулась ее поднять, и тут девушка, широко открыв глаза, резко села на кушетке и улыбнулась.

– Шум… – возбужденно хихикнула она.

Я замерла, сжав вилку в дрожащих пальцах. Не успела подумать, что теперь делать, как Брэдли схватил меня за руку и выволок из комнаты. Прижав спиной к стене, со злостью прошипел, дождавшись, когда закроется дверь:

– Какого черта, Деми?

Меня пробил озноб. Я содрогнулась, вспомнив бледное лицо, впалые щеки и пересохшие губы, изогнутые в безумной улыбке.

– В смысле? Это ты мне скажи: какого черта тут происходит?! Почему она отреагировала так, словно шум – нечто из ряда вон? Каким образом комната, в которой нет ни цвета, ни звуков, помогает избавиться от ломки и зависимости?

– Деми, прекрати! Опять лезешь в бутылку?

Брэдли вдруг отвлекся и глянул на экран телефона.

– Так, я возвращаюсь в клетку, придется устранять последствия, – раздраженно фыркнул он, дочитав длинное сообщение. – Ты иди в следующую и не вздумай там ничего уронить. Ни звука, поняла? Я серьезно, Деми. За тобой следят.

Я нерешительно кивнула и побрела по коридору. Встала перед второй дверью, однако та автоматически не открылась.

– Карточка… – с тяжелым вздохом прошептал Брэдли.

Опомнившись, я последовала его совету и уже через секунду вкатила тележку внутрь. Здесь, как и в первой комнате, царил жуткий холод. Бедные девушки – бритые, худые, в коротеньких рубашечках. Одеяла – одно название. Не мерзнуть узницы просто не могли.

Дрожа, я расставила на столе тарелки. Медленно, глядя под ноги, отошла и тут же встала как вкопанная.

Девушка села на кушетке. Прозрачная кожа странно контрастировала с яркими зелеными глазами, под которыми отчетливо выделялись темные круги.

– Привет, – хрипло и едва слышно произнесла она.

Еще немного, и я решила бы, что голос звучит у меня в голове.

– Ага, – растерянно прошептала я.

Быстро взглянув на потолок, отметила, что камера направлена прямо на узницу. Встав вполоборота, прикинулась, что вожусь с тележкой.

– Ты… у тебя все нормально? – дрожащим голосом как можно тише пролепетала я, стараясь не шевелить губами.

– Да…

Я бросила на нее удивленный взгляд и выдохнула, покосившись на камеру:

– Серьезно?

– Да, я тут в безопасности, – улыбнулась девушка.

Никаких настоящих чувств я в ее улыбке не заметила. Фальшивая, отрепетированная гримаса… Уже через секунду сухие, потрескавшиеся губы пленницы едва заметно скривились, укрепив меня в этой мысли.

– Ясно…

Прищурившись, я внимательно посмотрела ей в глаза. Ага, цветные линзы. Ладно, пора в следующую комнату.

Третья женщина, увидев меня, несколько раз повторила одними губами:

– Беги, беги…

Она сидела на кушетке, уставившись немигающими глазами в стену. В отличие от других узниц, у этой волосы уже немного отросли, я даже различила их натуральный каштановый цвет.

Женщина не шелохнулась, когда я поставила еду. Наушников на ней не было – значит, она наверняка слышала тихий стук тарелок о стол.

– Привет… – тихо окликнула ее я.

Она не повернулась. Пришлось подойти ближе. Наклонившись над ней, я тронула ее за плечо.

Никакой реакции.

Женщина сидела, словно статуя, продолжая смотреть в пустоту.

За спиной у меня открылась дверь, и на пороге возник Брэдли. Быстро схватившись за ручку тележки, я направилась к выходу, а Брэдли прошел мне за спину.

Зачем? Что он там делает?

Я обернулась. Брэдли стоял на коленях, глядя в глаза молодой женщине. Господи боже мой, неужели он намерен заняться с пленницей чем-то непристойным? У меня внутри все перевернулось. Если посмеет, обязательно вмешаюсь…

– Люблю тебя, сестренка, – прошептал он. – Мне так жаль… Я испробовал все, но выхода из этого ада нет.

Его слова меня потрясли, и я тяжело выдохнула, осознав: Брэдли работает в Айвори-хаусе ради этой девушки.

Его сестра – одна из девочек в клетках…