Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ)

Глава 15

Чета Сингх оставалась моим единственным клиентом ещё шесть дней. Несмотря на то, что Джессика горела желанием вновь увидеть единорогов, им нужно было продолжать путь. Занятия в академии должны были начаться через две недели, а они ещё не побывали в залитой солнцем лазурной бухте Бэй. Я ожидала со дня на день известие об их отъезде.

Это меня удручало. Других клиентов всё ещё не было.

Желая хоть как-то занять свои мысли и руки, я по несколько часов в день рисовала, заказав у младшего брата Леи рамки к своим небольшим картинам. Я осталась довольна его работой по преображению переносных ванн. Сделанные им панели были виртуозно вырезаны, а Холли — его младшая сестра — красками повторила узор. Получилось чудесно.

Сегодня я ждала первые рамки для картин. Я планировала дарить их клиентам на память при выезде.

Отложив краски и отерев руки о тряпку, я довольно прошлась взглядом по получившемуся пейзажу. Сегодня я рисовала на опушке леса, рядом со мной играли Пэдди и Лили, а в кармане её белого передника спала Хвостик, свесив свой длинный пятнистый хвост наружу.

Хвостик была то ли куницей, то ли кошкой. Молли при виде неё плевалась, называя «куол»1. Я её понимала; несмотря на миленькую мордочку и кругленькие глазки, та была хищницей. Мы нашли её по весне, видно, она выпала из сумки матери и поначалу проблем с ней не было; её питание было простым, мы смачивали платок в молоке и давали ей, а после она и сама начала рьяно лакать из блюдечка.

Проблемы начались, когда зверёк стащила курицу… У нас их и так немного, а она перекусила ей шею и изрядно погрызла рыжую несушку. Съесть не получилось, а птицу попортила. Молли тогда предложила её по-тихому пришибить, и, честно сказать, я была близка к тому, чтобы согласиться, но плутовка, почувствовав неладное, сбежала в лес. Её не было две недели, и мы почти облегчённо выдохнули, по пути успокаивая расстроенную дочку, но она вернулась. С тех пор зверёк всегда возвращалась, предпочитая селиться в душистом сене на конюшне.

— Мама, мы пойдём гулять в лес? — поинтересовалась дочка, в очередной раз кидая палочку и надеясь, что Пэдди, наконец, среагирует. Но щенок, виляя хвостом, любяще смотрел на маленькую хозяйку и никак не хотел понимать, что от него ждут. — Ну же! Беги! — топала она своей маленькой ножкой.

— Пойдём! — решительно качнула я головой; с тех пор, как единороги к нам заглянули, мы каждый день гуляем по лесным тропкам, и я прошу, чтобы они пришли вновь. Вот только лес глух. И я почти поверила в случайность, но… в душе знала, что случайности не случайны.

Потрепав дочь по волосам, я кивнула в сторону тропинки, что вела под своды леса. Долго уговаривать не пришлось; малышка, радостно припрыгивая, поскакала вперёд. Щенок помчался следом, и только Хвостик недовольно высунула мордочку, осматриваясь по сторонам. Тряска её не прельщала, а потому она вскоре выпрыгнула. Вроде, сумчатая должна быть привыкшей, ан-нет; она гордо запрыгнула на дерево и скрылась в листве.

Мы шли недолго. Лили замерла и нахмурила свой лобик.

— Что-то случилось? — заозиралась я по сторонам в поисках опасности, вставая рядом с ней.

— Слысысс? — коверкая слово, спросила она.

— Что-о? — прислушиваясь, я ничего нового не услышала. Обычный треск насекомых в жаркий летний день под густой кроной.

— Он плачет… — с этими словами она, не задумываясь, сделала шаг вглубь, и я последовала за ней.

Надо бы остановить её, но я давно приняла тот факт, что в этом мире существует многое, чего я не понимаю, и нужно это просто принимать. Потому я шла рядом, готовая в любой момент защитить, сберечь свою крошку, но не мешать.

