Горничная с проживанием

Глава 34

На следующее утро я несколько раз яростно хлопала по кнопке будильника, но он всякий раз назойливо оживал вновь. Словно давал понять: ты не дома, где можешь делать все что заблагорассудится, это не та работа, которую можно прогулять, сказавшись больной. Нет, если не подчинишься правилам – подпишешь себе смертный приговор.

Я надеялась, что Конрад вчера просто вышел из себя, обнаружив в моей комнате Брэдли. Возможно, приревновал. Ну какая сегодня может быть свадьба? Я даже немного посмеялась – ровно до того момента, пока не открылась дверь.

– Деми, почему ты до сих пор в кровати? – ахнула ворвавшаяся в комнату Бекка, разряженная в потрясающее белое платье и белые колготки.

Впрочем, обувь на ней была все та же – мягкие туфли на толстой подошве. Зато я сразу заметила тщательно уложенные белокурые локоны и яркую подводку вокруг зеленых глаз.

Почему она при полном параде?.. Проглотив комок в горле, я приподнялась в постели.

– Неважно себя чувствую. Не знаю, как смогу сегодня работать.

Прижав ко рту ладонь, я изобразила приступ кашля и на всякий случай шмыгнула носом.

– У меня прекрасные новости: работа на сегодня отменяется! Честно говоря, я не уверена, что тебе вообще придется работать, после того как ты станешь молодой миссис Айвори!

Бекка возбужденно взмахнула рукой.

Осознав серьезность происходящего, я лишилась дара речи. Стало быть, Конрад не шутил – он и впрямь намерен сегодня на мне жениться.

– Э-э… по-моему, тут какое-то недоразумение. Мне нужно поговорить с миссис Айвори.

Откинув одеяло, я бросилась в ванную, где меня немедленно вывернуло наизнанку. Схватившись за край раковины и покрывшись холодным потом, я тщетно пыталась подавить рвотные позывы.

Нет, нет, нет! Я не могу выйти за Конрада! Никогда, ни за что! Невозможно заставить человека выйти замуж…

– Деми, милая… – послышался из комнаты другой голос, от которого у меня по спине побежали мурашки.

Глянув в зеркало, я увидела отражение стоящего за спиной Иэна Айвори и замерла.

– Иди ко мне, маленькая птичка, – заворковал он, протягивая ко мне руки.

Наконец обернувшись, я посмотрела ему в глаза.

– Ну пожалуйста, – прищурился доктор, открыв ладони.

Меня пробил страшный озноб, и я, тяжело сглотнув, подала ему руку. Содрогнулась, когда он сжал ее костлявыми холодными пальцами. Доктор подвел меня к кровати, и мое сердце едва не остановилось от страха – вспомнила, как он навис надо мной в самый глухой час ночи.

– Мне удалось убедить Конрада дать тебе еще немного времени до свадьбы.

Я недоуменно подняла на него взгляд. То есть помощь пришла со стороны доктора Айвори? Невозможно… Этому человеку нельзя верить.

– Э-э… правда?

– Да-да! Все же тебе нужно привыкнуть к нашей семье. Наверняка страшно думать о замужестве, если ни разу даже не ходила с человеком на свидание. Так вот, моя милая девочка, сегодня у вас с Конрадом пикник в саду. Заодно посадите собственный куст наших любимых пионов. Такова традиция, которую соблюдают в нашем доме пары, готовящиеся к свадебному торжеству. Мы придерживаемся ее уже много десятилетий.

Присев на край кровати, доктор усадил меня к себе на колени.

– Мне… мне неловко, отпустите! – воскликнула я.

Не слишком приятно сидеть на коленях у явно возбужденного мужчины, обсуждая брак с его сыном.

– Нет, ты принадлежишь мне и будешь сидеть, где скажу. На мне, – выдохнул доктор прямо в ухо и провел пальцем по моей спине, словно пересчитывая позвонки. – Хотел рассказать, почему мы так любим пионы. Никогда не слышала о прекрасной нимфе по имени Пион? Она заворожила Аполлона, сына Зевса, завладела его душой. Богиня красоты Афродита, приревновав, превратила ее в цветок.

Доктор замолчал, и я попыталась сообразить, какое отношение имеет ко мне древнегреческий миф.

– Я уверен, что в сказание вкралась ошибка, Деми. Наверняка в цветок Пион на самом деле превратил Зевс. Он возжелал предназначенную для сына девушку и решил: если она не достанется ему, значит, не достанется никому. Видишь ли, сладкая птичка, я вовсе не чудовище. Хочу, чтобы мой сын получил тебя, опробовал, почувствовал, насладился каждой частичкой твоего тела.

Я сидела ни жива ни мертва на коленях доктора Айвори, прижатая спиной к его груди, старательно отворачиваясь в сторону. Он притянул меня ближе, прикусил мочку уха, затем лизнул.

– Нет!

Я попыталась спрыгнуть, однако он обхватил меня за талию и опрокинул на спину, прижав обе руки к кровати.

– Да, Конрад опробует тебя первым, потому что я потрясающий, щедрый отец, но вторым буду я. Клянусь, Деми: если отвергнешь меня, превратишься в прекрасный цветок в моем саду, где я буду любоваться тобой без всяких помех.

Доктор провел языком по моей шее, затем вторгся в рот и поцеловал, не обращая внимания на протестующие крики.

– М-м-м… восхитительно, – простонал он и оттолкнул меня.

Забившись в угол кровати, я скорчилась на подушке, подтянув колени к груди.

– Не могу устоять перед твоей красотой, Деми… Знаешь, мне всегда импонировал другой тип женщин, но признаю: у Конрада превосходный вкус. Я просто млею от взгляда твоих карих глазок. Вижу – ты хочешь меня не меньше, чем я тебя. Испытываю наслаждение, понимая: ты нетронутая маленькая девственница, ждущая, когда ее хорошенько ублажат.

Он начал стягивать с себя спортивные штаны, и я, тихо заплакав от ужаса, заскулила:

– Нет, пожалуйста, нет…

Огляделась в комнате – не сбежишь. Тут и дверь-то изнутри не откроешь.

Я закрыла глаза, когда доктор снял трусы. Зашептала себе: все будет хорошо… Увы, я сама не верила в свои слова. Когда он на меня набросится, ничего хорошо не будет. Будет просто ужасно.

– Открой глазки, Деми. Если не откроешь, Брэдли умрет.

Я нехотя приподняла веки. Играть с этим дьяволом – себе дороже.

Доктор обхватил пальцами напряженный член и, принявшись мастурбировать, улыбнулся от удовольствия.

– О, Деми… О да, как у тебя там туго, просто великолепно, – застонал он, глядя мне в глаза и все быстрее двигая рукой.

Во рту у меня стало горько от страха, и заплаканные глаза сами собой начали закрываться.

– Зажмуришься – и он умрет.

Доктор облизнул ладонь и продолжил водить кулаком вверх-вниз. Заставив себя смотреть на него, я сглотнула, и кислая от содержимого желудка слюна обожгла мне горло.

На секунду прервавшись, он подошел к комоду, вытащил оттуда трусики и вернулся ко мне.

– Держи их обеими руками.

– Нет, нет, прошу вас… – залепетала я.

Господи, хоть бы застилающие глаза слезы избавили меня от гнусного зрелища…

– Если тебе не все равно, что станет с Брэдли, будешь делать, как тебе велят, Деми. Не играй с огнем – обожжешься.

Иэн заставил меня развести руки, и я содрогнулась от омерзения, когда его липкая ладонь коснулась моей кисти. Он снова заработал кулаком, закрыл глаза и со вздохом наслаждения выкрикнул мое имя. Сперма выплеснулась на трусики, и я разрыдалась в голос.

Кончив, доктор посмотрел на меня, забрал опоганенное белье и прошипел:

– Теперь открой рот.

Я всхлипнула, приоткрыв губы, и он запихнул трусики мне между зубов. Солоноватый вкус семени вызвал у меня рвотный рефлекс, однако доктор протолкнул влажную ткань еще дальше.

Нос был забит, и я начала задыхаться. Рот вдобавок ко всему заполнила горькая желчь. Я согнулась пополам и выплюнула трусики на пол вместе со рвотными массами.

Иэн злобно рассмеялся у меня за спиной.

– Давай-ка приберись, Деми. Терпеть не могу грязь в доме.

Я не слышала, как он ушел. Прошло еще несколько тягостных минут, и я, вытерев губы, повернулась к закрытой двери. Доктора в комнате не было.