Когда кроны перестали пропускать яркий свет, а ветки уже настойчиво оплетали юбку, у подножия широкого дерева агатиса2 я и сама услышала то ли писк, то ли визг, а ещё почувствовала запах. Словно скунс пробежал, оставив вонючий след. Рука сама взметнулась с платком к носу, стараясь хоть как-то отгородиться от этой вони.

— Лили, звёздочка, пойдём отсюда…

— Как уйти? Вот же он! — вырвав ладошку из моего захвата, она подбежала ближе к дереву и упала на колени, медленно протянув к чему-то руки. Щенок припал рядом с ней и завилял хвостом.

— Подожди!

Страх сковал моё сердце. Моя малышка — добрая душа, а вдруг там ядовитый паук? Или дикая кошка, что вопьёт свои зубы в её нежные ручки? Потому, не теряя времени, я обошла её, приседая рядом.

Моё удивление взвилось на новый уровень.

Моя дочурка, моя маленькая крошка, моя добрая душа Лили выпутывала из хищных силков зайчонка. Если бы не его оленьи рога, то я бы не удивилась, — обычный коричневый заяц. Таких в лесу много. А так, проморгавшись несколько раз, я настороженно протянула к нему руку, слегка задев пальцами бархатистые рога.

— Солнышко, давай не будем его трогать…

Лили замерла, удивлённо вскинув на меня голову. В её больших голубых глазах читались немой вопрос и укор.

— Как? — выдохнула, наконец, она.

— Ну, так… он какой-то мутант, — сипло произнесла я, с опаской глядя на зайчонка, что, словно поняв, что о нём идёт разговор, так же испуганно замер, переводя взгляд с меня на дочь и обратно.

— А сто такое «мутант»? — заинтересованно склонила она голову.

— Ну, это такой живой организм с отклонениями…

— С отклонениями, — следом произнесла малышка, словно пробуя это слово на вкус, и по тому, как она морщилась, было понятно, что ей определённо не понравилось.

— Да, с отклонениями. Они могут быть опасными!

— Он не опасен! — сведя вместе светлые бровки, она насупленно взглянула на меня, успев по пути ещё и надуть щёки. Зайчонок, казалось, пошёл ещё дальше. В его глазах плескалось возмущение, будто бы я задела его гордость.

— Он может оказаться нечистью!

— Неть!

— Ты не знаешь наверняка!

— Как и ты! — чересчур веско для своего возраста произнесла она, вновь начав распутывать зайца, что больше не дёргался, а потому силки с лёгкостью поддались, и этот наглец тут же прыгнул на руки к моей дочери. — Какой милый!.. — протянула она, соприкасаясь с ним носами.

— Пусти его, Лили. Пусть скачет! — мысленно я, конечно, добавила «от греха подальше», но ей знать моих истинных брезгливых чувств не нужно, к тому же я всё ещё не уверена в его безопасности. Может, он всё же ядовит?

В этой части леса отродясь не водились неизвестные звери. Единственное, что выходило за рамки нормального, на мой вкус, были единороги. Остальных животных лес берёг и к нам не пускал… Что-то с этим чудо-зайцем явно не то. Или лес совсем размяк и считает, что у меня им безопасно?

— Лучше бы единорогов к нам направил, — буркнула я, понимая, что Лили зайца отпускать не намерена, чем лопоухий вовсю пользовался; откинувшись на спину, он с радостью подставлял ей своё светлое брюхо.

— Мамулечка, давай его возьмём? Только на одну ночь! А то, посмотри, как ему страсно, становится темно и опасно…

Как по заказу, лопоухий прижал длинные уши к голове, а лапки — к груди и испуганно затрясся. Я оглянулась, мне и самой стало не по себе; холодный озноб скользнул по позвонкам. Пэдди жался к моим ногам, поскуливая. Тени удлинились ещё больше, скрыв последние проблески дневного света. А средь густой листвы, казалось, на нас смотрят, не мигая, жёлтые глаза.

— Так, — подхватилась я, беря Лили на руки, — берём, но только на одну ночь! Завтра ты его отпустишь! Ему не место в поместье, — с выражением взглянула в глаза дочки, которые разгорались неподдельным счастьем, а сама она крепко сжала его в своих объятиях. У зверька полезли глаза на лоб, и он уже усомнился в безопасности нашего родного дома и, может быть, даже предпочёл бы остаться под сводами древнего леса, но его крепко держали маленькие ручки. В то время как я схватила их обладательницу и уверенно побежала по тропинкам, ведущим к свету. Что касается щенка, то он нёсся, не оглядываясь, ещё быстрее, чем я. Ох, зря мы его кормим! Зря!

В поместье я оказалась в кратчайшие сроки, ещё до того момента, как солнце зашло. В боку кололо, а сердце трепыхалось, словно пойманная в силки птичка-пичужка. Сил не было. Осталось одно желание — принять ванну, а после упасть на постель, и чтобы меня неделю никто не трогал. Ошалелым взором я встретилась с таким же взглядом зайчонка. Усталость сняло как рукой!

— Мамулечка, я во двор! — на ходу крикнула дочь, а я рванула в библиотеку. Нужно узнать, что это за зверь, и с чем его едят! Вдруг мои страхи не беспочвенны, и я позволила своей кровиночке играть с ядовитой тварью?!

На радость зайца, я достаточно быстро определила его принадлежность — вольпертингер3. Он оказался весьма безобидным зверьком, пугливым и, как я и предполагала, разумным. Его ареалом обитания значились земли гораздо южнее моих, и здесь он ранее замечен не был.

— Вот, блин, и рагу не сваришь из него… разумный… — я прокатила слово по языку, задумываясь, что именно под этим подразумевал автор, и стоит ли мне поискать другие справочники, вот только стук в дверь отвлёк от размышлений.

— Войдите!

— Леди Софи, там Холли прибежала… рамки принесла, — Джимми просунул свою тёмную головушку, — и ещё: я ваши краски-то собрал. Отнёс в… покои.

— Молодец! — похвалила его; про этюдники-то я забыла, когда улепётывала из леса. — Пусть Холли подождёт на кухне. Я сейчас приду.

Гордая улыбка растеклась на губах парня. Вот только исчезать он не спешил.

— Тут вот… письмо пришло, — протянул он, показывая коричневый конверт.

— Так с него и нужно было начинать! — я нетерпеливо вытянула ладонь, и он поспешил мне его туда вложить.

Получатель — гостиница «Незабудка в заповедном лесу».

— Можешь идти, — махнула я рукой, отпуская парня, после чего поспешила сесть за массивный стол, доставшийся мне от Горация. Нож для писем нашёлся тут же.

Аккуратно проведя лезвием, несмотря на мандраж предвкушения, я поддела сургучную печать, после чего отложила нож.

Хрустящая надушенная лавандовыми духами бумага несла небольшое, но важное послание.

Некая леди Бассет вместе с компаньонкой изъявили желание остановиться у нас на две недели, начиная с двенадцатого числа. Леди ожидает приём согласно её высокому положению и важной роли в обществе. Единороги должны встретить её по приезду.

Не смущаясь, я громко хмыкнула, представляя красную дорожку, и как серебристые кони на задних копытах выстроились в ряд, а при приближении некой леди Бассет (виделась она мне почему-то высокой, худой, с длинным заносчивым носом на хмуром лице) ещё и честь отдают. М-да…

Отложив письмо, я задумчиво покусала губу, пробуя найти в воспоминаниях Софи хоть одно связанное с этой женщиной. Не вышло. Значит, не такая уж она и птица высокого полёта, хотя её быстрый взлёт отрицать не следует. Не говоря уже о том, что Софи всё же не успели представить свету, она залетела летом перед началом её первого сезона. Мне это на руку — меньше вероятность встретить человека, который бы её знал.