Заставив себя слезть с кровати, я побежала в ванную, налила чашку жидкости для полоскания рта и разом проглотила половину. Хотелось почистить не только зубы, но и горло, и вообще каждое место, которого касался маньяк. Я пустила в душе горячую воду и, дождавшись, когда от нее пойдет пар, опустилась на пол кабинки. Долго мылась, однако ни мятный ополаскиватель, ни мыло не дали мне ощущения чистоты, только начала гореть кожа. Сунув палец в рот, я снова вызвала рвоту.

– Деми? – послышался за дверью голос Бекки.

Она отдернула занавеску, и я закричала, подтянув колени к груди:

– Бекка, убирайся! Иди к черту!

– Деми, успокойся. Я не могу уйти без тебя. Надо подготовиться к свиданию – Конрад уже в нетерпении.

Она успела переодеться и теперь была в обычном белом костюмчике.

– Пожалуйста, поторопись. Они не любят ждать.

На этот раз в ее голосе не было ни обычного юмора, ни задора. Бекка явно опасалась последствий, если я не сумею взять себя в руки.

– Не могу! – крикнула я и все же поднялась.

Быстро ополоснувшись, обернулась махровым полотенцем.

– Деми, пожалуйста… Если ты не послушаешься, мне не поздоровится.

У меня саднило горло, жгло глаза, по щекам текли слезы, но выхода не было. Не подчинишься – значит, кто-то пострадает. Я впала в тупое оцепенение.

Присев на маленький табурет, Бекка открыла большой косметический набор и торопливо принялась за мое лицо. Я уже ничего не ощущала – ни прикосновения кисточек к коже, ни жжения в глазах, пока она наносила тени и стрелки. Бекка высушила мне волосы феном и начала их расчесывать, но и этого я не почувствовала.

Может, я никогда в жизни и не чувствовала по-настоящему?

Развернув меня на стуле, Бекка вручила мне тюбик губной помады и, склонив голову к плечу, слегка улыбнулась.

– Губы лучше накрасить самой.

Я выдвинула столбик помады и помазалась, однако в зеркало смотреть не стала. Какая разница?

– Белый сарафан – для такого дня самое оно, – указала Бекка на разложенное на кровати платье.

Наверное, принесла, пока я сидела в душе.

Переодевшись, я вышла следом за визажисткой. Открылась дверь в сад, и мне в лицо ударило солнце. Увы, сегодня оно не поднимало настроения – просто било в глаза.

– А вот и твой прекрасный принц!

Бекка весело захлопала в ладоши: за красиво сервированным на двоих столиком сидел Конрад. Я бросила на него равнодушный взгляд – меня больше занимал Брэдли, занявший позицию неподалеку. На его тележке стояли наготове подносы с едой и напитками.

Его заставили нам прислуживать…

С болью в сердце я подошла к столику, и Конрад, вскочив, выдвинул для меня стул.

– Деми, ты – чудесное видение! – восторженно вздохнул он, словно не угрожал мне накануне вечером. – Знаешь, я расстроился, что отец отложил нашу свадьбу на следующий месяц, а с другой стороны – нам столько всего надо сделать, чтобы подготовиться к действительно прекрасному торжеству…

Договорив, Конрад сменил тон и рявкнул на Брэдли:

– Эй, ты, налей моей невесте! Кстати, Деми, это молодое вино с нашего семейного виноградника в Напе. С вытяжкой из пионов!

Он поднес к губам фужер, и Брэдли, поколебавшись, налил мне ярко-розовый напиток.

– Пей, – велел Конрад.

На миг встретившись взглядом с Брэдли, я пригубила, почувствовав, как от густого вина сразу занемело во рту. Вдруг отравлено? Ну и пусть! Даже лучше, если туда подсыпали яд.

Мой жених залпом опустошил фужер и гордо улыбнулся.

– Восхитительно, правда?

Я кивнула, не подав вида, что горькое пойло обожгло гортань. Через несколько минут опьянею, но Конраду об этом знать не надо. Пусть вино ударит в голову – может, на какое-то время забуду события ужасного дня.

Брэдли встал позади молодого хозяина, заложил руки за спину, и мы принялись за еду. Конрад рассказывал о своих мечтах и честолюбивых планах. Много говорил о любимых занятиях и о друзьях по колледжу, с которыми ему не терпелось поскорее встретиться.

– Возьмешь меня с собой? – с любопытством спросила я.