Подойдя к книжному стеллажу, я нашла ещё одну книгу — «Книгу лордов». Пролистав до нужной буквы, я-таки обнаружила славный род Бассетов. Их история начиналась задолго до приезда на наш континет. Там, на нашей исторической родине, они были баронами. Здесь же младший сын семейства получил в дар магию. Не было понятно, имела ли она какие-то особые черты, как, к примеру, в моей семье или в семье Уайтов, но это и не имело значения, главное — я предполагала, что у них были деньги оплатить пребывание в моём милом поместье. Потому я быстро накидала ответ, в котором рассыпалась в радостном ожидании от прибытия столь важной особы. Дождалась, когда высохнут чернила, и запечатала конверт.

По пути на кухню я встретила Джимии. Он словно дожидался меня, хотя — почему «словно»? Так оно и было. Умный мальчик. Сразу понял, что я буду писать ответ. Я велела ему бежать в деревню и передать через старосту письмо на почту. Его нужно было отправить как можно скорее. Он тут же спрятал конверт в рубахе на груди и надел свою кепи, которую вечно теребил в руках при разговорах со мной, а после выбежал на улицу.

Закат окрасил небо алым, когда, расплатившись с Ханной, я заказала ей ещё десяток рамок, а после принялась методично вставлять в них картины. Небольшие пейзажи будут милым напоминанием о месте, где постояльцы были счастливы, маня вернуться обратно.

Я уже не думала, что в этот вечер могло случиться что-то интересное кроме ужина, что готовила Молли. Сегодня она расстаралась; то ли всему виной моё случайно обронённое предположение, что гости скоро уедут, то ли она и сама прониклась переменами, что захватывали поместье. У нас сегодня намечался традиционный пирог, от запаха которого у меня свело желудок в голодном припадке; в холодильном шкафу дожидался своего часа ламингтон4; луковый суп, рецепт которого она в молодости выменяла у шеф-повара столичного ресторана, доходил на плите, а сочное мясо дожидалось своего часа, чтобы, как только господа сели за стол, отправиться на решётку на уличном гриле. Мясо будет ароматное, сочное внутри и с аппетитной корочкой снаружи; даже простая мысль о нём наполняла мой рот слюнями.

Только шум колёс экипажа и мужские голоса во дворе заставили меня выкинуть мысли о еде и рвануть навстречу незнакомцам.

Я была на крыльце, когда мужчина протянул руку девочке, помогая ей спуститься.

Беловолосая, в аккуратной маленькой лазурной шляпке, с кружевным зонтиком в руках, одетая в голубое платье, отделанное вдоль рукавов и на груди — изящным кружевом, эльфочка представляла собой эталон маленькой элегантной леди. Она грациозно окинула поместье взглядом и словно бы даже на секунду поморщилась, но потом заметила меня, и в её глазах мелькнуло узнавание, а вместе с тем и радость, и предвкушение… Роль леди была забыта, и она нетерпеливо показала отцу на меня.

Айви Голденвой сдержал обещание, данное дочери, и привёз её смотреть на единорогов.

_______________________________

1. Куол — или «кволл» на языке местного населения, в научных кругах имеет название «крапчатая сумчатая куница», — небольшое животное размером с кошку, проживающее в Австралии и Новой Зеландии.

2. Агатис — широко известен как каури или даммара, — род вечнозелёных хвойных деревьев, произрастающих в Австралии и Юго-Восточной Азии.

3. Вольпертингер — рогатый заяц. Источники говорят, что это существо появилось в результате скрещивания зайца и оленя, часто у него ещё бывают фазаньи крылья, существо разумное.

4. Ламингтон — традиционный австралийский десерт, у которого даже есть свой праздник.