– Родители хотят, чтобы ты осталась здесь, если забеременеешь в брачную ночь. Они сделают для тебя и нашего ребенка все необходимое, а я пока закончу колледж, милая. У нас с тобой два месяца на успешное зачатие. Впрочем, не сомневаюсь, что ты понесешь уже в первую ночь или, в крайнем случае, во время медового месяца. Буду навещать тебя каждые выходные, ну а потом, рано или поздно, нам предстоит заняться семейным бизнесом.

– Зачем тебе становиться врачом, если есть налаженное дело?

Я прикинулась, что не слышала его рассуждений о беременности и ребенке. Внушила себе: ничего такого Конрад не говорил. Иначе мой разум просто не выдержал бы. Родить дитя от Айвори, оказаться связанной с этой семейкой на всю жизнь…

– Ну, всегда есть слабые особи, которых следует… хм… списывать. Но мы товаром не разбрасываемся, милая. Самые негодные отлично подходят для удобрения почвы или для интерьера. Между прочим, пионы растут на земле, удобренной…

Прервав объяснения, он снова отдал приказ:

– Еще фужер вина моей любимой, Брэдли!

– По-моему, ей не стоит… – начал тот.

– Надеюсь, ты, ублюдок, не думаешь всерьез, будто имеешь право голоса? Не тебе рассуждать, что нужно моей будущей жене! Наливай, или швырну фужер тебе в рожу! – яростно выкрикнул Конрад.

– Я… я больше не хочу.

Брэдли налил на четверть, и я бросила умоляющий взгляд на Конрада.

– Нет, ты выпьешь, а потом пойдешь со мной. Я тебе кое-что покажу!

Схватив за руку, он потащил меня к пионам – в ту часть сада, где я наткнулась на истекающее кровью тело молодой женщины.

Качели по-прежнему были на месте. Похоже, их совсем недавно покрыли свежим слоем белой краски. Перед глазами у меня все время стояла скорчившаяся Миша, однако сегодня ее место на качелях заняла… моя сестра. Я в ужасе отшатнулась, и Конрад крепко сжал мне запястье.

– Что случилось, любовь моя?

Он провел подушечкой большого пальца по тыльной стороне моей ладони. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова.

– Брэдли! Неси куст!

Дворецкий возник перед нами с хозяйственной сумкой и небольшим саженцем с крошечными закрытыми бутонами. В сумке, видимо, были садовые инструменты.

– Пора соблюсти наш семейный ритуал.

Интересно, что он имел в виду под списанием самых слабых? В каком смысле они не разбрасываются товаром?

Брэдли расстелил небольшое покрывало рядом с клумбой великолепных ярко-розовых пионов. Вокруг поплыл божественный аромат. Самое гнусное место на земле – и такие запахи! Парадокс, да и только.

– Ну-ка, выкопай лунку, – предложил Конрад, протянув мне маленькую лопатку.

Мне ужасно захотелось опустить ее подонку на голову, но… я поставила себе задачу выжить. Допустим, я убью Конрада на глазах у Брэдли, и что дальше? Припущу бегом из сада через весь дом, где ни одну дверь без ключа не откроешь? Каким пыткам подвергнет меня Иэн Айвори, если я причиню вред его единственному драгоценному сыночку?

Сев на подстилку, я принялась копать, отбрасывая мягкую землю свободной рукой.

– Это те самые пионы, вытяжка из которых добавлена в вино, красавица моя, – гордо заявил Конрад.

Пока я копала, он развернул саженец, и вдруг лопатка на что-то наткнулась. Я сделала еще попытку – наверное, попала на корень или особенно твердый комок земли.

Сняв верхний слой почвы, я дико вскрикнула:

– Боже мой!

Отшвырнув лопатку, я поползла прочь на четвереньках, словно перепуганное животное.

– Что там? – бесстрастно осведомился Конрад.

Брэдли помог мне встать, и я забилась в его объятиях.

– Деми, все нормально… дыши глубже, – шептал он, поглаживая меня по спине.

У меня сдавило спазмом горло – ни вдохнуть, ни выдохнуть. В ушах звенело, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из грудной клетки.

– Там, там… Брэдли… там…

Я никак не могла связать слова в осмысленную фразу.

– Да-да, детка. Вот почему наше вино такое сладкое, – улыбнулся Конрад, подняв с земли отрубленный палец в лохмотьях подгнившей плоти.

У меня страшно закружилась голова, и я рухнула в беспросветную тьму.